Личность петра

Петровские реформы, так же, как и его личностные ка­чества, встречали у современников и потомков не только различные, но и диаметрально противоположные оценки. Одни из его современников, кто близко знал Петра и ра­ботал с ним, до небес восхваляли царя, называли его «зем­ным богом».

Другие, кто не знал Петра лично, но чувствовал тяготы, взваленные на народ, считали его «мироедом» или само­званцем (которым немцы подменили подлинного царя во время его заграничного путешествия).

Наконец, раскольники считали Петра антихристом...

Столь же различные оценки и столь же непримиримые противоречия во взглядах на Петра мы находим и в по­следующее время. В XIX веке «западники» пели Петру восторженную хвалу. «Славянофилы» порицали его за ис­кажение русских самобытных начал и порчу национального характера Святой Руси. Кто же прав в своих оценках и как должна беспристрастная история оценивать Петра и его дело?

С.Пушкарев, приводя широкий спектр мнений о царе, предлагает прежде всего отметить, как великую заслугу Пет­ра, его непрерывное и самоотверженное служение русскому народу, которому он действительно посвящал все силы в течение своей жизни...

Он служил как солдат, — утверждает автор «Очерков русской истории», — как офицер, как генерал, как ор­ганизатор вооруженных сил и как начальник генераль­ного штаба, вырабатывавший планы кампаний и руково­дивший ими.

Он заботился о снабжении армии всем необходимым, начиная от пушек и боевых припасов и кончая провиантом, фуражом и конскими подковами.

Во флоте Петр служил корабельным плотником, мат­росом, капитаном и адмиралом. Он, по сути, и создал рус­ский военный флот.

Он служил как законодатель, составляя или редакти­руя множество указов, регламентов, инструкций для всех 111>лвительственных учреждений.

Петр служил высшим администратором, контролером, судьей и прокурором, надзирал за правильностью и закон­ностью подчиненных органов, преследовал злоупотребления и наказывал виновных. Он руководил развитием промыш­ленности, входя во все организационные и технические под­робности производства.

В области культуры Петр работал как издатель, как ре­дактор, как переводчик, как корректор и наконец как соз­датель «упрощенных» литер гражданского шрифта.

Однако, оговаривается С.Пушкарев, служа сам, Петр требовал от всех сословий русского общества добросове­стного и усердного служения государству.

В государственном управлении он стремился ввести и укрепить принцип законности.

В самом начале своего правления (в 1700 году) царь указал боярам составить новый свод законов. Те, по вы­ражению Пушкарева, долго сидели, но ничего не высидели п Петр должен был позаботиться о составлении отдельных регламентов или уставов для разных правительственных учреждений.

Он ввел форму присяги на верность государю «и всему государству» и все время внушал своим чиновникам необ­ходимость «хранения прав гражданских», соблюдения за­конов и заботы об интересах государства.

Петр жестоко наказывал за взятки, казнокрадство и слу­жебные злоупотребления вплоть до смертной казни таких высоких чиновников, как сибирский губернатор князь Га­гарин и обер-фискал Нестеров.

Много неудач и разочарований испытал Петр, велики были жертвы, которые он требовал от своего народа, но велики были и достижения.

Он открыл России морские пути для сношения с другими народами и ввел Россию в среду европейских народов. Соз­данием первоклассной армии он сделал Россию великой дер­жавой. Он создал далекий от совершенства, но все же более пригодный аппарат государственного управления, чем была до того устарелая сложная и запутанная система москов­ских приказов.

Созданием крупной промышленности и особенно успеш­ным развитием горного дела, Петр сделал Россию эконо­мически самодовлеющей и независимой от иных стран.

Наконец, он заложил основы светской русской культуры, которая дала богатые плоды в девятнадцатом столетии.

Но тот же Пушкарев отмечает и немало негативного в деятельности и личности Петра.

К примеру, проводимая Петром европеизация имела на­сильственный, спешный, малопродуманный, — и потому поверхностный характер, она прикрывала немецкими кАф- танами и париками старые московские слабости и пороки.

С другой стороны резкая и внезапная европеизация об­щественной верхушки оторвала эту последнюю от народ­ной массы, разрушила то религиозно-моральное и общест- венно-бытовое единство народа, которое существовало в Московской Руси, сделало дворянство и чиновничество ино­странцами в собственной стране.

Будучи поклонником законности, справедливости и пра­вового порядка, Петр, однако, не проявлял достаточно вы­держки и дисциплины, мало уважал личное достоинство ок­ружающих, а иногда, отдаваясь припадкам раздражения и гнева, проявлял дикую и совершенно излишнюю жесто­кость, как в дни массовых казней московских стрельцов.

Отношение Петра к церкви и религии было двойствен­ным. Вот как оценивает личную религиозность Петра Антон Карташев: «Хотя... в Петре немедленно обнаружился интерес к наукам реалистическим, иллюстрированным иностранным книгам, взятым из царской библиотеки, и страстное увлечение военными потешными играми, но в области его личной ре­лигиозности навсегда остался стиль традиционного церков­ного благочестия... В письме 1698 года к патриарху Адриа­ну... Петр оправдывает свое вдохновение к морскому делу религиозным идеалом:

«Мы в Нидерландах, городе Амстердаме, благодатию Бо- жиею и Вашими молитвами при добром состоянии живы. И, последуя Божию слову, бывшему праотцу Адаму трудим­ся. Что чиним не от нужды, но доброго ради приобретения морского пути, дабы, искусясь совершенно, могли, возвратясъ, против врагов имени Иисуса Христа победителями и хри- стиян тамо будующих свободителями благодатию Его быть, все до последнего издыхания желать не престану».

Когда в 1721 году после торжественного молебна по случаю Ништадтского мира, венчавшого успехом его боль­шую северную программу, Петру подносили титул импе­ратора он сказал: «Зело желаю, чтобы весь наш народ пря­мо узнал, что господь Бог прошедшей войной и заключением сего мира сделал. Надлежит Бога всею крепостью благо­дарить. Однакож, надеясь на мир, не надлежит забывать

1. воинском деле».

Бесспорно, Петру близок был утилитарный взгляд на роль религии в деле государственном, но последний не ис­ключал в Петре глубокого и живого понимания религии.

Один из его заграничных учеников, молодой инженер п затем знаменитый историк В.Н.Татищев, заразившись за

2. раницей бурным рационализмом, развязно болтал, издеваясь над Библией и разными церковными непорядками. Петр вы­звал его для личного выговора. При этом фигурировала и знаменитая дубинка.

Петр прикрикнул: «Как же ты осмеливаешься ослаб­лять такую струну, которая составляет гармонию всего тона? /1а ты же не с должным еще уважением касался до неких мест Святого Писания — чем уже ты, бездельник, преуспел соблазнить многих бывших с тобой в компании. Я тебя научу как должно почитать оное и не разрывать цепи все в уст­ройстве содержащей».

И, ударив дубинкой, прибавил: «Не соблазняй верующих честных душ; не заводи вольнодумства, пагубного благо­устройству. Не на тот конец старался я тебя выучить, чтобы ты был врагом общества и Церкви».

Здесь мотивировка религии звучит утилитарно — это характерно для теоретического мировоззрения Петра.

Но его религиозная психика была живая и полная. Не терпя невежественного культового суеверия, Петр сам при­вычно любил богослужебное благолепие.

С увлечением часто сам читал апостола и интересовался деталями церковного чинопоследования. Он был достаточно умен и талантлив, чтобы модный и свойственный ему ра­ционализм и утилитаризм могли исказить в нем полную пра­вославную религиозность».

Мнение С.Пушкарева несколько отличается от суждений А.Карташева. Автор «Очерков русской истории» отмеча­ет, что, будучи лично религиозным человеком, Петр, од­нако, позволял себе в глупом и неприличном шутовстве «все- шутейшего и всепьянейшего собора» подвергать публичному осмеянию церковные обряды и священные предметы.

Упразднением патриаршества и учреждением Духовной коллегии (под надзором обер-прокурора) Петр лишил цер­ковь ее самостоятельности, превратил ее в «духовное ве­домство» и способствовал той бюрократизации русской церк­ви, которая происходила в восемнадцатом-девятнадцатых веках и которая, внеся в церковную организацию внешний порядок и «благочиние», способствовала падению духов­ного авторитета церкви среди народа.

А.Керсновский, в свою очередь, отмечает, что достоинства Петра проявились в области внешней политики и на вой­не, недостатки же отразились на внутренней политике.

Двумя фатальными ошибками великого преобразователя называет Керсновский чрезмерное форсирование европеи­зации и «вавилонское пленение» церкви.

Первая из этих ошибок невольно влекла за собой ра­болепство перед всем иностранным и недооценку и хулу всего русского, как бы недоверие к собственным достоинствам.

Качества эти совершенно отсутствовали у Петра I лично, но на протяжении двухсот лет они явились самой сквер­ной чертой русского характера — считать каждого мало­грамотного иностранца «барином», а каждого сколько-нибудь грамотного уже «авторитетом».

Особый вред преклонение перед иностранщиной, по мне­нию Керсновского, принесло в военном деле.

Что касается второй ошибки — упразднения патриар­шества, — то она оказалась роковой для России. Подчи­нение церкви государству привело при Павле I к «цеза- репоппизму» (император — глава церкви) — полному порабощению власти духовной властью светской со все­ми отрицательными явлениями, с этим сопряженными.