Петербург. Библиотека и кунсткамера Академии наук. Гравюра XVIII в.

упрямством восстановил против себя нового врага — Пруссию.

Анализируя политику шведского короля, А.Керсновский находит у него отсутствие стратегического глазомера.

Четыре года подряд шведский король блуждал в Польше, гоняя Августа II с места на место (и давая ценный отдых русской армии, учившейся тем временем воевать за счет зло­получного Шлиппенбаха), вместо того чтобы ударом по Сак­сонии сразу обезоружить своего противника.

Организаторских способностей у молодого короля не наблюдалось, понятие организованной базы отсутствова­ло. Он не умел сохранить за собой завоеванную территорию, и потому все его победы оказывались бесплодными.

Едва лишь он покидает какую-нибудь местность в Поль­ше — ее тотчас же занимает противник, вернее она сно­ва погружается в анархию, стихия которой начинается сей­час же за пределами шведского лагеря.

Получив от своего отца небольшое, но замечательно ор­ганизованное и обученное войско ветеранов, Карл XII бле­стяще употребляет его, но совершенно не щадит.

Зимой 1707 — 1708 гг. с плохо одетой и плохо снабженной армией Карл бросается в глухие литовские леса и затевает совершенно бессмысленную партизанскую войну с населе­нием, исключительно для удовлетворения своей жажды к приключениям и совершенно не жалея войско.

В начале войны Карлу было 19 лет, это был пылкий юно­ша, упрямый и несдержанный, обладающий незаурядны­ми способностями и не принимающий ни от кого советов. Примером для подражания юного шведского короля был Александр Македонский.

Однако Вольтер заметил, что Карл «не был Алексан­дром, но достоен был быть первым солдатом Александра».

Если Карл ведет войну «ради войны», то у Петра ве­дение войны всецело подчинено его политике. Он ничего не предпринимает даром, руководствуясь всегда одними лишь интересами «государства, Петру вверенного».

Карл XII получил свою армию от отца готовой, Петр I создал свою собственными руками. Умея требовать от войск, когда придется, сверхчеловеческих усилий (до переноса ко­раблей на руках за сотни верст), Петр никогда не расходует их сил попусту. Стремления полководца, по собственным его словам, должны быть направлены к одержанию победы «малой кровью».

Как талантливый тактик Петр далеко опережает свою эпоху. Он заводит конную артиллерию за 100 лет до На­полеона и за полстолетия до Фридриха. Во всех его инст­рукциях войскам красной нитью проводится идея взаим­ной выручки и поддержки частей — «секундирование единого другим» — и согласованность действий различных родов оружия.

В первый период войны Петр действовал в высшей сте­пени осмотрительно. Качество шведской армии было еще слишком высоко, и Петр понимал тлавную причину так­тического превосходства шведов над русскими — их «сомк­нутость». Петр не без успеха противопоставляет шведам свою полевую фортификацию, которая обеспечила ему успех Пол­тавского сражения.

Антон Керсновский обращает также внимание на уст­ройство петровской конницы. При Петре вся она исклю­чительно была драгунского типа и великолепно обучена как конному, так и пешему строю. Драгуны были излюб­ленным родом войск Петра. В общем, в тактике Петра преобладал элемент активной обороны, что отвечало об­стоятельствам той эпохи. Чисто наступательное начало в русскую тактику было введено лишь в Семилетнюю войну Румянцевым.