Маскарад в Москве по случаю заключения Нипггадтского мира. Гравюра хуш в.

Присоединив к России северную Персию, Петр занял исходное положение для движения на восток. Однако бли­жайшие преемники Петра не видели особой выгоды в су­ществовании Русской Персии. Видели они лишь невыгоду содержания дорого обходящихся гарнизонов и админи­страции на далекой беспокойной окраине с нездоровым климатом.

Сразу после смерти Петра начались переговоры с персами об уступке этих завоеваний обратно и в феврале 1732 года был заключен договор.

В ноябре 1735 года русские войска были окончатель­но оттуда выведены.

Армейский быт во времена петра I

Характерным для устройства российской армии было то, что служба всегда начиналась с нижних чинов.

Кандидаты в офицеры поступали рядовыми в один из гвардейских полков — Преображенский или Семеновский. Спустя 5 — 6 лет, смотря по способностям, они получали звание гвардии капрала либо сержанта и переводились в армейские полки прапорщиками либо подпоручиками.

Преображенский и Семеновский полки являлись свое­образным питомником офицеров для всей армии, своего рода военными училищами. В кавалерии роль военного училища играл так называемый лейб-регимент.

Гвардейские офицеры, по утверждению Антона Керс- новского, исполняли не только военную службу, часто они получали ответственные поручения по другим ведомствам, например, дипломатического характера.

В обязанности оберофицеров входило присутствие в ка­честве «фискалов» на заседаниях правительствующего Сената и наблюдение за тем, чтобы сенаторы не занимались по­сторонними делами.

«История русской армии» отмечает, что петровский офицер, гвардейский в особенности, был мастером на все руки. Петру удалось поднять значение офицера в стране, царь всячески старался дать ему привилегированное по­ложение.

Иноземцы, поступая на русскую службу, прикоманди­ровывались к генералам и штаб-офицерам, при которых не­сли ординарческие обязанности, присматриваясь к служ­бе и овладевая языком.

По окончании этого стажа они зачислялись на дейст­вительную службу. Оклады иноземцам в среднем были двой­ные, как и подобает наемникам.

За особые заслуги военные награждались орденами. В 1698 году был учрежден орден святого Андрея Первозван­ного, который долгое время оставался единственным русским орденом. В конце царствования Петра был учрежден ор­ден святого Александра Невского.

Управление войсками в мирное время сосредотачива­лось в руках военной коллегии, учрежденной в 1719 году и имевшей три отделения — армейское, гарнизонное и ар­тиллерийское.

К концу царствования Петра I в армии насчитывалось 70 тыс. пехотинцев при 200 орудиях полковой артилле­рии, 33 драгунских полка, насчитывавших 37850 человек и 100 орудий конной артиллерии, 4190 солдат артилле­рийских войск с 20 полковыми и 160 осадными орудия­ми, а также 2 саперные роты.

Всего в действующих войсках были 112 тыс. человек и 480 орудий. Кроме этого, имелось 68 тыс. гарнизон­ных войск, 10 тыс. войск ландмилиции и 35 тыс. каза­ков. По подсчетам Антона Керсновского, это составля­ло всего 225 тыс. человек, а считая личный состав флота, 250 тыс. пожизненных профессионалов.

Каждый пехотный полк имел две трехфунтовые пуш­ки. Канониры носили форму полка и подчинялись полковому н(‘хотному начальству.

Орудия сопровождения петровской эпохи весили 20 пудов н перевозились парой лошадей. Каждая пехотная и драгун­ская рота имела свое знамя.

Знамя первой роты считалось полковым и было белым. 11вет остальных был по выбору полковника (чаще всего чер- иым). Срок службы знамен был пять лет, и они считались амуничными вещами, хотя потеря их уже тогда считалась позорной, и части могли быть лишаемы знамен по суду.

Вся конница была драгунской. Каждый драгунский полк также имел 2 трехфунтовые пушки, а также 20-фунтовую гаубицу весом менее 30 пудов.

Вооружение пехотинца составляли фузия (ружье) и шпа­га. Штык вставлялся в дуло, так что стрелять с примкнутым штыком было невозможно.

Гренадеры имели помимо всего две гренадные сумки (по одной шестифунтовой «Гренаде» в каждой).

Унтер-офицеры вместо ружей имели алебарды. Недос­таток в ружьях вынудил Петра вновь взять на вооружение пехоты пики в 1707 году. Пикинеры одно время составляли более четвертой части всей пехоты. Служили они преиму­щественно для прикрытия артиллерии.

Драгуны имели ружье, пистолеты и палаш. Пехотин­цы носили ружье на плече, а драгуны приторачивали ружье к седлу, ремней на ружьях в те времена не было.

Обмундирование состояло из длинного однобортного каф­тана зеленого цвета, камзола, коротких штанов до колен, зеленых чулков и низких башмаков.

На время похода и во время несения караульной службы выдавались сапоги, а драгунам — ботфорты. Зимой наде­валась епанча — род плаща. Со времен Петра и до нача­ла XX века на протяжении двухсот лет зеленый цвет яв­лялся традиционным цветом обмундирования русских войск.

Антон Керсновский утверждает, что довольствие сол­дат не оставляло желать лучшего. Ежедневная порция со­стояла из фунта мяса, двух фунтов хлеба, двух чарок вина и кварты пива (в то же время француз А.Журдье отмечал, что русский солдат «носит небольшую жестяную коробку; у него есть маленький флакон уксуса, несколько капель коего наливает он в воду, которую пьет. А когда попадается ему немного чеснока, он его съедает с мукою, замешанной на воде. Голод он переносит лучше любого другого, а когда выдают ему мясо, он такую щедрость рассматривает как на­граду». Фернан Бродель также отмечал, что армейские скла­ды частенько бывали пусты, и тогда царь объявлял пост­ный день — и все было в порядке).

Как свидетельствует «История русской армии», царь сам испытывал на себе в продолжение месяца солдатский паек, раньше чем утвердить его.

Годовое жалование солдата составляло 24 рубля, из ко­торого, впрочем, половина вычиталась за обмундирование.

Казарм тогда не было, и войска располагались посто­ем у обывателей. «Устав воинский» требовал одной кро­вати на трех человек из расчета, что двое будут на ней спать, а третий занят караулами.

Отсюда следует, что третья часть наличного состава войск в петровские времена была занята караульной службой.

Дисциплина была суровой: под арест сажали в оковах, телесные наказания были часты, но особенной жестокостью не отличались. Разжалование практиковалось широко, офи­церы, иногда и старшие генералы, такие как Репнин, «пи­сались в солдаты». Нижние же чины «писались в извоз­чики» (то есть в обозные).

Вот что писал Петр в одном из своих воинских арти­кулов: «Полки или роты, которые с поля сражения побегут, судить в генеральном военном суде. Если найдется, что на­чальники тому причиной, то их шельмовать и, преломив над ними чрез палача шпагу, повесить.

Если виновные офицеры и рядовые, то первых казнить, как сказано, а из последних по жребию десятого или как повелено будет, также повесить — прочих же наказать шпиц­рутенами и сверх того без знамен стоять им вне обоза, пока храбрыми деяниями загладят преступление. Кто же докажет свою невиновность, того пощадить».

Однако, как замечает Керсновский, к подобного рода наказаниям прибегать не пришлось. Тем не менее эта грозная сентенция сослужила свою службу, наставив на путь ис­тинный не одно робкое сердце.

«Краткий артикул» 1706 года вводил наказание шпиц­рутенами, до тех пор применявшееся (как иноземное на- к.манне) лишь к иноземцам, служившим в русской армии. Шпицрутены назначались исключительно но суду и винов­ного м]югоняли сквозь строй (наибольшее количество шпиц- ру гопов — прогонка сквозь строй полка — назначалось за рецидив грабежа).

Строевые рапорты петровских полков, донесения всякого рода, отчетность и переписка позволяют судить о быте рус­ского войска.

«История русской армии» отмечает прежде всего размеры дезертирства. Например, в Бутырском полку, считавшемся одним из самых лучших в армии с 1712 до 1721 гг. бежал .И) 1 человек. Объясняется это явление новизной для рус­ского народа суровой и тяжелой рекрутской повинности, бывшей к тому же пожизненной.

Призванный под знамена даточный крестьянин первое время не мог свыкнуться с мыслыо, что он никогда больше не увидит своей семьи, родного села, родных полей.

Отсюда и большинство побегов. Часто беглые уносили с собой амуницию и оружие. Все это отнюдь не служило спокойствию на больших дорогах. Характерно, что из всего указанного в Бутырском полку числа побегов лишь один состоялся непосредственно перед сражением.

Но мало-помалу подневольный профессионал свыкался со своей участыо. С каждым годом оставленные близкие ста­новились все более далекими, а постылый вначале полк — все более близким. Всю свою привязанность солдат пере­носил на него.

Территориальная система комплектования, введенная Метром (при которой земляки попадали в один полк), ока­зала тогда громадную услугу русской армии: рекрутчина переносилась легче — «на миру и смерть красна» — и мо­лодые полки скоро приобретали необходимую спайку.

Полки принимали из своего округа комплектование в среднем ежегодно 80—100 новобранцев и полностью меняли свой состав'за 10 — 12 лет.

В списках рекрутов не указывалось ни возраста, ни фи­зических данных. Принимались они без осмотра, отмеча­лась только грамотность.

Например, из рапортов Бутырского полка (имевшего столичный округ комплектования, Бутырскую слободу в Москве) видно, что грамотных было 2 — 3 человека на сотню. В других полках — и того меньше.

Принимая во внимание тяжелые потери в боях и по­ходах первой половины Северной войны, мы можем ут­верждать, что в продолжение всей этой 25-летней борь­бы русская армия переменила полностью свой состав три раза. Потери россиян приблизительно составляют 300 тыс. человек.