Машинные фабричные производства

В условиях феодально-абсолютистского режима машин­ное производство во Франции прокладывало себе дорогу с трудом.

Сеньоры, владеющие каменноугольными копями, тре­бовали за их аренду очень высокую плату, что, в свою оче­редь, отражалось на объемах добычи каменного угля и на его цене. Одновременно с этим непрерывно возрастали цены на древесное топливо. И французская металлургия, таким образом, была очень дорогой и слаборазвитой.

Похожая история случилась и с хлопчатобумажным про­изводством, несмотря даже на то, что эта отрасль произ­водства развивалась сравнительно быстро.

Она бы могла развиваться еще быстрее и еще плодо­творней, однако, руанским мануфактуристам не хватало сырья. Хлопок производился в достаточном количестве во французских колониях, и потому руанцы просили прави­тельство воспретить колониям продавать свой хлопок дру­гим государствам.

Однако опять на пути третьего сословия встала феодаль­ная знать королевства.

В колониальной торговле были кровно заинтересованы некоторые влиятельные аристократы, потому вместо вос­прещения продажи французского хлопка иностранцам пра­вительство Людовика XVI освободило английских куп­цов от каких бы то ни было стеснений при покупке хлопка во французских колониях и даже на территории самой Франции.

Новый торговый договор, значительно снижавший по­шлины на английские товары, был заключен в 1786 году. В начале 80-х годов XVIII века, еще до заключения тор­гового договора 1786 года, во французском хлопчатобумаж­ном производстве наметился технический переворот.

Накануне французской революции на территории ко­ролевства работало более тысячи механических прялок, так называемых «дженни», однако это количество хлопкопря­дильных машин не привело в конце концов к технической революции и созданию нового фабричного строя производ­ства, так как «дженни» имели ручной привод.

Франция ие была еще готова к возникновению широ­кой сети фабричных предприятий. Да, предприятия воз­никали, но, как правило, они оказывались убыточными и погибали. Лишь одно предприятие уцелело после экономи­ческого кризиса 1787-1788 гг.

Гений своего времени, талантливый французский изо­бретатель, механик Вокансон разработал совершенный ме­ханический шелкоткацкий станок, который, увы, не получил никакого распространения в дореволюционной Франции. Современникам больше были известны его игрушки-авто­маты, механический флейтист и автоматическая утка.

Франция и американская буржуазная революция

Война за независимость американских колоний дала правительству Людовика XVI шанс отплатить Англии за поражения, нанесенные Франции в прошлых войнах. Не­смотря на огромные финансовые трудности, Людовик весной 1776 года дал ссуду американским повстанцам в 1 млн. ливров.

«История Франции» приводит нам и другую цифру: 8 млн. долларов составили в дальнейшем французские суб­сидии и займы Соединенным Штатам.

В 1777 году из Франции в Америку направился отряд волонтеров, в который входили молодой либеральный маркиз Лафайет, будущий основоположник утопического социализма Сен-Симон и другие. Воодушевленные идеями свободы мо­лодые люди отправились, чтобы вместе с восставшими ко­лонистами сражаться за свободу американцев.

Писатель Бомарше в это же время возглавлял подставную фирму «Родриго Горталес», через которую французская бур­жуазия снабжала американских повстанцев вооружением и боеприпасами.

В феврале 1778 года Франция признала американскую независимость. К тому же по этому договору она обязы­валась поддержать территориальные претензии США.

Соединенные Штаты, в свою очередь, обязывались под­держать претензии Франции на английские колонии в Вест-Индии. Годом спустя образовался союз Франции и Испании, которые совместно выступили на защиту Со­единенных Штатов.

В отличие от последних войн здесь французам удалось одержать несколько блестящих побед. Прежде всего это ка­сается сражений на море и, конечно же, знаменитой бит­вы под Иорктауном (19 октября 1781 года).

Спустя два года после поражения под Йорктауном Анг­лии пришлось признать независимость 13 американских ко­лоний. В сентябре 1783 года в Версале был подписан мирный договор, согласно которому подтверждалось право Франции на острова Тобаго и св.Лючии из группы Антильских ост­ровов, на города Пондишери, Чандернагор и фактории Ка- рихал, Янаон и Маэ в Индии.

Франция также вновь вступала во владение Сенегалом и Горэ в Африке и ей предоставлялось право рыболовст­ва у берегов Ньюфаундленда.

Однако и тут феодальная реакция сыграла злую шутку с французами. Имеется в виду договор 1786 года с Анг­лией, согласно которому английские купцы могли сво­бодно закупать хлопок во французских колониях и со­гласно которому были снижены импортные пошлины на английские товары.

Атавистичность феодально-абсолютистского строя Фран­ции была слишком очевидна и потому не могла не стать ми­шенью и даже своего рода катализатором творчества целой плеяды французских просветителей.

Они не были единомышленниками во всем. Так, напри­мер, Вольтер, издавая в 1762 году выдержки из «Завещания» Мельё, опустил все высказывания наиболее радикального характера.

Некоторые просветители, выступая против феодальной реакции, думали о замене абсолютизма неким разумным уст­ройством, другие же предлагали провести «генеральную убор­ку» во всем мире.

Литература эпохи Просвещения была ареной ожес­точенной борьбы. Просветители обсуждали и оспаривали проблемы собственности, отношения к народу. Их мне­ния, в частности, разделялись по вопросу о том, давать ли народу полноту истины или оставить ее привилегией избранных.

Дени Дидро, например, верил в так называемый абсо­лютизм с человеческим лицом. Он надеялся с помощью «фи­лософа на троне» устранить наиболее вопиющие язвы ре­жима. Многие не соглашались с ним, вынашивая идею всенародного бунта.

Мы уже упоминали о том, что в XVIII веке книгопе­чатание во Франции переживало настоящий бум. Дело в том, что согласно цифрам, приводимым некоторыми ис­ториками, во Франции накануне революции было более 47% грамотных мужчин и около 27% грамотных женщин. Книга превратилась в ходовой товар, а запрещенная книга, печатавшаяся в типографиях Голландии, Женевы или дру­гих государств и проникавшая во Францию контрабан­дой, становилась популярной уже в силу своей некой по- таенности.