Глава 14. Правительство и политика

Падение коммунизма

В течение долгого времени политические си­стемы мира делились на либеральную демо­кратию и коммунизм — такой, который су­ществовал в бывшем Советском Союзе и во­сточной Европе (и который до сих пор су­ществует в Китае и некоторых других стра­нах). Большую часть XX в. значительная часть мирового населения жила при политических системах, коммунистических или социалисти­ческих по своей ориентации. Те сто лет, что прошли после смерти Маркса в 1883 г., каза­лось, подтверждали его прогноз о распростра­нении социализма и о революциях рабочих по всему миру.

Дополнительно о Втором мире централизо­ванных экономик советского блока см. раз­дел «Первый, Второй и Третий миры» на с. 46-48.

Коммунистические государства считали себя демократическими, хотя системы в этих странах разительно отличались от того, что понимали под демократией люди на Западе. Коммунизм был по сути системой правле­ния одной партии. Избирателям предостав­лялся выбор не между различными партиями, а между различными кандидатами от одной и той же партии — Коммунистической; часто выдвигался всего лишь один кандидат. Реаль­ного выбора как такового не существовало. Коммунистическая партия была, бесспорно, доминирующей властью в обществах совет­ского типа: она контролировала не только политическую систему, но и экономику.

Практически все на Западе, от опытных ученых до обычных граждан, полагали, что коммунистические системы укоренились глу­боко и стали перманентной частью миро­вой политики. Немногие, если таковые бы­ли вообще, предсказывали тот драматический ход событий, который начал разворачиваться в 1989-м, когда рушился один коммунистиче­ский режим за другим в целой серии «бар­хатных революций». То, что казалось твердой и широко принятой системой власти по всей Восточной Европе, было свергнуто практиче­ски в одночасье. Коммунисты теряли власть со все увеличивающейся скоростью в странах, где они господствовали более полувека: Вен­грии, Польше, Болгарии, Восточной Германии, Чехословакии и Румынии. В итоге Коммуни­стическая партия и в самом Советском Сою-

зе потеряла контроль над властью. Когда 15 республик, входивших в состав СССР, заяви­ли о своей независимости в 1991 г., Миха­ил Горбачев, последний советский лидер, стал «президентом без государства».

После падения Советского Союза процесс демократизации продолжал распространяться. Даже в некоторых наиболее авторитарных го­сударствах мира можно найти признаки де­мократизации. В Иране, самом агрессивном мусульманском государстве мира, народное недовольство могущественными муллами (ре­лигиозными лидерами) ведет к пробным ша­гам по направлению к реформе на некоторых уровнях правления. Президента Ирана Мухам­меда Хатами сравнивали с Михаилом Горбаче­вым как лидера, который понимает, что если народное стремление к демократии не будет принято во внимание, это станет причиной развала самой системы. В Китае, где живет примерно пятая часть всего населения зем­ного шара, коммунистическое правительство сталкивается с большим давлением в сторо­ну демократизации. Тысячи людей остаются в заключении за мирное выражение своего желания демократии. Но все равно существу­ют группы, активно борющиеся за переход к демократической системе, им противостоит коммунистическое правительство. В послед­ние годы в других авторитарных государствах, таких как Мьянма, Индонезия и Малайзия так­же наблюдался рост демократических движе­ний. Некоторым из этих призывов к большим свободам был дан жестокий отпор. Тем не ме­нее, «глобализация демократии» продолжается быстрыми темпами по всему миру.

Эта общая тенденция к демократии не не­зыблема. Демократические политические об­щества, как известно, оказывались хрупкими и уязвимыми в различные моменты истории. Мы не должны считать, что демократизация — процесс необратимый. Однако тот факт, что демократизация связана с более мощными си­лами глобализации, дает основание смотреть на будущее демократии с оптимизмом.

Объясняя популярность либеральной демократии

Почему же демократия стала столь популяр­ной? Одним из наиболее часто приводимых объяснений является следующее: другие типы политической власти были опробованы и об­манули ожидания, а демократия доказала, что

Глобальное распространение либеральной демократии

377

Триумф демократии: конец истории?

Френсис Фукуяма — писатель, имя которого стало синонимом выражения «конец истории». Концепция конца истории базируется у Фукуя-мы на всемирном триумфе капитализма и ли­беральной демократии. В связи с революциями 1989 г. в Восточной Европе, распадом Советско­го Союза и движением к многопартийной де­мократии в других регионах, Фукуяма утвержда­ет, что идеологические битвы прошлых времен окончены. Конец истории — это конец аль­тернатив. Никто уже не защищает монархизм, и фашизм также является феноменом прошло­го. То же и с коммунизмом, который долго яв­лялся основным соперником западной демокра­тии. Капитализм победил в своей долгой битве с социализмом, вопреки предсказанию Маркса, и теперь у демократии нет соперников. Мы до­стигли, утверждает Фукуяма, «конечной точки идеологической эволюции человечества и уни­версализации западной демократии как итого-

вой формы правления в человеческом обще­стве» (Fukuyama 1989).

Работа Фукуямы вызвала ряд критических откликов, но в каком-то смысле она выделила основной феномен нашего времени. В настоя­щее время не существует значительного электо­рата или массового движения, способного пред­ставить формы экономической и политической организации помимо рыночной и либеральной демократии. Хотя сейчас ситуация и кажется таковой, история вряд ли остановилась в том смысле, что мы исчерпали все доступные нам альтернативы. Кто знает, какие новые формы экономического, политического и культурного порядка могут появиться в будущем? Так же, как мудрецы средневековья не подозревали об ин­дустриальном обществе, которое появилось вме­сте с упадком феодализма, так и мы не можем в данный момент предвидеть, как изменится мир за ближайший век.

она является «лучшей» политической систе­мой (см. врезку на этой странице). Кажется, демократия действительно является лучшей формой политической организации, но од­но лишь это не может адекватно объяснить недавние волны демократизации.

Причины же этого лежат в социальных и экономических изменениях, обсуждаемых в данной книге. Во-первых, демократия обыч­но ассоциируется с рыночной экономикой, которая показала себя системой более эффек­тивной, нежели коммунизм, в производстве материальных ценностей. В качестве систе­мы экономического управления и планирова­ния коммунизм оказался неконкурентоспособ­ным и неэффективным. Во-вторых, чем боль­ше общественная деятельность глобализуется и на повседневную жизнь человека влияют со­бытия, происходящие где-то далеко, тем боль­ше люди начинают требовать информации о том, как ими управляют — и следовательно, требовать большей демократии. Глобализация продвигает распространение идей и взглядов сквозь национальные границы и ведет к боль­шей активности граждан во многих регио­нах мира.

В-третьих, существует влияние средств массовой информации, в особенности теле­видения и сети Интернет. На цепную реакцию по распространению демократии, вероятно,

очень повлияло то, что события в мире сегодня можно увидеть. С приходом новых Телевизион­ных технологий, в особенности спутниковой и кабельной связи, правительства не могут установить контроль над тем, что видят их граждане. Как и в Китае, коммунистические партии Советского Союза и стран Восточной Европы раньше жестко контролировали те­леканалы, каждый из которых принадлежал государству и управлялся им. Но распростра­нение спутникового вещания открыло многим доступ к телепередачам с Запада, тем самым знакомя людей с иным взглядом на их жизнь и давая возможность определить степень прав­ды правительственной пропаганды.

Растущая популярность Интернета усили­вает эту тенденцию, облегчая прямое общение между индивидами и группами людей по всему миру. Интернет и сложные телекоммуникаци­онные системы позволяют мгновенно пере­давать фото- и письменные материалы. Сего­дня мы живем в «открытом информационном мире» — таком, в котором авторитарным пра­вительствам значительно труднее контролиро­вать поток информации (хотя многие до сих пор пытаются это сделать — см. врезку на этой странице). Эта «информатизированная» среда дает правительствам все меньше возмож­ностей полагаться на старые формы власти; она подрывает легитимность тех правительств,

378