Англия накануне промышленного переворота сельское хозяйство

Фернан Бродель предостерегает нас от того, чтобы ото­ждествлять сельскохозяйственную революцию главным об­разом с механизацией, потому что промышленная и машин­ная техника играли в сельской жизни довольно незначительную роль вплоть до середины XIX века.

Сеялка лишь изредка будет применяться в передовом восточном Норфолке (например, в Тауне или Коуке), в дру­гих местностях она появится лишь с XIX века.

Конная молотилка, созданная в Шотландии около 1780 года, за которой с запозданием последовала паровая, оп­ределенно не получила быстрого распространения. Точно гак же треугольный плуг, так называемый плуг Розерхэ- ма, позволявший вспашку на двух лошадях при одном че­ловеке (вместо прямоугольного плуга с его шестью или во­семью быками, погонщиком и пахарем), запатентованный в 1731 году, почти не применялся до 1870 года.

Было также подсчитано, что новые культуры, вклю­чая турнепс, распростанялись со скоростью, не превышавшей

1. милю в год от места своего появления. Вплоть до 1830 года цеп, серп и коса оставались обычными орудиями на английских фермах.

Так что бесспорные успехи английского земледелия до промышленной революции вытекали не столько из приме­нения машин или чудесных культур, сколько из новых форм использования почв повторных вспашек, ротации культур, которые нацелены были одновременно и на устранение паров и на улучшение животноводства, полезного источника удоб­рений и, стало быть, средства избежать истощения почв.

Успехи вытекали также из внимания к селекции семян и пород овец и крупного рогатого скота, из специализиро­ванной агрокультуры, увеличивавшей производительность. Все это в конечном итоге приведет к так называемому вы­сокому сельскому хозяйству (high farming).

Один из поздних наблюдателей отмечает: «Это — ис­кусство крайне трудное, которое имеет в качестве прочной -основы лишь долгую цепь наблюдений. Земли, огороженные и сильно разрыхленные частыми вспашками, удобряемые обильным навозом хорошего качества и попеременно засе­ваемые растениями, истощающими и восстанавливающими плодородие, без паров... со сменой зерновых растений со стержневыми корнями, которые истощают почву, извлекая свои вешества с большой глубины и ничего не возвращая земле, травянистыми растениями со стелющимися корнями, улучшающими почву и черпающими свою субстанцию из поверхностных слоев».

Трансформация наступила после 1650 года, в период, когда прекратилось демографическое давление, когда чис­ленность людей более не возрастала или едва возрастала (может быть, вследствие сознательной политики повышения брачного возраста).

Какова бы ни была тому причина, демографическое дав­ление ослабло. Производство и производительность повы­сились именно в тот момент, когда сократился спрос, а цены на зерно пошли вниз.

Английский историк Э.Л.Джонс объясняет этот парадокс следующим образом: спрос на зерновые оставался более или менее стабильным, но с подъемом городов и громадным рос­том Лондона увеличился спрос на мясо. Животноводство сделалось более доходным, нежели возделывание зерновых. Первое стремилось прииять эстафету у второго.

Отсюда возросшее обращение к уже известным кормовым растениям: клеверу, турнепсу и к новому методу ротации культур. Парадокс возник из-за того, что весьма большое увеличение поголовья скота, к которому стремились и ко­торого добились, давало возросшее количество удобрений, тем самым увеличивало урожайность зерновых, пшеницы и ячменя, включенных в севооборот.

Так сформировалось то, что Джонс называет «дос­тойным кругом» (в противоположность кругу порочному), в соответствии с которым низкая цена зерновых толкала фермеров на перенос их усилий на животноводство, ко­торое закрепляло успех кормовых культур и которое од­новременно влекло за собой быстрое увеличение пого­ловья скота, особенно овец, и быстрый подъем урожайности зерновых.

Производство зерна в Англии будет нарастать почти само собой так, что превзойдет национальные потребности. Отсюда снижение спроса на зерновые и возраставший вплоть до 1760 года экспорт.

Вместе с тем Фернан Бродель отмечает и другой резуль­тат, который дало высокое сельское хозяйство. Кормовые культуры требовали легких и песчаных почв, которые сде­лались самыми богатыми землями Англии. Стали возделы- вать~даже почвы, известные как неплодородные, всегда ос­тавлявшиеся для овец.

Напротив, тяжелые и глинистые почвы, плохо приспо­сабливаемые под кормовые культуры, до того времени быв­шие лучшими для зерновых, оказывались обречены низ­кими ценами, которые определялись высокой урожайностью зерна с конкурировавших с ними почв.

Районы, на которых неблагоприятно сказалось торжество их соседей, стали делать ставку на животноводство, в ча­стности на разведение тягловых животных или, если им по­везло находились по соседству с Лондоном, на производство молочных животных.

Восстановление равновесия происходило и в направ­лении ремесленных промыслов. Именно поэтому, начиная с 1650 года, вырастает оживленная деревенская промыш­ленность в старых, но все еще эффективных рамках системы надомного труда.

В конце XVII и начале XVIII века кружевной промы­сел развился в восточном Девоне и еще больше в графст­вах Бедфорд, Бекингем и Нортгемптон.

Гвоздильное производство нашло себе почву в Бирмин­гемской деревне, изготовление бумаги — в горах Мендип- хиллз, где в 1712 году работало больше двухсот фабрик, зачастую устроенных в прежних зерновых мельницах. Чу-