Глава II

Языковое сознание в постструктуралистской интерпретации

Последнее заслуживает осо-

бого внимания. Языковое созна-

ние в современной постструкту-

ралистской интерпретации пони-

мается как принципиально неста-

бильное, динамически подвижное

образование, способное существенно видоизменяться в зависимо-

сти от того языкового материала, с которым оно сталкивается и

который в той или иной мере, но обязательно при этом принимает

участие в его конституировании. Иными словами, каждый текст

(при общей текстуализации мира текстом может быть и новая

жизненная ситуация, прочитывая которую, индивид может счесть

для себя необходимым сменить форму ролевого поведения, чтобы

вписаться в другие условия -- нормы существования) предлагает

воспринимающему сознанию определенную речевую позицию, тем

или иным образом конституирующую его воображаемую связ-

ность и целостность.

Именно из этого исходил Истхоуп, предлагая свое объясне-

ние отличия модернистского романа от реалистического: "Роман

по мере того, как он выстраивает нечто связно воспроизведенное

-- характер, рассказ или "то, что происходит", -- обеспечивает

позицию для говорящего субъекта (теперь уже читателя) как

субъекта высказывания; по мере того, как он участвует в процес-

се конструирования -- через язык, стилистические эффекты с

целью создать ощущение характера, через повествование, -- он

порождает читателя как субъекта акта высказывания. Решающим

является тот факт, что в классическом реалистическом романе, где

высказывание выдвигается на первый план за счет акта высказы-

вания, читателю предлагается позиция субъекта высказывания, в

то время как позиция субъекта акта высказывания отвергается.

Модернистский же текст, нацеленный на демонстрацию процесса

своего собственного акта высказывания, разрушает стабильность

читателя как субъекта высказывания-результата" (130, с. 137).

Нельзя утверждать, что Лакан предложил целостную про-

грамму теоретической аннигиляции понятия субъекта -- в этом

отношении, как мы видели, он был лишь одним из первых, кто

пошел по этому пути, -- более молодые поколения постструкту-

ралистов были гораздо решительнее в этом вопросе. Специфика

позиции Лакана заключается в том, что он выступил еще на фоне

экзистенциалистской парадигмы мышления с ее постулатами

нравственного выбора и индивидуальной ответственности челове-

ка, парадигмы, которая в своей основе оставалась в рамках

81

ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ

(следуя французской культурной традиции) картезианского пред-

ставления о субъекте и его "Я" (например, "психоаналитический

экзистенциализм" Сартра). Эта традиция рассматривала индиви-

да как рационально и сознательно действующее лицо, как автора

своих поступков, способного понять причину своего действия.

Таким образом, она была твердо укоренена в философии авто-

номности существования индивида и рациональности выбора.

Дебиологизация фрейдизма

Для Лакана же собственно

не существует грани между "Я"

и обществом, поскольку, с его

точки зрения, люди становятся

социальными существами лишь с усвоением языка, так как имен-

но язык якобы и конституирует нас как субъектов. В отличие от

Фрейда, хотя и исходя из него, Лакан пытался дебиологизиро-

вать человеческое сознание, утверждая, что биология всегда ин-

терпретируется субъектом, будучи преломленной через язык, по-

этому для французского ученого не существует тела до и прежде

языка. В этом отношении он четко демонстрирует свою исходную

панъязыковую установку, характерную для структурализма и

постструктурализма. Как пишет по этому поводу Саруп, "можно

было бы сказать, что, сместив все определения с биоло-

го-анатомического уровня на символический, он (Лакан. --

И. И.) показал, как культура накладывает свой смысл на анато-

мию" (261, с. 8).

Несомненно, что Лакан в известной степени дебиологизиро-

вал учение Фрейда, переведя его в символический план, который

он рассматривал как проявление культуры; однако, на мой

взгляд, не следует и преувеличивать значение и кардинальность

этой тенденции, здесь он развивался в русле широкого неофрей-

дистского течения, был одним из самых ярких его представителей,

и пусть в ослабленной форме, но все равно за пределы общей

пансексуальной направленности современной западной мысли он

не вышел, а как раз наоборот, в значительной степени способст-

вовал своим авторитетом укреплению и распространению этой

столь влиятельной тенденции.

И дело не в том, что он резко отрицательно относился не

только к бихевиористским психологам, к которым он относил

также и И. Павлова и Б. Ф. Скиннера и американских эгопси-

хологов Э. Фромма и К. Хорни, а в том, что он критиковал,

особенно двух последних, за непонимание истинного смысла

Фрейда, за то, что они якобы разбавили и смягчили его идеи о

82