Петр как политик и военачальник

Внешняя политика Петра, как отмечается в «Истории русской армии», кроме отклонения турецких предложений в Прутском походе, безупречна. Выгода России — вот един­ственный критерий, руководивший первым русским импе­ратором в его сношениях с иностранными державами.

Петр выказывает себя на протяжении всей войны ло­яльным союзником. Он не любит связывать себя заранее обещаниями и договорами, но, раз дав слово, сдерживает его свято.

Союзники не раз выручались русскими в различные периоды войны, однако, лишь только царь увидел, что они совершенно не платят взаимностью и стремятся в дейст­вительности лишь эксплуатировать Россию, — он немед­ленно порвал с ними все отношения и в дальнейшем вел войну совершенно отдельно.

Гений Петра сказался полностью в военном деле, в уст­ройстве вооруженных сил и в предводительствовании ими. Гениальный организатор и крупный полководец, по мне­нию Керсновского, Петр значительно опередил во всех от­ношениях свою эпоху.

13 реорганизации армии главное место Петр отвел эле­менту качества, которого он добивался наибольшим при- нлечением в гвардию того сословия, которое наиболее хра­нило воинские традиции и издревле предназначалось к отправлению ратной службы.

Это касается петровского указа, вводящего обязательную, личную и пожизненную службу дворян. Установив для дво­рянства личную воинскую повинность, Петр I придал рек­рутской повинности других сословий общинный характер. Каждая община, сельская или мещанская, обязывались по­ставить по одному рекруту с определенного числа дворов, решив своим приговором, кому идти на службу.

Рекруту должно было быть от 20 от 35 лет, ничего дру­гого от него не требовалось: военные приемщики должны были принимать «кого отдатчики в отдачу объявят и по­ставят».

Община собирала поставленному рекруту деньги, обыч­но 50 — 200 рублей, что по тем временам представляло круп­ную сумму, раз в пять больше премий западноевропейских наемников.

Служба избавляла от рабства и при Петре являлось много охотников служить из беглых крепостных крестьян. При царице Елизавете беглых перестали принимать, а являв­шихся секли и отсылали обратно к помещикам, что являлось, по мнению автора «Истории русской армии», громадной психологической ошибкой.

Итак, Петр сохранил основной принцип устройства рус­ской вооруженной силы — принудительный характер обя­зательной воинской повинности, резко отличавшийся во псе времена от наемно-вербовочной системы западных стран. Ьолее того, принцип этот был еще ярче оттенен Петром: повинность была объявлена пожизненной и постоянной (то­гда как в Московской России она носила лишь временный характер).

Система комплектования носила определенно террито­риальный характер. В 1711 году полки были расписаны по губерниям и содержались за счет этих губерний. Каждый полк имел свой округ комплектования — провинцию, да­вавшую полку свое имя. В Псковском полку служили пско­вичи, в Бутырском — солдатские дети Бутырской слобо­ды. В Ингерманландском — жители северных новгород­ских владений.

Петр оценил значение развитого в русском народе чув­ства землячества. К сожалению, после смерти Петра на сохранение территориальной системы не было обращено надлежащего внимания. Полки непрестанно меняли свои квартиры и свои округа комплектования, ходя из одно­го конца России в другой.

К середине XVIII века система эта совершенно заглохла и в результате Россия — единственная страна, имевшая в начале XVIII века территориальную систему, в XX веке яви­лась единственной страной, системы этой не имевшей.

К достоинствам Петра I, как организатора русских воо­руженных сил, Антон Керсновский относит то, что сухо­путные вооруженные силы в петровской армии разделялись на действующую армию и местные войска — гарнизонные войска, лапдмилицию и казаков.

Ландмилиция была сформирована из остатков прежних войсковых сословий (пушкарей, солдат, рейтар) в 1709 году и поселена на Украине для защиты южных границ. После бунта Булавина Петр не особенно доверял казакам, но, по­нимая большое значение казачества в жизни государства, селил казаков на окраинах.

Неудачный поход Бухгольца в Среднюю Азию имел следствием учреждение Сибирского казачьего войска, а ре­зультатом персидского похода явилось переселение час­ти донских казаков на Терек, где впоследствии образовалось Терское войско.

Генерал Леер утверждал, что Петр был «великий пол­ководец, который умел все делать, мог все делать и хотел все делать». Полководческое дарование явилось у Петра лишь одной из сторон его многогранного гения.

Антон Керсновский не подвергает никакому сомнению наличие у Петра ума государственного масштаба. Царь, по его мнению, совмещал в себе политика, стратега и так­тика — большого политика, большого стратега, большого тактика. Это редкое в истории сочетание встречалось после него лишь у двух великих полководцев — Фридриха II и Наполеона.

Карл XII являл собой в этом отношении полную про­тивоположность Петру. Карл был блестящим тактиком, во­ждем, увлекающим за собой подчиненных, но это не стратег и не политик. Шведский король вел войну лишь из люб­им к войне, и эта «физическая» любовь к войне, в связи г полным отсутствием государственного ума, привела в конце концов его армию к гибели, а его страну к упадку.

В 1706 году Карл имел полную возможность кончить войну почетным для Швеции миром, но не захотел ею воспользо- илться, а восемь лет спустя, уже после Полтавы, когда по­ложение Швеции сделалось отчаянным, своим необузданным