17. Что общего между Фомой Гордеевым и героями ранних рассказов м. Горького?

Действительно, особенность многих героев раннего Горького в том, что они живут в несколько ином моральном измерении, нежели традиционные персонажи русской литературы. Одни из них предпочитают не думать о грехе, но грешить на деле; не терзаться мыслью о преступлении, но идти и совершать его. Они вообще стараются меньше думать. «Вон как день и ночь бегают, гоняясь друг за другом, вокруг земли, так и ты бегай от дум про жизнь, чтоб не разлюбить ее. А задумаешься — разлюбишь жизнь, это всегда так бывает»,— говорит Макар Чудра (I, 14). За этими внешне простыми словами целая философия. Мысли — это признак вырождения или «декаданса» в ницшевском понимании слова.

Если крылья не несут тебя по ветру, как раненого Сокола («Песня о Соколе», 1895), самый лучший выход — самоуничтожиться, ибо жизнь не терпит остановки. Из двух ипостасей, тверди и бездны, потерявший небо Сокол выбирает все-таки бездну. Здесь гордыня сопряжена с отчаянием, но нет и не может быть гармонии и равновесия.

Герои ранних рассказов Горького, в отличие от традиционных русских типов «маленьких» и «лишних» людей, прежде всего экспансивны. Они не мыслят иной формы жизни, кроме борьбы, кроме самоутверждения за счет врага, к которому они, впрочем, питают не только ненависть, но и странное чувство любви. Наличие врага необходимо им, как воздух, в иной атмосфере они задыхаются. В наиболее символическом виде это качество выражает Сокол.

Любовь и вражда — две стороны одной медали, и чем сильнее любовь, тем сильнее и вражда. Радда и Зобар не могут любить иначе, как пытаясь победить один другого, подчинить себе волю любовника («Макар Чудра»). Но возможное поражение одного означало бы немедленное охлаждение другого. С исчезновением вражды пропал бы главный стимул любви. Единственное примирение состоит в радости взаимного уничтожения.

Вторая категория героев раннего Горького хотя и несла в себе некоторые черты героев первой, в то же время существенно отличалась от нее. В ницшевской иерархии (зверь — человек — сверх-человек) она занимает место после человека, оддает со сверхчеловеком. Герои второй категории — это «бывшие люди» : Орлов («Супруги Орловы»), Кувалда («Бывшие люди»), Коновалов («Коновалов»), Промтов («Проходимец»), Фома Гордеев («Фома Гордеев»), Илья Лунев («Трое»), Сатин («На дне») и др. В их лице человек начинает осознавать себя в качестве проблемы, требующей своего решения. «Бывшие» получают возможность смотреть на человека как бы со стороны. Здесь абсурд жизни в эпоху «смерти Бога» переживается как трагедия.

Очарование природой, свобода инстинктов не дают выхода в жизненном лабиринте. Мир обнаруживает свои серые тона, которых в ранних рассказах Горького не меньше, чем ярких, сочных красок.

Вторая категория персонажей — как правило, безнадежно больные люди. Почему? Ведь они физически крепкие личности и носят имена, которые говорят сами за себя: Орлов, Кувалда, Коновалов Гордеев. Но избыток жизненных сил неожиданно принимает характер патологии, ведет к своеобразному декадансу: психическому надрыву, сумасшествию и даже самоубийству.

За этими персонажами можно заметить одну странность. Это ненависть, иначе не назовешь, ко всяким социальным опорам. В них присутствует фатальное стремление к сжиганию мостов, что соединяют их со своей средой. Они не имеют с миром прочной и надежной связи и как бы выпадают в социальный осадок. Говоря словами Горького о Фоме Гордееве, они «нетипичны» как представители своих классов.

Лишенный идеала, над ним стоящего, человек либо гибнет, как Коновалов, либо сходит с ума, как Фома Гордеев. Гордеев был задуман как титан, сокрушающий несправедливость. Он должен был найти своего Бога, который, как считал Горький, есть часть «сердца и разума» человека.

Он писал К.П.Пятницкому, уже предчувствуя неудачу первого романа: «Знаете, что надо написать? Две повести: одну о человеке, который шел сверху вниз и внизу, в грязи, нашел — Бога! — другую о человеке, который шел снизу вверх и тоже нашел — Бога! И Бог сей бысть един и тот же!» , Бог «сверху—вниз», вероятно, христианство. Это идея богочеловека, символизирующая божественное начало в людях. Бог «снизу—вверх», возможно, «сверхчеловек» в понимании Горького. В его глазах не только Бог идет к людям, но и человек поднимается к Богу. Такая позиция восходит к ветхозаветному мотиву о борьбе Иакова с Богом. Имя же Фомы отсылает нас к Фоме Неверующему, который усомнился в реальности Христова Воскресения и потребовал тому материального подтверждения.

Однако, следуя внутренней логике развития образа Гордеева, Горький как писатель-реалист, в конце концов, понял, что Фоме, запутавшемуся в современной морали, не под силу выполнить возложенную на него задачу. В результате более цельным типом оказался «хозяин жизни» Маякин, спокойно победивший Фому. Похоже, автор сам не ожидал этой развязки романа и остался ею недоволен.