Положение крестьянства

Значительное увеличение Российской Империи, отме­ченное по результатам переписи восьмидесятых годов, имело причиной не только естественный прирост, но также и при­соединение новых земель и охват переписью некоторых тер­риторий, не учитывавшихся первой ревизией.

В 1781 — 1783 годах население России составляло около 30 миллионов человек. Бесспорно, самой многочисленной категорией сельского населения были помещичьи кресть­яне. В шестидесятых годах XVIII века они составляли почти 53 процента крестьян, живших в Великороссии.

К югу от Москвы, в некоторых черноземных губерниях, число крепостных было особенно велико.

Наименьшее количество крепостных было отмечено на Севере и в Сибири. А в среднем по губерниям Российской империи помещечьи крестьяне составляли от сорока пяти до семидесяти процентов всех крестьян.

Самой неблагоприятной территорией была черноземная полоса, расположенная к югу от Оки, где преобладала барщина и крестьянское малоземелие чувствовалось осо­бенно остро.

Оброчные крестьяне в 80-90-х годах составляли лишь сорок четыре процента всего крепостного крестьянства. Самым распространенным видом повинности оставалась барщина.

Помещик сам назначал размер барщины. Наиболее рас­пространенной была трехдневная барщина, но иногда кре­стьянину приходилось трудится на барском поле все шесть дней в неделю и для работы на своем клочке земли у не­го оставались лишь ночи да праздничные дни.

Появилась также категория «месячинных» крестьян, ко­торые не имели своих наделов, получали месячное содер­жание продуктами и работали все время на поле помещика.

Оброчные крестьяне, в отличие от барщинных, поль­зовались большой хозяйственной инициативой. В северных нечерноземных губерниях, где производство хлеба на рынок не могло давать больших доходов и барская запашка со­ставляла 20-25 процентов всех обрабатываемых земель, оброк был наиболее распространенной формой повинности.

Однако к большому неудовольствию крестьян оброк имел постоянную тенденцию к росту.

За 35-40 лет (60 —90-е годы XVIII века) оброк поднялся с одного-двух рублей до четырех-пяти рублей с души. Как отмечалось в предыдущих главах, закабаление крестьян­ской массы во второй половине XVIII века происходило ин­тенсивно.

В 1760 году дворяне получили право ссылать своих кре­постных в Сибирь. В 1765 году — право отправлять их на каторгу. Согласно указу 1768 года, любая жалоба кре­стьянина на помещика квалифицировалась как ложный до­нос и каралась пожизненной ссылкой. За первые пять лет применения этого указа помещики сослали только в То­больск и Енисейскую провинцию свыше 20 тысяч своих крепостных.

Появился своеобразный рынок крепостных крестьян, которых помещики продавали наравне со скотом.

Некоторым помещикам составляло удовольствие сочинять специальные инструкции о наказаниях, определявшие точный размер штрафов или количество ударов за различные на­рушения вотчинных порядков...

Среди других категорий крестьян наиболее многочис­ленными были государственные крестьяне. '

В районах расселения государственных крестьян не было помещичьего землевладения. Несмотря на то, что им при­ходилось платить повышенную подушную подать, положение государственного крестьянина было несравнимо лучше, чем крепостного.

Мордва, мари, чуваши, татары, удмурты, буряты, якуты и другие народы Севера, Поволжья и Сибири также входили в разряд государственных крестьян. Упадок охотничьего хозяйства, а также развитие участия этих народов в зем­леделии привели во второй половине XVIII века к тому, что все они были постепенно переведены на подушную по­дать, взимавшуюся деньгами.

После секуляризации владений духовных феодалов, про­шедшей в 1764 году, многочисленные категории церковных и монастырских крестьян стали называться экономическими крестьянами. Позже они также вошли в состав государст­венных крестьян.

Процесс социального расслоения в деревне охватывал также крепостных, оброчных крестьян. Среди них были та­кие, «которые между мужиками богачами почесться могут и богаче многих дворян».

Богатые крестьяне брали землю в аренду, в обход су­ществовавших законов покупали собственных крепостных, нанимали работников. Им принадлежали целые стада круп­ного и мелкого рогатого скота, десятки лошадей и так далее.

С другой стороны, было немало крестьян, живших в «крайней бедности», не имевших ни одной коровы.