Глава III

шении, хотя в нем явно преобладают американские авторы, до

недавнего времени традиционно относимые к представителям так

называемого черного юмора. Помимо уже упоминавшихся имен,

исследователь включает в свой список имена Джона Хоукса, Ри-

чарда Браутигана, Доналда Бартелма, Курта Воннегута, Роналда

Сьюкеника, Леонарда Майклза, Джона Барта, Томаса Пинчона,

Роберта Кувера, Реймонда Федермана, Владимира Набокова,

англичан Джона Фаулза и Эдварда Бонда, латиноамериканцов

Хулио Кортасара, Хорхе Луиса Борхеса и Карлоса Фуэнтеса и

др.

Постмодернизм для Фоккемы -- прежде всего особый

взгляд на мир, -- "продукт долгого процесса секуляризации и

дегуманизации" (144, с. 80). Если в эпоху Возрождения, по его

мнению, возникли условия для появления концепции антропоцен-

трического универсума, то в XIX и XX столетиях под влиянием

наук -- от биологии до космологии -- стало все более затрудни-

тельным защищать представление о человеке как о центре космо-

са: "в конце концов оно оказалось несостоятельным и даже неле-

пым" (там же, с. 82).

Обильно в данном случае цитируемые апокалиптические

предсказания ученых о неизбежной энтропии, наступлении либо

вечного холода, либо невыносимой для человеческого существова-

ния жары в необозримом будущем, перемежаются с пессимисти-

ческими вещаниями о возможном самоуничтожении рода людей в

будущем уже не столь отдаленном и, как правило, привлекаются

для подтверждения "неизбежного заключения, что человек -- в

результате не более чем просто каприз природы, а отнюдь не

центр вселенной" (там же).

Реализм как иерархия и постмодернизм как ее отрицание

При этом утверждается, что

реализм в литературе основыва-

ется на непоколебимой иерархии

материалистического детерминиз-

ма и викторианской морали.

Пришедший ему на смену симво-

лизм характеризуется как теоретическая концепция, постулирую-

щая наличие аналогий (корреспонденции) между видимым миром

явлений и сверхъестественным царством "Истины и Красоты". В

противовес символистам, не сомневавшимся в существовании

этого высшего мира, модернисты, отмечает Фоккема, испытывали

сомнения как относительно материалистического детерминизма,

так и "жесткой эстетической иерархии символизма". Вместо этого

они строили различные догадки и предположения, стремясь при-

159

ПОСТМОДЕРНЫЙ ЛИК СОВРЕМЕННОСТИ

дать "гипотетический порядок и временный смысл миру своего

личного опыта" (там же).

В свою очередь, постмодернистский взгляд на мир характе-

ризуется убеждением, что любая попытка сконструировать модель

мира -- как бы она ни оговаривалась или ограничивалась эпи-

стемологическими сомнениями -- бессмысленна. Создается впе-

чатление, пишет Фоккема, что постмодернисты считают в равной

мере невозможным и бесполезным пытаться устанавливать ка-

кой-либо иерархический порядок или какие -либо системы приори-

тетов в жизни. Если они и допускают существование модели ми-

ра, то основанной лишь на "максимальной энтропии", на

"равновероятности и равноценности всех конститутивных элемен-

тов" (там же, 82-83).

В своей характеристике мировоззрения постмодернистов

Фоккема не оригинален, аналогичных взглядов придерживаются,

в частности, Ихаб Хассан (176, с. 55), да и вообще подобная

точка зрения весьма распространена среди западных ученых.

Фоккему отличает лишь акцент на полемической природе постмо-

дернизма, направленной, по его мнению, против модернизма

(пожалуй, эта сторона постмодернизма разработана у него более

тщательно и подробно, чем у других исследователей данной темы,

см.: 143), а также попытка дать обобщенно структурированное

представление об основных элементах постмодернистского миро-

видения. Однако подобный суммарный взгляд страдает весьма

существенным схематизмом и явным упрощением, далеко не от-

ражающим своеобразие модернистского мироощущения и причи-

ны, его породившие.

Общая характеристика взглядов постмодернистов дается

крайне абстрактно, и этому есть вполне понятные объяснения.

Во-первых, Фоккему интересуют только формальные принципы

того, что можно назвать дискурсивной организацией литератур-

ного текста. Во-вторых, само его понимание постмодернизма на-

столько широко и охватывает столь разных по своим взглядам

(социальным и эстетическим), позициям и установкам писателей,

что кроме как на весьма абстрактном уровне анализа их и нельзя

объединить. Но эта же абстракция дает основания для вопроса о

правомочности данного объединения, иными словами, порождает

сомнения в действительности существования самого постмодер-

низма, по крайней мере в том виде, как его понимает критик.

Фоккема убежден, что постмодернизм как литературное те-

чение в значительной степени был порожден "полемикой против

модернизма" (144, с. 83), и, очевидно, в этом с ним можно со-

160