Глава II

и, следовательно, идеологической обусловленности сознания каж-

дого индивида; и, во-вторых, из утверждения о якобы фатальной

непроясненности, неосознанности своего положения, своей идео-

логической обусловленности, проявляемой всякой личностью.

Особенно эта политическая неосознанность характерна для писа-

теля, имеющего дело с таким культурно опосредованным артефак-

том, как литературный текст, представляющим собой "социально

символический акт" (там же, с. 20). Таким образом, утверждает-

ся, что любой писатель при своей обязательной политической ан-

гажированности оказывается неспособен ее осознать в полной

мере. Выявить это политическое бессознательное и является зада-

чей работы Джеймсона. Ограничиваясь пределами письменно

зафиксированного сознания, критик и всю историю человечества

определяет как целостное в своем единстве коллективное повест-

вование, связывающее прошлое с настоящим. Это повествование

характеризуется единой фундаментальной темой: "коллективной

борьбой, цель которой -- вырвать царство Свободы из оков цар-

ства Необходимости" (там же, с. 19). По мнению Джеймсона,

концепция политического бессознательного поможет выявить ис-

комое им единство этого непрерывного повествования --

"рассказа истории", т. е. ее логи-

ку и "диалектику".

Структурная причинность вместо экспрессивной причинности у Альтюссера

Автор исследования разде-

ляет критику Л. Альтюссера

"экспрессивной причинности",

восходящей к лейбницевской

концепции "выражения". "Она,

-- пишет Альтюссер, -- в прин-

ципе предполагает, что любое

целое сводимо к своей внутрен-

ней сущности, в которой элементы целого являются всего лишь

феноменальными формами выражения этого внутреннего принци-

па сущности, наличного в каждой точке целого, так что в любой

момент можно написать уравнение: такой-то элемент

(экономический, политический, юридический и т. д....) = внут-

ренней сущности целого" (44, с. 188-189).

Для Альтюссера и солидарного с ним Джеймсона подобное

понимание причинности -- прежде всего в историческом плане

-- представляется явно механистическим и является всего лишь

одним из видов широко распространенной "интерпретативной

аллегории", в которой последовательность исторических событий

или текстов и других культурных артефактов, переосмысляется в

115

ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ

терминах некоего глубинного и "фундаментального", или

"доминантного", повествования. Таким "аллегорическим доми-

нантным повествованием" может быть, например, катастрофиче-

ское видение истории у Шпенглера или циклическое у Вико.

Вместо этого Альтюссер выдвигает понятие структурной

причинности, связанной с концепцией видимого отсутствия при-

чины у Спинозы. Французский философ стремится придать сво-

ему толкованию структуры диалектический характер неразрывной

связи целого и его частей, когда первое немыслимо без второго и

не может быть сведено к какой-либо внешней по отношению к

ним схеме, т. е. не может быть внеположным своим составляю-

щим, а наоборот, только в них и способным себя выразить. Та-

ким образом, структура у Альтюссера выступает не как органи-

зующий принцип, навязывающий элементам структуры схему их

организации, идею порядка, существовавшую еще до образования

самой структуры, а как нечто имманентно присущее этим элемен-

там в их совокупности и возникшее в результате их взаимодейст-

вия. В этом смысле структура и называется философом отсутст-

вующей причиной, поскольку проявляется только в результатах

своего воздействия, в своих элементах и лишена статуса автоном-

ной независимой сущности.

Опираясь на эту теорию Альтюссера, Джеймсон вместо

"вульгарно марксистской теории уровней" (191, с. 32), основы-

вающейся на соотношении базиса и надстройки, где "главной

определяющей инстанцией" является экономика, предлагает схему

"альтюссеровского понимания проблемы", в которой способ про-

изводства отождествляется со структурой в целом или со

"структурой во всей ее совокупности" (там же). В соответствии с

подобными взглядами Джеймсон и трактует историю, понимая ее

как отсутствующую причину всех поступков и мыслей людей, так

как "она доступна нам только в текстуальной форме, и наша по-

пытка постичь ее, как и саму реальность, неизбежно проходит

через предварительную стадию ее текстуализации, нарративиза-

ции в политическом бессознательном" (там же, с. 35).

Джеймсон утверждает, что марксистская в его понимании

теория литературы способна включать в себя другие

"интерпретативные модусы и системы" (там же, с. 47) и что

методологическая ограниченность последних всегда может быть

преодолена при одновременном сохранении их позитивных досто-

инств посредством "радикальной историзации их ментальных опе-

раций" (там же). С этих позиций и явно статическая, по его при-

знанию, аналитическая система французского семиотика

116