Глава II

женщины в оформлении структуры сознания человека. Если объ-

ективно оценивать их усилия, то придется охарактеризовать их

как стремление создать новую мифологию, чтобы не сказать,

мистику женщины. Кристева, например, постулирует существова-

ние фигуры "оргазмической матери", "матери наслаждения", в

которой соединились признаки материнского и сексуального, при-

чем исследовательница связывает ее бытие с бытием

"искусства-в-языке", или "языка-искусства" как "материнского

наслаждения" (202, с. 409-435).

Здесь Кристева откровенно вступает в область активного

мифотворчества, особенно характерного для нее с середины 70-х

годов. Она интенсивно перерабатывала и интерпретировала эрос-

ную символику Платона, особенно его аналогию между понятия-

ми "матери" и "материи" (как праматери всего), переосмысляя

их в неофрейдистском ключе. При этом в духе популяризирован-

ной Дерридой манеры Хайдеггера играть словами, созвучиями и

неологизмами она, например, определяет женское начало как про-

странство не только письма, но и истины -- "le vreel" (от le vrai

и le reel), что условно можно перевести как "реально истинное",

и от vrai-elle -- "она-истина", чтобы подчеркнуть женскую при-

роду этого понятия) (145, с. II). Эта истина, утверждает Кристе-

ва, "не представляема" и "не воспроизводима" традиционными

средствами и лежит за пределами мужского воображения и логи-

ки, мужского господства и муж-

ского правдоподобия.

"Категорическая женщина" отказывается от комплекса кастрации

В подобного рода научной

фантастике Кристева далеко не

одинока. Близкая ей по духу и

методологии Люс Иригарай так-

же призывает женщин признать

свою силу как проявление прафеномена "земля-

мать-природа / воспроизводительница" и предпринимает попыт-

ки создать собственную мифологию, оправдывающую это трие-

динство. В принципе и более трезвая С. Кофман, далекая от со-

блазна мифотворчества, в своей "Загадке женщины" (196) идет

тем же путем. Демонстрируя преобладание символа матери в тео-

рии Фрейда, Кофман представляет ее не только как загадку,

которую нужно разгадать и расшифровать, но и как истинную

учительницу правды. На этой основе она развивает понятие

"категорической женщины", отказывающейся принять как неиз-

бежность комплекс кастрации, приписываемый ей Фрейдом и в

известной степени Дерридой, и вместо этого утверждающей свою

145

ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ

собственную сексуальность, по своей приводе двойственную и

принципиально неопределимую.

В определенной степени все эти теории так или иначе связа-

ны с концепцией бисексуальности женщины, выдвинутой

Фрейдом и получившей поддержку в модели Дерриды, согласно

которой и мужчина, и женщина оба являются вариантами

"архиженщины". Как мы видели, все усилия французских теоре-

тиков феминистской критики были направлены на переворот, на

опрокидывание традиционной иерархии мужчины и женщины, на

доказательство того, что женщина занимает по отношению к

мужчине не маргинальное, а центральное положение, а все кон-

цепции о ее неполной сексуальности являются попытками муж-

ской психологии утвердить свою самотождественность за счет

суверенных прав личности женщины, обходя при этом сложность

полового самосознания человека, независимо оттого, к какому

полу он (или она) принадлежит.

 

Задачи феминистской критики

Иными словами, представи-

тели французской феминистской

критики стремятся: во-первых,

доказать более сложный, чем это

традиционно считается, характер

полового самосознания; во-вторых, восстановить (чтобы не ска-

зать большего) роль женщины в рамках психоаналитических

представлений; и в-третьих, разоблачить претензии мужской пси-

хологии на преобладающее положение по сравнению с женщиной,

а заодно и всю традиционную культуру как сугубо мужскую и,

следовательно, ложную. Самотождественность мужского созна-

ния, пишет в этой связи Ш. Фельман, и "господство, на которое

оно претендует, оказывается как сексуальной, так и политической

фантазией, подрываемой динамикой бисексуальности и риториче-

ской взаимообратимостью мужского и женского начал" (136,

с. 31).

Разумеется, теоретическая экзальтация в вопросе о женской

эмансипации может принимать различные формы, и у некоторых

французских теоретиков само понятие женщины стало выступать

в качестве любой радикальной силы, подрывающей все концеп-

ции, предпосылки и структуры традиционного мужского дискурса.

В этом отношении показательно их сравнение с американскими

феминистками, которых, как уже отмечалось, в первую очередь

интересовали (по крайней мере в 70-х годах) более практические

вопросы социального и политического характера, а также специ-

фика женского восприятия литературы, практические проблемы

146