Генуя в XVII—XVIII веках

По выражению Броделя, Генуя всегда и по меркам лю­бого времени была по преимуществу капиталистическим городом. На протяжении трех четвертей столетия (XVI — XVII вв.) купцам-банкирам Генуи удалось посредством управления капиталами и кредитами стать распорядителями европейских платежей и расчетов.

Несмотря на общий упадок Италии, Генуя смогла ак­тивно участвовать в европейском промышленном подъеме

17. —XVIII вв., и все это — несмотря на крайне небла­гоприятные условия, в которых находился этот город.

Генуя занимает очень небольшое пространство. По сло­вам одного французского доклада, генуэзцы «имеют при­мерно тридцать лье вдоль побережья, начиная с Мона­ко до земель Массы, да семь или восемь лье равнины в сторону Миланской области. Остальное — это завеса бес­плодных гор».

На море каждому из устьев крохотных речушек, каж­дой бухточке соответствовали либо гавань, либо деревня, либо деревушка — во всяком случае несколько виноградников, апельсиновых рощ, цветы, пальмовые рощи. «Мало зерна, мало мяса, хоть все сие и самого высокого качества», — за­ключал на рубеже XVI —XVII вв. Джованни Богеро.

Генуя казалась одним из прекраснейших мест в мире. Приехать туда с севера в конце зимы означало выбраться к живой воде, к цветам, к ликующей природе. Но эти вос­хитительные места составляли всего лишь узенькую каемку.

Апеннинский хребет, идущий на соединение с Альпа­ми возле Ниццы, упорно выставляет свои «бесплодные» скло­ны, без леса, даже без травы и свои удивительные, высоко угнездившиеся, бедные и отсталые деревни, где находились вассалы-крестьяне генуэзской старой знати. (По утверждению Ф.Броделя, охотно бывавшие и головорезами).

В самом городе не хватало места, участков для строи­тельства. Пышные дворцы были обречены с отчаянным упрямством расти в высоту, улицы были столь узки, что только Новая дорога и улица Бальби допускали проезд карет. В остальной части города приходилось передви­гаться пешком.

Места не хватало также и за стенами города, в близ­лежащих долинах, где строилось столько вилл. На доро­ге к предместью Сан-Пьер-д’Арена, рассказывал один пу­тешественник, «видишь дворец Дураццо, большое и богатое строение, каковое кажется превосходным среди полусот­ни других красивого вида дворцов».

Бродель иронизирует, что генуэзцы за отсутствием мес­та будут жить среди соседей, тем более, что нелегко было выбраться из таких крохотных уголков, настоящих но­совых платков по размерам, но очень плохо друг с другом связанных.

Чтобы призвать в Геную рассеянных по своим виллам дворян, ежели их присутствие было необходимо в Большом Совете, не было иного выхода, как отправить за ними одну из галер. Нередко случалось, что на Генуэзском заливе устанавливалась и упорно держалась скверная погода. Во время проливных дождей никто не выбирался из дома. В целом — плохо сконструированное, никогда не чувство­вавшее себя непринужденно, «тело», страдавшее врожден­ной слабостью.

Как себя прокормить? Как защититься от чужеземца? Рельеф местности, по видимости, благоприятствующий обо­роне, делал город безоружным.

В самом деле, нападающий, придя с севера и преодолев горы, оказывался над городом. Если бы на этих высо­тах появилась артиллерия, катастрофа была бы гаран­тирована. Генуя будет беспрестанно уступать чужезем­цу — под действием ли силы, добровольно ли или из осторожности.

Иноземец господствовал здесь слишком часто, в то время как Венеция, неприступная за своими водными преградами, по сути впервые покорилась только в 1797 году, уступив Бонапарту.

30 мая 1522 года Генуя была захвачена испанцами и их союзниками. Город был подвергнут ужасающему разграб­лению, память о котором может затмить лишь разграбление Рима в 1527 году.

В сентябре 1746 года произошла такая же драма. На сей раз это были сардинцы и австрийцы, без боя открывшие ворота Генуи, но зато обременившие чересчур богатый город реквизициями и поборами. То была современная версия во­енного грабежа.

Спустя три месяца зарвавшихся победителей изгнало мощное восстание генуэзского простонародья, энергичного и всегда скорого на руку. Не защищаться, не иметь воз­можности защищаться обходилось дорого: освобожденный город познал ужасающий кризис, эмиссия бумажных де­нег предопределила беспощадную инфляцию. Пришлось вос­становить в 1750 году банк Сан-Джорджо, который был уп­разднен.

В конечном счете все устроилось, как и полагается: рес­публика овладела положением и вышла из неприятности не путем сверхлегкого налога, но закрутив потуже гайки косвенного обложения предметов широкого потребления, что вполне соответствовало генуэзской практике.

Столь же уязвима была Генуя и со стороны моря. Ее гавань выходит в открытое море, которое не принадлежит никому, а значит, как подчеркивает Бродель, принадлежит всем. Генуя не располагала лагуной, которая защищала бы доступ к городу.

В мае 1764 года Людовик XIV приказал своей эскад­ре бомбардировать Геную. Город на карнизе был идеаль­ной мишенью. Повергнутые в ужас «жители бегут в горы и оставляют свои обставленные полностью дома открытыми для грабежа».

Итак, слабость Генуи была врожденной. Город и его вла­дения могли жить, лишь прибегая к помощи внешнего мира. У одних приходилось просить рыбу, пшеницу, соль и вино, у других — солонину, дрова, древесный уголь, сахар. Стоит судам с припасами задержаться в плавании, как сразу воз­никают трудности. Так, во время войны за испанское на­следство, когда было полно корсар, потребовалось вмеша­тельство государства, чтобы город не умер от голода.

Вот о чем поведала консульская переписка: «Вчера в сей порт пришли две барки, каковые сия Генуэзская Рес­публика снарядила, дабы эскортировать мелкие суда; они пришли от берегов Неаполя, Сицилии и Сардинии и при­вели караван из 40 барок или около того, из коих 17 гру­жены неаполитанским вином, 10 — пшеницей, а прочие — разными съестными припасами вроде неаполитанских каш­танов, сыров, сушеных фиг, изюма, соли и иных товаров такого же рода».

Правда, обычно проблемы снабжения решались сами со­бой: генуэзские деньги облегчали дело. Способ выживания Генуи на протяжении всей ее истории ученые сравнивают с акробатическими трюками.

Впрочем, спрашивает Бродель, разве не все в Генуе было акробатикой? Генуя производила, но для других. Она за­нималась мореилаванием, но для других. Она инвестировала, по у других.