Российская экономика: допетровский период и реформы петра торговля

Трудно не согласиться с известным историком Имма­нуэлем Валлерстайном, утверждавшим, что Московское государство (по крайней мере до 1689 года) вне всяких сомнений следует помещать за рамки «европейской Евро­пы». Фернан Бродель, автор блестящей монографии «Время мира» (Librairie Armand Colin, Paris, 1979; русское из­дание М., Прогресс, 1992), вполне соглашаясь с Валлер­стайном, утверждает тем не менее, что Москва никогда не была абсолютно закрыта для европейской экономики, даже до завоевания Нарвы или до первых поселений англичан в Архангельске (1553 — 1555 гг.)

Европа сильно воздействовала на Восток превосходством своей денежной сис.итемы, привлекательностью и соблаз­нами техники и товаров, всей своей мощью.

Но если Турецкая империя, к примеру, старательно удер­живалась в стороне от этого влияния, то Москва мало-помалу подтягивалась навстречу Западу.

Открыть окно на Балтику, позволить новой английской Московской компании обосноваться в Архангельске — это означало недвусмысленный шаг навстречу Европе.

Однако перемирие со шведами, подписанное 5 августа 1583 года, закрыло для России единственный выход на Бал­тику и сохранило лишь неудобный Архангельский порт на Белом море. Тем самым выход в Европу был затруд­нителен.

Шведы тем не менее не запретили пропуск товаров, вво­димых или вывозимых русскими через Нарву.

Обмены с Европой продолжались также через Ревель и Ригу. Их положительное сальдо для России оплачива­лось золотом и серебром.

Голландцы, импортеры русского зерна и конопли, при­возили мешки с монетой, содержавшие каждый от 400 до 1000 риксдалеров (официальная монета Нидерландов после Генеральных штатов 1579г.). В 1650 году в Ригу было дос­тавлено 2755 мешков, в 1651г. — 2145, в 1652 г. — 2012 мешков. В 1683 году торговля через Ригу дала для России положительное сальдо в 832 928 риксдалеров.

Россия оставалась наполовину замкнутой в себе не по­тому, что она будто бы была отрезана от Европы или про­тивилась обменам. Причины скорее были в умеренном ин­тересе русских к Западу, в зыбком политическом равновесии России.

В какой-то мере опыт Москвы сродни опыту Японии, по с той большой разницей, что последняя после 1638 года закрылась для мировой экономики сама, посредством по­литического решения.

Главным внешним рынком для России в XVI — начале XVII столетия была Турция. Черное море принадлежало туркам и хорошо охранялось ими, и потому в конце тор­говых путей, проходивших по долине Дона и Азовскому морю, перегрузка товаров производилась исключительно на турецкие корабли. Между Крымом и Москвой регулярно курсировали конные гонцы.

Овладение нижним течением Волги (взятие Казани и Астрахани в середине XVI века) открыло путь на юг, хотя водный путь проходил через слабо замиренные области и оставался опасным.

Однако русские купцы создавали речные караваны, объ­единяясь в значительные по численности отряды.

Контрольными пунктами русской торговли, направляв­шейся к Нижней Волге, в Среднюю Азию, Китай и Иран, стали Казань и, в еще большей степени — Астрахань. Тор­говые поездки захватывали Казвин, Шираз, остров Ормуз (до которого из Москвы добирались три месяца).

Русский флот, созданный в Астрахани на протяжении второй половины XVI века, активно действовал на Каспии. Другие торговые пути вели в Ташкент, Самарканд и Бу­хару, до самого Тобольска, бывшего тогда пограничьем си­бирского Востока.

Хотя мы и не располагаем точными цифрами, выражаю­щими объем российского торгового обмена между юго-вос­точным и западным направлениями, однако превалирую­щая роль рынков Юга и Востока представляется очевидной.

Россия экспортировала кожевенное сырье, пушнину, ско­бяной товар, грубые холсты, железные изделия, оружие, воск, мед, продовольственные товары плюс реэкспортируемые европейские изделия: фламандские и английские сукна, бу­магу, стекло, металлы.

В Россию из восточных государств шли пряности, ки­тайские и индийские шелка — транзитом через Иран; пер­сидские бархаты и парча; Турция поставляла сахар, сушеные фрукты, золотые изделия и жемчуг; Средняя Азия дава­ла недорогие хлопчатые изделия.

Похоже, что восточная торговля была положительной для России. Во всяком случае это относится к государст­венным монополиям (т.е. к какой-то части обменов). Значит, торговые отношения с Востоком стимулировали русскую экономику. Запад же требовал от России лишь сырье, а снаб­жал предметами роскоши и чеканной монетой.

А Восток не гнушался готовыми изделиями, и, если предметы роскоши и составляли какую-то часть товарного потока, идущего в Россию, то вместе с ними были и кра­сящие вещества, и многие дешевые товары для народного потребления.