Дени дидро

Знаменитая «Энциклопедия наук, искусств и ремесел», издававшаяся с 1751 по 1772 гг. и насчитывавшая 28 томов (17 томов текста и 11 томов иллюстраций и гравюр), своим появлением обязана философу и писателю Дени Дидро.

Редакция «Энциклопедии», на протяжении многих лет возглавляемая Дидро, стала чем-то вроде идейного штаба мыслителей. Дидро удалось-привлечь к сотрудничеству Мон­тескье, Вольтера, Тюрго, Руссо, Даламбера и многих других.

Согласно концепции, разработанной Дидро, «Энцикло­педию» должно было отличать от других подобных изданий подчеркнутое внимание к ремеслам и технике. Множест­во статей было заказано неизвестным широкой публике ав­торам, которые являлись профессионалами в различных от­раслях производства. Однако и сам Дидро время от времени погружался к вопросы технологии.

Издание Дидро было не только справочным и научным изданием, оно вступало в полемику с абсолютистским строем. Именно поэтому в 1752 и 1759 годах издание «Энцикло­педии» запрещалось. Издатель Лабретон тайно от Дидро нередко искажал и смягчал статьи.

Пользуясь современной терминологией, Дидро нужно было бы назвать «демократическим монархистом». Он равно уважал как частную собственность, так и народ. Авто­ры «Истории Франции» приводят как крайне характерный отрывок из статьи самого Дидро под названием «Кредит»: «Наиболее падежным гарантом, который могут люди иметь в своих взаимных обязательствах, является — после ре­лигии - выгода».

Талант Дени Дидро был довольно многообразен, что по­зволяло ему выступать в качестве художественного критика. Он участвовал в издании рукописной «Литературной кор­респонденции» Мельхиора Гримма, рассылаемой избранным коронованным подписчикам различных европейских дво­ров. В издании Гримма Дидро пропагандировал новое, как он называл, искусство третьего сословия.

Дидро выступал против галантного, откровенно эроти­ческого искусства аристократических салонов и против пом­пезно-парадных картин, украшающих дворцы.

Он говорил: «Мне по душе этот жанр — нравоучительная живопись. И так уже кисть долгие годы была посвящена восхвалению разврата и порока».

Нельзя сказать, что призыв Дидро был услышан все­ми. Такой живописный жанр, как «нравоучительная жи­вопись», так и не возник, однако идея морально здорового отражения жизни уже давно витала в воздухе.

Дени Дидро также был автором глубоких, изложенных с необычайной энергией и блеском философских сочине­ний: — «Письмо о слепых в назидание зрячим», «Мысли об объяснении природы», «Разговор Даламбера и Дидро», «Философские принципы материи и движения».

Дидро, так же как и Вольтер, в какой-то мере являлся учеником Джона Локка, что, однако, не мешает ему кор­ректировать учение великого англичанина. «Мы рассмат­риваем материю... как всеобщую причину наших ощуще­ний», — говорит Дидро.

Не все так называемые «энциклопедисты» являлись не­посредственными сотрудниками этого издания. Одними из самых ярких представителей этого кружка были Гольбах (1723—1789) и Гельвеций (1715 — 1771), выдающиеся фи­лософы. За Гольбахом издавна закрепилась слава воинст­вующего атеиста.

Здесь Гольбах пошел куда дальше Вольтера. Он выступал не только против фанатизма и нетерпимости католической церкви. Мишенью его далеко не всегда корректных нападок была религия вообще, Гольбах отрицал существование бога. Что касается политических взглядов, то здесь Гольбах и Гельвеций отличались умеренностью.

Гольбах писал, что социальное «неравенство является опорой общества. Благодаря различию людей и их нера­венству слабый вынужден прибегать к защите сильного, оно же заставляет последнего прибегать к знаниям, мас­терству более слабого, если их считает полезным для са­мого себя».

Не зря имена Гольбаха и Гельвеция стоят рядом. Гель­веций был очень близок Гольбаху и как философ, и как со­циальный мыслитель.

Однако в своем обосновании этики как высшего соци­ального закона, он вносит новое понятие, доводя учение ути­литаристов до завершения, утверждая, что «единственным критерием поступков человека является интерес», он при­ходил к выводу о том, что «польза есть принцип всех че­ловеческих добродетелей и основание всех законодательств».

Критерием новой этики и нового (правда, еще не осу­ществленного) законодательства Гельвеций объявляет бур­жуазный принцип «пользы».

Крупнейшие экономисты и физиократы также были тесно связаны с «Энциклопедией». Самыми известными из них являлись Франсуа Кенэ (1694 — 1774) и Тюрго. Само время подтвердило истинность многих суждений Кенэ и Тюрго. Физиократы выдвигали идеал общества, основанного на ча­стной собственности и наемном труде. Они проповедова­ли переход па капиталистический способ ведения сельского хозяйства.

Кенэ и Тюрго выступали сторонниками свободы пред­принимательской инициативы и требовали от правитель­ства невмешательства в экономическую жизнь. Их лозунгом было: «Предоставьте свободу действовать».

«Класс собственников есть единственный, который не вынужден добывать средства к существованию, вследствие этого он может быть использован для таких главных по­требностей общества, как война и руководство правосудием посредством личной службы или уплаты части своих до­ходов, с помощью которых государство или общество на­нимает людей для выполнения этой функции», — так писал Тюрго в своем труде «Размышления об образовании и рас­пределении богатств».

ЖАН-ЖАК РУССО

В отличие от Кенэ и Тюрго Руссо был идеологом мелкой буржуазии. Возможно, некоторый антагонизм мыслителя по отношению к крупным собственникам обусловлен про­исхождением Руссо. Он был сыном женевского ремесленника и очень рано узнал, что такое нужда.

Некоторое время Руссо был незаметным сотрудником «Энциклопедии», однако, в 1750 году, когда Дижонская академия объявила конкурс сочинений на тему «Способ­ствовало ли возрождение наук и искусств улучшению нра- нов?», и Руссо представил жюри великолепный трактат, и котором читателю сообщалось, что наука и искусство толь­ко «обвивают гирляндами цветов оковывающие людей же­лезные цепи, заглушают в них естественное чувство сво­боды, при которой они, казалось бы, рождены, заставляют их любить свое рабство и создают так называемые циви- лизованые народы».

Тем самым Руссо дал начало новому направлению об­щественной мысли — эгалитаризму.

Несколько позже, в период французской революции, якобинцы провозгласят Руссо своим идейным предшествен­ником. Его идеи, выраженные в произведениях «О причинах неравенства», «Об общественном договоре, или принципы политического права» и других, можно сказать, воспита­ли поколения французских революционеров.

Огромное впечатление на современников произвел па­радоксальный тип мышления Руссо, причем парадоксы его были весьма смелыми. Разрыв между Руссо и Дид­ро последовал после того, как Дидро счел нужным смяг­чить впечатление от одной из статей Руссо, опубликован­ной в «Энциклопедии» и поместил в следующем томе «безопасную» работу Буланже на ту же тему и под тем же названием.

В 1763 году был опубликован знаменитый роман Руссо «Эмиль или О воспитании». Здесь Руссо заявлял: «Груд есть неизбежная обязанность для общественного человека. Всякий праздный гражданин — богатый или бедный, силь­ный или слабый — есть плут».

Как утверждают авторы «Истории Франции», в этом высказывании Руссо выразил отношение трудящихся Фран­ции ко всем без исключения привилегированным сословиям, включая класс собствеников, интересы которого отстаивал Тюрго.

В отличие от Тюрго Руссо напрочь отвергает идею соб­ственности, объявляя ее виновницей всех социальных зол. Он писал: «Первый, кто, отгородив участок земли, напал на мысль сказать: «это мое» и нашел людей достаточно про­стодушных, чтобы поверить ему, был подлинным основателем гражданского общества. От стольких преступлений, войн, убийств, от стольких бед и ужасов избавил бы народ че­ловеческий тот, кто, выдернув колья или засыпав ров, крик­нул своим ближним: «Остерегайтесь слушать этого обман­щика: вы погибли, если забудете, что плоды принадлежат всем, а земля — никому!»

Большой популярностью у современников пользовался и другой роман Руссо «Жюли или Новая Элоиза», напи­санный Руссо в 1761 — 1763 гг. Этот роман в письмах по­вествует о любви арстократки Жюли д’Этанж и ее домаш­него учителя Сен-IIре. Руссо на протяжении всего этого произведения подчеркивает социальное неравенство влюб­ленных.

Выдающимся произведением мемуарной литературы яв­ляется автобиографическая повесть Руссо «Исповедь», в которой изображение внутренней жизни человеческой лич­ности и ее взаимодействий с окружающим миром достигает высокой ступени реализма.

По мнению многих ученых, именно Руссо был наибо­лее выдающимся популяризатором идей просвещения. Он ввел в суховатую рационалистическую прозу просветите­лей элемент лиризма и красноречивого пафоса.

Громадное влияния Руссо на современников и передовых людей конца XVIII — начала XIX веков объяснялось тем, что он выражал в ясной и образной форме неотчетливые, смутные чувства и социальные чаяния простонародья. В от­личие от многих других представителей французского Про­свещения Руссо ие был материалистом.

Нематериальность и бессмертие души, свобода воли и врожденность нравственного чувства были для него догмой. В религии Руссо видел выражение истинных народных по­требностей. В своих произведениях Руссо пытался начертать основы идеального и общественного государственного уст­ройства.

Он выступает за частную собственность, требуя более равномерного ее распределения. Руссо отрицает крайности, богатство и бедность. Мелкая частная собственность, ос­нованная на личном труде, согласно его учению, являет­ся опорой истинного, справедливого и разумного порядка.

Авторы «Истории Франции» напоминают нам имя дру­гого эгалитариста, куда менее известного, чем Руссо, — Анжа Гудара (1720— 1791). Не поднимаясь до теоретических обоб­щений Руссо, он сумел талантливо отразить многие под­спудные чаяния народа. Один из его ранних памфлетов «По­литическое завещание Луи Мандрена» был посвящен популярному среди низших слоев Франции контрабандисту.

Мишенью «Политического завещания» была ненавистная Гудару и большинству французов откупная система.

В своем основном экономическом труде Гудар пред­лагал абсолютистскому правительству устранить ряд пре­пятствий, мешающих процветанию Франции: расходы на содержание королевского двора, привилегии старой фео­дальной знати и новых выскочек, одворянивающихся бур­жуа — откупщиков, арматоров, финансистов, привилегии духовенства, владеющего, по его словам, третью земельных угодий страны.

Гудар требовал от правительства парцилляции земельных богатств феодалов и церкви для распределения их между крестьянами. Также он предлагал государству обложить не­ограниченными налогами имущество финансистов, обещая правительству, что Франция воспримет это «как акт спра­ведливости и милосердия, а не как действия деспотической власти».

Требование парцелляции земельных угодий впоследствии было подхвачено в аграрной программе «Социального круж­ка», организатор и идеолог которого Никола де Бонвиль писал: «Каждый человек имеет право на землю и должен владеть земельной собственностью, обеспечивающей суще­ствование...»