Религиозные движения

Германия является родиной Реформации. Главы госу­дарств автоматически становились здесь главами церкви. (’ одной стороны Реформация была реакцией на засилие церковной власти, с другой стороны, в условиях деспоти­ческой власти князей здесь сформировалась целая армия богословов и добровольных доносчиков, занимавшихся пре­следованием инокомыслящих.

Так, например, в 1723 году знаменитому философу Хри­стиану Вольфу пришлось покинуть Халле под угрозой по- шчиения. В таком положении не могли не родиться альтер­нативные религиозные течения.

В конце XVII века большое влияния в Германии име­ли пиетисты, отвергавшие обрядность и ученое богословие. Готфрид Арнольд, один из наиболее влиятельных предста­вителей этого течения, проповедовал рационалистическую религию, которая отвергала вместе с христианской обряд­ностью также учение о божественном откровении.

Ученик Арнольда Иоганн Конрад Диппель провозгласил братский союз людей всех вероучений на почве общей «ес­тественной морали».

Готфрид лейбниц

Основной целью великого философа был поиск формулы, которая могла бы примирить различные вероисповедания в Германии, а также стоящие за ними государства.

Исследователи отмечают, что творчество Лейбница было своего рода рефлексом на политическую раздробленность Германии и размежевание церквей.

В сущности же Лейбниц был безразличен к религии. Однако эта программа действий Готфрида Лейбница ос­тается как бы за кадром. Потомки больше знают великого философа как автора выдающихся философских, матема­тических и исторических трудов.

Лейбниц пытался создать динамическую теорию миро­здания, поставив на место атома, находящегося в состоя­нии механического движения, простейшую деятельную суб­станцию — монаду.

Все в мире есть результат самодеятельности, утверждал Лейбниц, а не внешнего воздействия. Вследствие деятель­ности монад, образующих лестницу существ — от низшего к высшему, — возникает гармония.

Основой этой гармонии философ полагал принцип не­прерывности, существование множества бесконечно малых переходов, исчерпывающих все пределы, грани и различия.

На основе этого положения Лейбниц открыл дифферен­циальное исчисление. В основе монадологии Лейбница лежит идеалистическое представление о постепенном восхожде­нии от более темного к более ясному проявлению всеобщего духовного начала.

Лейбниц в сущности принимал мир таким, какой он есть, что позволяло определять его философию как одно из на­правлений объективного идеализма (правда, материалисты

усматривали в философии Лейбница отдельные элементы диалектики, в частности, понимание неразрывной связи ма­терии и движения, единичного и всеобщего).

У

Готфрид Вильгельм Лейбниц. Гравюра с. Фике 1745 г.

чение о «предустановленной гармонии» означает в сущности признание того, что все в мире хорошо и ра­зумно. Кто-то усматривал в этом примере отсутствие связи с действительностью, оправдание социальной пассивности, кто-то видел в учении философа проявление космической мудрости.

В середине XVIII ве­ка учение Лейбница вы­зывало у многих просве­тителей реакцию оттор­жения. То было время борьбы против феодаль­но-абсолютистских по­рядков, когда представ­ление Лейбница о ра­зумном устройстве ок­ружающего мира как «лучшего из миров» вы­зывало нервный смех.

Христиан Вольф, являвшийся учеником Лейбница (которого в то же время прозвали «учителем Германии»), посвятил свою жизнь в значительной степени приведению в систему философских взглядов Готфрида Лейбница.

Вольф придал им более резко выраженный рационалистический характер, рас­смотрел самые различные области человеческой мысли и знания с позиций «логически оперирующего разума» и впер­вые после Фрэнсиса Бэкона дал миру новую схему разде­ления наук.

К заслугам Вольфа также следует присовокупить соз­дание немецкой философской терминологии, которой поль­зовались многие мыслители последующего времени, в ча­стности, Кант. Характерно то, что Вольф имел в свое время гораздо больший успех, нежели его великий учитель.

Иммануил Кант был не только основоположником не­мецкой классической философии и создателем оригинальной системы так называемой трансцендентальной философии. Ему удалось поднять на новую ступень заложенные Ренес­сансом и развитые Просвещением идеи гуманизма и про­гресса, способности свободно и безгранично пользоваться своим разумом и с его помощью познавать все сущее.

На раннем этапе своей деятельности Кант много и пло­дотворно занимался естественнонаучными изысканиями, плодом которых стала выдвинутая ученым в 1755 году кос­могоническая теория возникновения небесных тел из вра­щающихся туманных масс.

Однако главным плодом своих усилий Кант считал трак­тат «Критика чистого разума», написанный им в 1781 году. Предпринятое ученым исследование природы человеческой деятельности, рассматриваемой, как созидающая активность субъекта, было подготовлено развитием философской мысли Нового времени, которая, начиная с гуманизма Ренессанса, проявляла возрастающий интерес к идее деятельности.

Глубокие внутренние противоречия, выступающие на исходе эпохи Просвещения в учении Руссо и произведениях писателей «Бури и натиска», превращаются у него в не­разрешимые антиномии. Идеал и действительность расхо­дятся друг с другом.

В молодые годы Иммануил Кант являлся последователем учения Вольфа и Лейбница, однако позже он признает их несостоятельность.

В мире физическом и в человеческой истории, взятой, как естественный процесс борьбы интересов, нет ника­ких признаков, говорящих о существовании мудрой гар­монии, установленной добрым божеством для человеческой пользы — так считал мыслитель. Всюду только механи­чески действующие законы и обстоятельства.

Однако, рассуждал Кант, все, что нам кажется законо­мерным, принадлежит нашему созерцанию и рассудку, может мыслиться нашим разумом, но никоим образом не является отражением внешней действительности.

Познание ограничено миром явлений. Подлинная суть каждой вещи — «вещи в себе» — недоступна нашему соз­нанию. Следовательно, царство добра, рассуждал Кант, точно так же есть идеал, не достижимый в действительности, но постоянно манящий.вдаль.

Основу кантовской системы, как утверждает Л. Суслова I) своем труде «Философия Канта» (М., 1988 г.), широ­кая мировоззренческая проблема, которая стала ведущей и философии начиная с эпохи Ренессанса.

М . Бур («Grosse und Grenzen der Philosophie Immanuel Kants») считал, что так называемый коперниковский пе­реворот Канта есть не что иное, как одна из попыток, пред­принимаемых классиче­ской буржуазной фило­софией, рассматривать объективную реальность как область, поддаю­щуюся управлению че­ловеком, решая тем са­мым свою основную про­блему.

Новизна кантовско­го подхода к основной проблеме философии Нового времени — как может человек осущест­влять разумное господ­ство над природой и об­ществом — состояла в том, что он перевел ее в область субъективно­го и решал на основе принципа деятельности, рассматривая человека Иммануил Кант.

(и В определенной СТе- Гравюра Ч. Таунли. 1789 г.

пени общество) в каче­стве субъекта познания в действии, сосредоточив внимание на анализе природы активности человека, его творческой сущности.

Солидарный с французскими просветителями, Кант за­являл, что в век критики критике должно быть подверг­нуто все, включая религию, законодательство и сам чело­веческий разум. Критика разума, по мнению Канта, должна стать «мерилом, которым можно с достоверностью различать знание от мнимого знания».

Уничтожить иллюзии даже «ценой утраты многих при­знанных и излюбленных фикций» Кант считал долгом кри­тической философии. В числе этих фикций оказываются не только основные понятия теологии, но и понятие свободы.

Попытку создания новой критической философии, при­носящей «обществу действительную пользу», Кант начи­нал с построения метода познания. С этой целью он и со­вершил «коперниканский переворот» в теории познания, усматривая его назначение в коренном изменении образа мыслей.

Возвращая философии ее первоначальное назначение науки о мудрости, Кант пояснял, что «мудрость... больше состоит в образе действий, чем в знании». И путь изме­нения образа действий он усматривал в изменении образа мыслей.

Посредством критического переворота мыслитель открыл вторую природу, второй мир, где человек как «свободно действующее существо» становится полновластным зако­нодателем. Но вместе с тем создаваемая разумом и волей человека вторая природа ничего общего, по мысли Канта, не имела с миром вещей в себе.

Результатом «коперниканского переворота» явился аг­ностицизм.

Кант противопоставлял свой метод познания априоризму средневековой схоластики, источником априорных форм он провозглашал разум человека. Тем не менее «нельзя недооценивать и услугу, которую критика оказывает тео­логии, делая ее независимой от суждения догматической спекуляции и тем самым совершенно ограждая ее от всяких нападок...» — утверждал Кант.

Обращаясь в критическом учении к категориям Бога, свободы и бессмертия, Кант перенес их из области знания в область веры. Следует заметить, что вера в учении Канта является отнюдь не в полной мере религиозной, но, по оп­ределению мыслителя, морально-практической, оставаясь при этом верой в существование Бога и бессмертие души.

Проблему свободы человеческой воли мыслитель иссле­довал в немалой степени рационалистически, в тесной связи с анализом деятельности и культуры. Заметен рационали­стический подход и к проблеме бессмертия — как разви­тию задатков и способностей человеческого рода в беско­нечном ряду поколений.

Ограничивая исследование человеческой деятельности областью духовного, Кант индивидуализировал общечело­веческий опыт.

Воля человека, согласно критическому учению, должна определяться только законом, источником которого является разум. При этом законодательствующий разум руководству- пгя не индивидуальными целями деятельности субъекта, по личными, случайными интересами, но интересами все­общими и необходимыми, общечеловеческими целями.

Кардинальная проблема философии Нового времени — проблема человека в учении Канта предстала в органической связи с идеей общественного прогресса. Эта связь была осу­ществлена мыслителем через проблему субъекта.

Деятельный человек — личность и гражданин, вос­питанный обществом и представляющий человечество — становится в кантовском учении субъектом исторического процесса.

Философская система Канта была довольно противо­речивой. Она сочетает в себе материализм и идеализм; диалектику и метафизику; убежденность в силе разума и агностицизм; критику религии и защиту теологии; про­возглашение человека высшей ценностью, утверждение счо деятельной сущности и — терпимость к социально­му неравенству.

Противоречия кантовской философии Л. Суслова на­зывает своеобразным аналогом объективных противоречий переломного этапа истории.

Критики Канта имелись как по правую, так и по левую стороны. Развивая внутреннюю логику его системы, Ио­ганн Фихте отбросил «вещь в себе» как чистую абстрак­цию и сохранил лишь начало — «субъективное Я», нахо­дящееся в постоянной борьбе с самим собой и порождающее в этом диалектическом процессе чистого мышления свое пред­ставление о внешнем мире.

Идеализм Канта таким образом был доведен до абсурда. Именно потому мыслитель предпринял второе издание своей «Критики чистого разума», где опровергал подобные выводы из своей системы.

И все-таки последнее слово, очевидно, остается за Кан­том. Даже многие советские философы признавали суще­ственный вклад его практической философии в становление диалектики.

«В трех пунктах система Канта представляет исходную точку всей новейшей диалектики, — писал В. Асмус, — во- первых, в естественнонаучных исследованиях Канта; во- вторых — в его логических исследованиях, составляющих содержание «трансцендентальной аналитики» и «трансцен­дентальной диалектики», и, в-третьих — в анализе эсте­тической и телеологической способности суждения...»

Немецкая литература XVIII века явилась своего рода полем сражения между приверженцами разных литературных течений — классицизма и сентиментализма.

Влиятельным пропагандистом и теоретиком классицизма был Готшед, во многом благодаря которому Саксония в пер­вой половине XVIII века стала главным центром литера­турного движения.

Готшед содействовал очищению немецкого языка от ог­ромного количества иностранных слов. Готшед сделал родной язык более ясным, понятным и правильным. Готшеду также принадлежит заслуга выдвижения немецкого театра в ряду других европейских театров того времени.

Очевидной ошибкой Готшеда как художника было его преклонение перед французским классицизмом и вернопод­даническая угодливость перед государями, причем Готшед имел привычку навязывать свои идеалы другим. Естественно, что Готшед имел многочисленный лагерь оппонентов.

В частности, с ним вступили в ожесточенную литера­турную полемику цюрихские профессора Бодмер и Брей- тингер, которые противопоставляли его сухому классицизму право поэта на поэтическую фантазию. Опираясь на авто­ритет Мильтона, они защищали обращение поэтов к рели­гиозным сюжетам, к изображению природы и обычных че­ловеческих чувств.

Правда, очевидно, была на стороне швейцарцев. Именно они и вышли победителями из этой полемики. Идеи Бодмера и Брейтингера получили дальнейшее развитие в сентимен­тализме, представлявшем собою род оппозиции по отношению к официальной культуре абсолютизма (не только в Германии, но и в других европейских странах).

В Германии эта оппозиция усиливалась оскорбленным чувством национального достоинства, поскольку придворная культура опиралась на французские образцы и прежде всего французский язык.

Каждый германский курфюрст видел образец для под­ражания в очертаниях Версальского дворца и певучем ро­манском слоге, в ярком и зрелищном венецианском теат­ре. Клопшток, творивший во второй половине XVIII столетия, был одним из крупнейших представителей сен­тиментального направления в Германии.

Поэзию Клопштока нередко сравнивали с музыкой Баха, Генделя. Эта касалось его знаменитой поэмы «Мессиада»,

где Клопшток попытался создать героическую эпопею на основе христианской мифологии.

В силу поэтического воображения Клопштока, необы­чайного для того времени богатства языка его произведения произвели огромное впечатление на современников. Причем достоинства заслонили собой многие очевидные недостатки «Мессиады» — некоторую монотонность и риторичность.

Большой популярностью пользовались оды Клопшто­ка, в которых поэт воспевал любовь к родине и любовь к женщине. Многие современники полюбили пасторальную поэзию Клопштока, воспевающую идиллические радости про­стой пастушеской жизни.

ГЕТЕ

В молодости Гете был связан с литературным движе­нием «Бури и натиска» (получившим свое название по заглавию пьесы Ф. Клингера). «Бурные гении», как их тогда же прозвали, были близки по своему духу англий­ским и французским сентименталистам. Они пытались про­тивопоставить холодной рассудочности и бездушной мо­рали искренность, бескорыстность и, конечно, молодой задор.

Центральной фигурой этого движения и был Иоганн Вольфганг Гете. Лучшими его произведениями того времени стали историческая драма «Гец фон Берлихинген» и «Стра­дания молодого Вертера».

«Гец фон Берлихинген» стал первой немецой истори­ческой драмой. Главный герой — борец против княжеского абсолютизма, сторонник императора (и, по замыслу Ге­те — единства Германии).

Но вместе с тем фон Берлихинген трагически одинок. Подняв бунт против княжеского произвола, он не смог найти общего языка с* крестьянами... В этом, кстати, и состояла особенность литературы «Бури и натиска»: ее герои оди­ноки в своем благородстве и своих терзаниях.

Именно таким, «классическим» героем «Бури и натиска» был и Вертер — человек гуманной души и тонкой мысли, чувствительного, легко ранимого сердца. В «Страданиях молодого Вертера» бюргерская среда, изображенная Гете, имеет характерные приметы времени, несмотря на всю ус­ловность сентиментального романа в письмах.

Самоубийство Вертера можно понимать как протест, если не против общественных отношений, то против традици­онной морали и официальной религии.

Роман передает царившую в Германии накануне Фран­цузской революции душную общественную атмосферу, ко­торая порождала у части немецкой интеллигенции мечта­тельность, равнодушие ко всякой деятельной жизни и как следствие этого — к самой жизни.

Сам Гете отнюдь не собирался сводить счеты с жиз­нью, более того — он охотно принял приглашение мо­лодого герцога Карла Августа стать министром при его дворе. Гете переехал в Веймар — столицу крохотного государства — где и прожил до конца своих дней. На министерском поприще молодой литератор добился не­которых успехов: ему удалось сократить некоторые не­производительные расходы в государстве, он уменьшил армию, возобновил работу заброшенных рудников, по­строил новые дороги.

В 1786 году Гете на два года покидает Германию и пе­реезжает в Италию, где жадно и взволнованно впитывает впечатления от окружающей жизни.

Отныне он объявляет главным художественным прин­ципом «благородную простоту и спокойное величие» ан­тичной культуры и архитектуры.

Отказавшись от бунтарства ранних лет, он видит смысл в мирной пропаганде просветительских идей. Тогда же Гете создает трагедию «Ифигения в Тавриде» по сюжету древ­негреческого мифа, где варварству и жестокости противо­поставляет силу убеждения.

Там же, в Италии немецкий поэт создает другое из име­нитейших своих произведений — трагедию «Эгмонт» о борь­бе нидерландцев против испанских завоевателей. Считается, что «Эгмонт» Гете в чем-то является данью молодым го­дам, временам «Бури и натиска».

Крупнейшим произведением гениального художника, бес­спорно, считается трагедия «Фауст», созданная по моти­вам народной легенды о жизни, безбожных деяниях и страш­ной смерти ученого-чернокнижника, который ценой союза с дьяволом возвратил себе молодость и познал сокровен­ные тайны природы.

Фауст и Мефистофель в трагедии противопоставляются друг другу, как безграничное стремление вперед и крити­ческое сомнение, холодный скептицизм.

Жизни годы

Прошли недаром; ясен предо мной Конечный выпад мудрости земной:

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идет на бой!

Однако сам Гете признавался, что вложил частицу своего «я» не только в Фауста, но и в Мефистофеля.