Глава 4. Социальное взаимодействие и повседневная жизнь

4. Мадрик: Привет, красотка. Привет, кра­ сотка.

Она продолжает идти, не удостаивая его вни­манием.

5. Мадрик: Извини меня, извини. Я знаю, ты слышишь меня.

Тогда он обращается к белой женщине лет тридцати.

6. Мадрик: Я гляжу на тебя. Ты выглядишь прекрасно, знаешь.

Она не обращает на пего внимания.

Мягкое «начало» и «завершение» беседы — главное требование вежливости, предъявляе­мое горожанами друг к другу. Дюнайер и Мо-лоч обнаружили, что эти решающие момен­ты разговора представляли большую проблему в общении между мужчинами и женщинами. В тех случаях, когда женщины сопротивлялись попыткам завести разговор, мужчины не об­ращали на это внимание и продолжали на­стаивать. Если же мужчинам удавалось начать разговор, они также могли пропустить мимо ушей намеки женщин па желание его тут же прекратить:

1. Мадрик: Привет, красотка.

2. Женщина: Привет, добрый день.

3. Мадрик: Ты в порядке?

4. Мадрик: Знаешь, ты выглядишь прекрас­ но. Мне правится, как у тебя заколоты волосы.

5. Мадрик: Ты замужем?

6. Женщина: Да.

7. Мадрик: Л?

8. Женщина: Да.

9. Мадрик: А где кольцо?

10. Женщина: Оно у меня дома.

11. Мадрик: У тебя оно дома?

12. Женщина: Да.

13. Мадрик: Можешь сказать, как тебя зовут?

14. Мадрик Меня зовут Мадриком, а тебя?

Она не отвечает и продолжает свой пугь (Duneicr and Mololch 1999, 1274).

В данном случае Мадрик использует де­вять из четырнадцати высказываний с целью завязать разговор и склонить женщину к от­ветам. Уже из одной записи разговора на бу­маге очевидно, что женщине он не интересен, но еще яснее ее нежелание вести этот раз­говор проявляется, когда проведен анализ его магнитофонной записи. Если женщина и дает ответы, то всегда медлит с ними, а Мадрик тот­час отвечает, иногда его реплики перекрывают

ее слова. Хронометраж разговора — очень точ­ный индикатор: в большинстве случаев повсе­дневного взаимодействия замедления с отпе­том даже на долю секунды достаточно для то­го, чтобы дать попять о желании сменить тему разговора. Не выполняя эти неписаные прави­ла общения, Мадрик вел разговор в «формаль­но грубой» манере. В свою очередь, женщина поступала точно так же, не обращая внимания на неоднократные попытки Мадрика завязать с ней разговор.

Дюнайер и Молоч утверждают, что имен­но «формально грубая» манера уличных диа­логов создает проблему прохожим. Особенно белым ныо-йоркцам, придерживающимся ли­беральных взглядов на политику, совершенно неловко прибегать к такой манере общения. Вместе с тем, если общепринятые правила, как начать и закончить разговор, не выполняются, люди испытывают глубокое и необъяснимое чувство опасности.

Авторы книги используют понятие ван­дализм взаимодействия для описания тех случаев, когда «зависимый человек подрывает молчаливо признанные основы повседневно­го взаимодействия, которые имеют значение для тех, у кого больше власти» (Duneier and Molotch 1999, 1288). Дюнайер и Молоч от­мечают, что зачастую на улице люди все же следуют принятым в повседневной жизни нор­мам речи, общаясь друг с другом, хозяевами местных магазинов, полицейскими, родствен­никами и знакомыми. Однако если им заблаго­рассудится, люди могут нарушить неписаные нормы повседневного разговора, чем приво­дят прохожих в замешательство. По мнению авторов, «вандализм взаимодействия лишает его жертв способности ясно сказать, что про­изошло» куда больше, чем физическое насилие или словесное оскорбление.

Проведенное Дюнайером и Молочем ис­следование вандализма взаимодействия дает еще один пример двусторонней связи меж­ду взаимодействием па микроуровне и фак­торами, действующими па макроуровне. Для мужчин с улицы белые женщины — законная «цель» такого общения — выглядят непривет­ливыми, холодными и неспособными испыты­вать сочувствие. Женщины же зачастую усмат­ривают в поведении мужчин доказательство того, что они действительно опасны и лучше всего их избегать. Вандализм взаимодействия тесно связан со всей структурой классовых, статусных, тендерных и расовых отношений.

Социальные правила и беседа

87

Боязнь и страх, вызванные подобным обще­нием на улицах, упрочивают общественное положение и влияние тех, кто там находится, что, в свою очередь, оказывает влияние на вза­имодействия как таковые. Вандализм взаимо­действия является частью «самовоспроизводя­щейся системы взаимной подозрительности и неучтивости».

Формы беседы

Прослушивание магнитофонной пленки ли­бо чтение записи беседы, в которой ты сам принял участие, отрезвляет. Беседы намного менее плавны, более прерывисты и граммати­чески неправильны, нежели представляет себе большинство людей. Участвуя в повседневном разговоре, мы склонны думать, будто говорим хорошо отшлифованным языком, поскольку не отдаем себе отчет об известной нам подо­плеке произносимых слов. Однако подлинные разговоры совсем не похожи на те, которые описаны в романах, где персонажи говорят отлично составленными и грамматически пра­вильными фразами.

В том же смысле, как и относительно ра­боты Гоффмана о гражданском невнимании, можно было бы предположить, что анализ обычных бесед имеет второстепенное зна­чение по сравнению с главными задачами социологии. Фактически именно по этой при­чине многие социологи подвергли критике этнометодологический подход. Все же кое-какие доводы в пользу того, почему рабо­та Гоффмана столь значима для социологии, применимы и к этнометодологии. Исследова­ние повседневных разговоров показало, какую сложность представляег умение владеть язы­ком, коим обладают обычные люди. Огромные трудности, сопряженные с программировани­ем компьютеров для выполнения тех задач, которые без всяких усилий осуществляются говорящими людьми, свидетельствуют об этой сложности. Магнитофонные пленки из Уотер-гейта были всего лишь записями разговоров президента Никсона с его советниками, но они дали некоторое представление о том, как поль­зуются властью ее высшие эшелоны (Molotch andBoden 1985).

Реакции-восклицания

Некоторые высказывания не представляют со­бой разговор, а состоят из невнятных воскли­цаний или того, что Гоффман назвал реак-

циями-восклицаниями (Gqffman 1981). Пред­ставьте, что кто-то говорит «Ой!», опрокинув либо уронив какую-нибудь вещь. «Ой!» кажет­ся всего лишь элементарной "инстинктивной реакцией, отчасти похожей на моргание, ко­гда чья-то рука стремительно приближается к вашему лицу. Однако это вовсе не вынуж­денный ответ, о чем свидетельствует тот факг, что человек обычно не восклицает так, будучи один. «Ой!», как правило, обращено к присут­ствующим. Восклицание показывает им, что оплошность совершена мгновенно, она незна­чительна и совсем не ставит под сомнение способность человека контролировать свои действия.

Говорят «Ой!» лишь при мелких неудачах, а не тогда, когда происходят крупные ката­строфы и большие несчастья, и это также ука­зывает на то, что такое восклицание участвует в целенаправленном управлении частностями общественной жизни. Более того, им может воспользоваться тот, кто наблюдает за дру­гим человеком, либо скрывает опасность, как, например, в том случае, если родитель, играю­чи, подбрасывает вверх ребенка. Сигнал «Оп, малыш!» скрывает от него тот краткий миг, во время которого ребенку может показаться, что контроль над ситуацией утрачен.

Все это, возможно, выглядит натяжкой и преувеличением. Зачем утруждать себя по­дробным анализом нелогичных высказыва­ний? Разве, как явствует из приведенного при­мера, мы придаем такое большое внимание сказанному? Разумеется, не придаем, действуя осознанно. Однако очень важно, что чрез­вычайно сложный, непрерывный контроль за тем, как мы выглядим и что делаем, нам кажет­ся само собой разумеющимся. Когда происхо­дят взаимодействия, от нас никогда не требу­ется, чтобы мы лишь присутствовали на месте действия. Как и другие люди, мы фактически ожидаем, что взаимно проявим, по выражению Гоффмана, «ре]улируемую бдительность». Обя­занность каждого человека заключается в том, чтобы все время наглядно показывать другим свое знание обычных практик повседневной жизни.

Оговорки

«Ой!-> — ответная реакция на маленькую непри­ятность. Еще мы делаем ошибки в речи и про­изношении во время бесед, лекций и в прочих речевых ситуациях. В исследовании о «пси­хопатологии повседневной жизни» Зигмунд