18. Рассказы м.Горького о босяках и цикл «По Руси»

+

20. Автобиографическая проза Горького («Детство», «в людях»)

+

21. Художественное своеобразие драматургии Горького

Появившийся в литературе, Горький подменил проблему художественной типизации проблемой «идейного лиризма». Его герои напоминали кентавров, так как несли в себе, с одной стороны, типические верные черты, за которыми стояло хорошее знание жизни и литературной традиции, с другой – произвольные черты и особого рода философию, которой автор наделял их, часто не согласуясь со строгой правдой жизни.

Горький резко поляризует красоту и мораль и решает вопрос в эстетическом, внеморальном ключе. Мир может быть оправдан только эстетически, то есть оправдание жизни заключено в ней самой, в ее красоте и силе, а не в отвлечнных моральных категориях. Смысл жизни горьковских персонажей можно определить термином – это биодицея (противоположность теодицеи – богооправданию).

Особенность многих героев Горького в том, что они живут в несколько ином моральном измерении, нежели традиционные персонажи русской литературы. Одни из них предпочитают не думать о грехе, но грешить на деле; не терзаться мыслью о преступлении, а идти и совершать его. Они вообще стараются меньше думать. «Вон как день и ночь бегают, гоняясь друг за другом, вокруг земли, так и ты бегай от дум про жизнь, чтобы не разлюбить ее. А задумаешься- разлюбишь жизнь, это всегда так бывает» - говорит Макар Чудра. Мысли – это признак вырождения или декаданства в ницшеанском значении.

Герои ранних рассказов Горького, в отличии от традиционных «маленьких» и «лишних» людей, очень экспансивны. Они не мыслят иной формы жизни, кроме борьбы, кроме самоутверждения за счет врага, к которому они питают не только ненависть, но и своеобразное чувство любви. Наличие врага необходимо им как воздух, в иных условиях они задыхаются.

Любовь и вражда – две стороны одной медали, и чем сильнее любовь, тем сильнее и вражда ;(«Макар чудра» Зобар и Радда). Единственное примирение состоит в радости взаимного уничтожения.

Вторая категория – это «бывшие люди» (Кувалда «бывшие люди», Фома Гордеев «Фома Гордеев», Сатин). В их лице человек начинает осознавать себя в качестве проблемы, требующей своего решения. «Бывшие» люди получают возможность смотреть на людей со стороны. Здесь абсурд жизни в эпоху «смерти Бога» переживается как трагедия.

Очарование природой, свобода инстинктов не дают выхода в жизненном лабиринте. Мир обнаруживает свои серые тона.

Вторая категория персонажей – как правило, безнадежно больные люди. Ведь они физически крепкие личности и носят имена, которые говорят сами за себя: Кувалда, Коновалов, Гордеев. Но избыток жизненных сил ведет к патологии, к своеобразному декаденству: надрыву, сумасшествию или самоубийству.

Ненависть к социальным опорам. В них присутствует фатальное стремление к сжиганию мостов, что соединяют их со своей средой. Они не имеют с миром прочной связи и как бы выпадают в социальный осадок. Говоря словами Горького о Фоме Гордееве, они «нетипичны» как представители своих классов. Лишенный идеала, над ним стоящего, человек либо гибнет, как Кановалов, либо сходит с ума, как Фома Гордеев.

Автор тяжело переживал неудачу с «Фомой Гордеевым». Главный персона задумывался как титан, сотрясающий несправедливость.

Добро в мире Горького очень часто оборачивается иллюзией – Лука в пьесе «На дне».

Мотив преступления переосмыслен. В рассказах «Челкаш»,«Бывшие люди» и другиз преступник возвышается над человеком труда. Горький ценит Челкаша выше, чем Гаврилу. Так же и в пьесе на «На дне» сатин выше Клеща.

Сатин. Брось! Люди не стыдятся того, что тебе хуже собаки живется... Подумай - ты не станешь работать, я - не стану... еще сотни... тысячи, все! - понимаешь? все бросают работать! Никто ничего не хочет делать - что тогда будет?

Клещ. С голоду подохнут все...

Реплика Клеща подчеркивает бессмысленность жизни людей, которые работают исключительно ради продолжения жизни.Конечно, в раннем творчестве Горького мы встретим другое понимание труда. Труд может доставлять удовольствие, и тогда он эстетически оправдан. О таком труде мечтает Сатин.

«На дне» - это своеобразный карнавал масок, на котором сошлись не только босяки, но «бывшие» люди в символическом смысле этого слова. Автор изображает пустоту, в которую постепенно падает человечество, находя последнее пристанище «на дне» жизни, где не все еще слиняло и прогнило и где человек пока еще не совсем «голый». Он еще прикрыт лохмотьями и держится за них с большим страхом. Каждый персонаж, выражаясь по Ницше, представляет собой «шута Божьего» и носит какую-нибудь маску. Он пытается спрятать свою пустоту за воспоминаниями прошлого. До поры до времени это удается. Важная деталь: внутри ночлежного дома не так мрачно, тревожно и холодно, как снаружи. Внутри теплее, сюда на огонек заходит Лука и утешает всех, но это зыбкое утешение уюта.

В пьесе «На дне», драме идей, проблема человека «дна» трактована не в бытовом смысле, а в экзистенциальном. В пьесе возникает спор между бунтарем и крайним гуманистом Сатином и Лукой, который пытается примирить «божественное» и «человеческое». В глазах автора всякое подобное примирение есть ложно, однако допустимая, и для больной Анны - спасительная. Тем не менее, заставив Луку в разгар конфликта исчезнуть со сцены, а Актера повеситься, автор, конечно, не стоит на стороне Луки.

Но и бунт Сатина , состоявший на грани истерики и отчасти инспирированный Лукой, не несет в себе ничего положительного. Он лишь окончательно устраняет завалы на пути к истине, которые безуспешно нагромождает Лука. Лука даже симпатичен Сатину:

Сатин (ударяя кулаком по столу). Молчать! Вы - все - скоты! Дубье... молчать о старике! (Спокойнее.) Ты, Барон, - всех хуже!.. Ты - ничего не понимаешь... и - врешь! Старик - не шарлатан! Что такое - правда? Человек - вот правда! Он это понимал... вы - нет! Вы - тупы, как кирпичи... Я - понимаю старика... да! Он врал... но - это из жалости к вам, черт вас возьми! Есть много людей, которые лгут из жалости к ближнему... я - знаю! я - читал! Красиво, вдохновенно, возбуждающе лгут!.. Есть ложь утешительная, ложь примиряющая... Ложь оправдывает ту тяжесть, которая раздавила руку рабочего... и обвиняет умирающих с голода... Я - знаю ложь! Кто слаб душой... и кто живет чужими соками - тем ложь нужна... одних она поддерживает, другие - прикрываются ею... А кто - сам себе хозяин... кто независим и не жрет чужого - зачем тому ложь? Ложь - религия рабов и хозяев... Правда - бог свободного человека!

Грандиозный миф о человеке , который предлагает Сатин, рождается на фоне духовной пустоты всего человечества. Никто не понимает друг друга: все заняты только собой; и мир на пороге катастрофы. Таким образом, Сатин тоже лжет. Но его ложь, в отличие от Луки, имеет идеальное обоснование не на прошлом и настоящем, а на будущем - в перспективе соборного человечества, когда люди сольются воедино и преобразуют жизнь на разумных началах. Впрочем, никаких гарантий, что это произойдет, Сатин не предлагает. Но другого выхода он не знает. В ней крайний пессимизм трагически сочетается с «последним восторгом», как бы другой стороной медали.

Недовольство писателя отразилось не только в жутком финале пьеса (смерть Актера), но в монологе Бубнова. Конфликт между Лукой и Сатиным, между «верой» и «истиной» никак не задел Бубнова, но лишь утвердил его в мысли о никчемности человека. «Все так: родятся, поживут, умирают…И я помру…и ты…Чего жалеть? Эх, братцы! Много ли человеку надо?» Этот вывод явно не устраивал романтика Горького. Он рано обнаружил в тотальном бунте «человеческого» против «божественного очевидную бесплодность. Более того, в нем он открыл извечный «страх перед жизнью», попытку спрятаться от ее сложностей в сладостном акте тотального отрицания.

Образ «проходящего», возникающего в цикле «По Руси», выступает «посредником» между автором и персонажами, связывает их и в то же время разделяет. Даже взгляд мальчика Алеши на бабушку и дедушку в повести «детство» не лишен отстраненности, он словно изучает и сравнивает их, что позволило Мережковскому оценить повесть не как художественную автобиографию, а как символическую «концепцию» «не святой» Руси. Особенность манеры автора состоит в том, что он меньше всего занят собственной биографией и больше внимания обращает на окружающих его людей. Собственно, они и есть главные персонажи этой автобиографии, а образ мемуариста только посредник между ними и писателем. Все это позволяется отнести «автобиографический» цикл писатели к сквозной теме: положение человека в мире, трагедия земного существования. Недаром именно в это время создается рассказ «Рождение человека», открывающий цикл «По Руси», который серьезно выделяется на фоне собственно «национальной»темы и, несомненно, носит экзистенциальный характер. Вот родился не просто ребенок, а Человек.

Сам автор не любит праведников с своих рассказах ( в отличие от Лескова), ему ближе еретики.

Но еще важнее для него элементы коллективного разума и коллективного творчества в народе, на которые в цикле «По руси» он обращает особое, пристальное внимание. Недаром рассказ «Ледоход» о дружной работе народной артели состоит в цикле разу же за рассказом «Рождение человека». Коллективный труд – как бы следующая ступень в «рождении» личности и единственное спасение от ее возможного разрушения. Не менее важной в рассказе «Ледоход» является тема покорения стихийных природных сил (разбушевавшаяся река). Это покорение невозможно силами одиночек. В русской артели Горький видит пусть все еще слабый , несовершенный, но все-таки прообраз «коллективного разума», способного преодолеть хаос мироздания.

Автобиографический цикл Горького: трагедия человека, но мир не безнадежен. Мережковский в своей статье «Не святая Русь» разобрал автобиографическую прозу Горького.

Статья:

Бабушка -- Россия, но не вся, потому что у России -- "две души", по вещему слову Горького, может быть, из всех его слов самому вещему. Одна душа России -- Бабушка, другая -- Дедушка.

   Бабушка прекрасна, дедушка уродлив. У бабушки -- добрый Бог -- "такой милый друг всему живому"; у дедушки -- злой. Если бабушкин Бог -- настоящий, то дедушкин -- не Бог, а дьявол.

   Так или почти так для Алеши Пешкова, но не так или не совсем так для Горького. Он уже знает, что не вся правда у Бабушки, что есть и у Дедушки своя правда, такая же вечная, "страшно верная, страшно русская".

<>

Даже маленький Алеша чувствует, что чего-то не хватает бабушке. "Иногда хочется, чтоб она сказала какое-то сильное слово, что-то крикнула". Но никогда ничего не скажет -- будет молчать и терпеть до конца. И чем больше будет терпеть Бабушка, тем больше будет Дедушка злиться и глупеть.

   Бабушка, хотя и не святая, но "вроде святой", и главный грех ее -- не во грехе, а в святости. Чем сама она святее, тем грешнее все вокруг.

   Знает -- и не может; созерцает -- и не делает. Дедушка знает и делает -- мало знает, плохо делает; но в России так мало созерцания, так мало делания, что уж лучше плохо, чем никак.

   Бабушка -- огромная и мягкотелая, рыхлая, бескостная. Дедушка -- маленький, крепенький, остренький, как рыбья косточка, и все-таки сглотнул огромную, а его самого никто не сглотнет -- косточкой подавится.

Бабушка делает Россию безмерною; Дедушка мерит ее, копит, собирает, может быть, в страшный кулак; но без него она развалилась бы, расползлась бы, как опара из квашни.

   И вообще, если бы в России была одна Бабушка без Дедушки, то не печенеги, половцы, монголы, немцы, а своя родная тля заела бы живьем "Святую Русь".

   Бабушка -- Россия старая, обращенная к Востоку; Дедушка -- Россия новая, обращенная к Западу. Бабушка безграмотна; Дедушка полуграмотен. Но если когда-нибудь Россия будет грамотной, то благодаря не Бабушке, а Дедушке.

   Бабушка -- "еретица", "вольница" на словах, в созерцании, а на деле ей "заказано терпеть". Дедушка пока что "православен" и "самодержавен". И тоже терпит, потому что руки коротки, чтоб сдачи дать; но когда вырастут -- не стерпит. И если, вообще, кто-нибудь забунтует в России, то уж, конечно, не Бабушка, а Дедушка.

Горький откликнулся на статью собственной статьей «Две души», которая посвящена русскому национальному характеру. Он говорит о двух началах: восточном и о самой славянской душе, которая горит красиво и ярко. Но быстро угасает. По мнению Горького, нам нужно избавить от влияния востока (кочевник монглол – мечтатель, лентяй). Только Запад может нам помочь. Мировая война представлена как катастрофа в статье. Война обесценивает человеческую жизнь.

19. Концепции человека в раннем творчестве М. Горького. (+ посмотреть вопрос 17, там о героях ранних произведений)

В 1890е годы, когда Горький начинал, в литературе шел поиск героя эпохи. Было хроническое ожидание героя. Чехова называли «безгеройным»

Горький создает героя босяка. Босяк – голодный, нищий, но гордый. Это новый тип героя. Герои не только жертвы общества, но и его обвинители. Автор в таких произведениях не заметен сначала, он интересуется массой, героями, любуется личностью босяка. Во многих произведениях присутствует «проходящий рассказчик».

Блок говорил, что у Горького есть громадная тоска и душевная мука.

Горький много размышляет о месте литературы. Считает, что искусству надо служить. И выбирая между красотой и пользой, останавливается на пользе – она сейчас важнее.

Ранние произведения Горького можно разделить на:

• Романтико-фантастические

Макар Чудра, Старуха Изергиль, Песнь о соколе

• Романтико-реалистические

Мальва, Челкаш

Горький замечает двойственность в человеке. (Например, в «Ледоходе»: Старик с бородой апостола и глазами вора).Вызов мещанству и буржуазии

Новый тип героя – это бывшие люди. Он не рисует сверхчеловека. Например, Фома Гордеев, Сатин, Коновалов. Нет связи с миром, со своей средой.

В романтических рассказах.

Герой – исключительная личность, против общества, герой бунтарь. Одиночество – естественное состояние. Важность пейзажа. Принцип Романтического двоемирия. Идеальный и реальный миры.