Период правления анны иоанновны

Члены Верховного Тайного Совета решили пригласить на русский престол вдовствующую герцогиню Курлянд­скую Анну Иоанновну, племянницу Петра I, проживав­шую в Митаве.

При обсуждении вопроса о кандидатуре Анны, князь Голицын заявил, что «надобно нам себе полегчить», «чтоб воли себе прибавить», и члены Совета, согласившись с ним, решили представить Анне так называемые «пункты», весьма существенно ограничивавшие власть государя.

Все управление государством — назначение высших должностных лиц, командование армией, решение вопросов о войне и мире, распоряжение государственными финан­сами и казенным имуществом должно было находиться в руках Верховного Тайного Совета.

«Пункты» были посланы в Митаву, и Анна согласилась принять и подписать их («По сему обещаю все без всякого изъятия содержать»), так как, несмотря на все ограничение и ласти, ей все же представлялось заманчивым превраще­ние из захолустной курляндской герцогини в российскую императрицу.

Большой царскосельский дворец. Гравюра Нике по рисунку Леспинаса хуіп в.

Между тем в Москве (куда при Петре II переехал двор) среди дворян и офицерства происходило сильнейшее вол­нение, особенно после того, как члены Верховного Тайного Совета объявили о согласии Анны принять «пункты», пред­ложенные ей.

Огромное большинство дворянства было недовольно затеей членов Совета установить в России аристократи- чески-олигархическое правление кучки представителей выс­шей знати.

Однако в политических планах и пожеланиях самого дворянства не было единства: одни хотели полного восста­новления традиционного самодержавия, другие составляли проекты ограничения верховной власти, но не в пользу кучки боярских олигархов, а в пользу более широких кругов дво­рянства, в частности предлагалось, чтобы члены Верхов­ного Тайного Совета или другого, нового высшего прави­тельственного учреждения, а также сенаторы, губернаторы и президенты коллегий избирались «генералитетом» и пред­ставителями дворянства.

15 февраля 1730 года Анна торжественно въехала в Мо­скву, и ей была принесена присяга. Однако противники Вер­ховного Тайного Совета вошли с ней в тайные перегово­ры. На большом приеме, объявленном царицей 25 февраля, они прямо предложили Анне «принять самодержавство та­ково, каково ваши славные и достохвальные предки име­ли, а присланные к Вашему Имераторскому Величеству от

Верховного Совета и подписанные Вашего Величества рукою пункты уничтожить».

Анна не заставила себя долго просить: она приказала принести «пункты», «и те пункты Ее Величество при всем народе изволила, приняв, разорвать», и манифестом 28 фев­раля объявила о «восприятии» ею «самодержавства как из­древле родители наши имели».

Так, по выражению Ключевского, «кончилась десяти­дневная конституционно-аристократическая русская монархия XVIII века».

По словам С.Пушкарева, Анна была грубой и необра­зованной женщиной, лишенной высших интересов и чув­ства долга и мало интересующаяся государственными делами. Анна отдала управление государством в руки окружавшей ее кучки немцев, среди которых первое место занимал обер- камергер Йоган Эрнест фон Бирон.

Ее фаворит Бирон был сыном придворного конюха гер­цогов курляндских, превратившийся по милости Анны в «сиятельнейшего графа», а потом в «светлейшего князя Кур­ляндского».

В компании с Бироном Россией правили двое из сотруд­ников Петра — Остерман и Миних. Немцы заняли множе­ство должностей в дипломатии, в армии и гражданском прав­лении. А русские вельможи, особенно из старой знати, не только были отодвинуты на задний план, но подверглись прямым жестоким гонениям. Казни, ссылки и заключения в креиости постигли князей Долгоруких и Голицыных. Каз­нен был среди других и Волынский, осмелившийся крити­ковать действия всемогущих немцев.

Канцелярия тайных розыскных дел работала вовсю. По подозрениям и по доносам она хватала, пытала, ссылала и казнила людей, которые осмеливались выражать недо­вольство правлением Бирона и его приспешников.

В это время сама императрица развлекалась роскошными празднествами и забавами (вроде знаменитого «Ледяного дома», построенного в 1740 году для празднования свадьбы придворного шута). На устройство этих празднеств и на подарки любимцам Анна щедрою рукою тратила казенные деньги, которые собирались с крестьян при помощи военных экзекуций.

Сестра Анны Екатерина была замужем за герцогом Мек­ленбургским. Их дочь Анна Леопольдовна вышла замуж за принца Антона Брауншвейгского и в 1740 году роди­ла сына Иоанна.

Хотя требование дворянства о восстановлении прав Се­ната было удовлетворено, и Сенат вновь стал называться правительствующим, однако фактическая власть находи- |.к ь в руках Кабинета Министров. Он состоял из доверенных чип, Анны Иоанновны, а руководство его работой осуще­ствлялось Бироном.

Между тем кабинет-министр Волынский с кружком единомышленников разработал «Проект о поправлении Iосударственных дел». Волынский требовал дальнейшего расширения привилегий дворянства, заполнения всех должностей в государственном аппарате от канцеляри­ста до сенатора дворянами, командирования дворянских детей за границу для обучения, «чтобы свои природные министры со временем были».

Впоследствии резкие отзывы об Анне Иоанновне («го­сударыня у нас дура, и как ни докладываешь, резолю­ции никакой от нее не добьешься»), протест против за- ( илия Бирона и его окружения привели Волынского на млаху.

Антон Керсновский, например, сетует на то, что прав­ление императрицы Анны обычно характеризуется «засильем немцев». Оно, конечно, было так, — говорит он, — и это составляет отрицательную сторону ее царствования.

Официальная история клянет «бироновщину», трактуя лот вопрос, как кажется, слишком односторонне и недос­таточно глубоко. Прежде чем обвинять Бирона, Керсновский призывает посмотреть на его противников — «спесивую и раболепную знать», вчера делившую Россию «в свой про­фит», а сегодня заискивающих и наперебой доносящих друг на друга всесильному курляндцу.

Это обстоятельство в очень большой степени объясняет (по, конечно, не оправдывает) презрение, которое Бирон питал к русским. Он судил их по «сиятельным скоморо­хам» императрицы.

Как бы то ни было, со всеми своими недостатками (жес­токостью и любостяжанием, что отнюдь не являлось отли­чительными чертами его одного), Бирон оказал России боль­шую услугу, укрепив центральную самодержавную власть, сильно поколебленную в предшествующие годы.

В октябре 1740 года императрица Анна умерла, назначив перед смертью двухмесячного внука наследником престола, а Бирона регентом российского государства.

Вскоре после смерти Анны фельдмаршал Миних с по­мощью караула преображенцев арестовал Бирона, который был отправлен в ссылку в Сибирь, а правительницей го­сударства была провозглашена мать младенца императора Анна Леопольдовна.

Однако фактическое управление государством оставалось но-прежнему в руках немцев — Миниха и Остермана. А муж правительницы, принц Антон Брауншвейгский, был сделан генералиссимусом русской армии.

Продолжающееся господство немцев вызывало все боль­шее недовольство в русском обществе, особенно среди офи­церов и солдат гвардейских полков, чьи взоры обращались на дочь Петра Великого цесаревну Елизавету, которая при Анне жила в удалении от двора, находясь под подозрением и под надзором властей.