§ 4. Международная правосубъектность индивида

в международном праве защиты прав человека

Международная правосубъектность индивида является предметом теоретических дискуссий, которые ведутся на протяжении ряда лет юристами-международниками и представителями других отраслей правоведения. Диапазон мнений, который выявился в процессе обсуждения этой проблемы, довольно широк: от уверенного признания до полного отрицания с промежуточными позициями частичного признания и указания на специфический характер данной правосубъектности. Следует заметить, что в основном обсуждение проходит вне связи с проблемой уважения и защиты прав человека, хотя наиболее целесообразной представляется такая постановка вопроса: какие позитивные последствия имело бы признание индивида субъектом международного права и что он теряет в отсутствие этого признания? Совершенно очевидно, что признание или непризнание является субъективной оценкой, имеющей смысл только в том случае, если она влияет на возможности реализации определенных интересов индивида при наличии у него объективной способности к этому.

Можно взглянуть на проблему международной правосубъектности индивида и с другой точки зрения: будет ли способствовать ее признание достижению общечеловеческих целей. Чтобы найти ответы на эти вопросы, обратимся к принципиальным характеристикам субъекта международного права.

В общей теории права сложилось устойчивое представление о субъекте как участнике отношения, урегулированного правовыми нормами, т.е. носителе прав и обязанностей, установленных этими нормами. Если исходить из этого определения, то субъектом международного права является участник международных отношений. Международные отношения в традиционном понимании - это отношения между народами, а с учетом их политической организации - между государствами. Очевидно, что при данном подходе индивид не может считаться субъектом международного права. Не меняет сути дела и расширительное толкование международных отношений как выходящих за рамки (территории, юрисдикции) одного государства. В этом случае следует разграничивать межгосударственные отношения, отношения, осложненные иностранным элементом, транснациональные отношения <1>. Для каждого из этих видов существует свой правовой регулятор, соответственно международное право, международное частное право и транснациональное право. Индивид является участником только одной из указанных разновидностей - отношений, осложненных иностранным элементом. Нельзя отрицать роли международного (публичного) права в регулировании этих отношений, однако применяется оно в этом случае не непосредственно, а через обязательства государств, возникающих для них в силу участия в межгосударственных соглашениях или в силу международно-правового обычая.

--------------------------------

<1> О транснациональных отношениях см.: Мережко А.А. Транснациональное торговое право. Киев, 2002; Шумилов В.М. Концепция глобальной правовой системы // Юрист-международник. 2003. N 3. С. 46 - 52.

В то же время современное международное право содержит немало положений, непосредственно относящихся к индивиду. Примером тому может служить весь нормативный массив международного права прав человека. Реализация указанных норм происходит преимущественно во внутригосударственных отношениях, а международное право становится регулятором этих отношений <1>.

--------------------------------

<1> О международном праве как регуляторе внутригосударственных отношений см.: Канашевский В.А. Международное право и гражданское законодательство России. М., 2004.

Данный факт используется в качестве еще одного аргумента для вывода об обладании индивидом прав и свобод, основанных на международном праве. Однако с таким утверждением трудно согласиться, поскольку и в этом случае наблюдается посредство государства, без согласия которого никакие нормы международных договоров не могут действовать или применяться в национальном правопорядке. Оно выражается использованием различных способов имплементации международно-правовых норм в правовую систему государства, включая прямое действие, но каждый из способов избирается в добровольном порядке. Как правило, прямое действие имеет место в случае пробела в национальном законодательстве и характеризуется более простой процедурой применения, поскольку нет предмета для сравнения с положениями международного права. Но оно никак не означает отрицания роли государства в обеспечении прямого действия. В действительности эти положения адресованы именно ему и имеют своей целью не наделение индивида правами и свободами, а установление обязательств государств по обеспечению и защите этих прав и свобод. И у индивида они возникают не по факту закрепления в международном договоре, а в результате правореализационной деятельности соответствующего государства.

В то же время было бы ошибочно и переоценивать роль государства. Действительно, с формально-правовой точки зрения определение правового положения личности происходит в рамках внутреннего права, но можно ли утверждать сегодня, что власть государства абсолютна, что поведение государства, грубо и массово нарушающее основополагающие права и свободы своих граждан, безнаказанно? Как указывается в отечественной литературе, "вопрос о взаимоотношении личности и государства не может рассматриваться с точки зрения подчинения индивида государству" <1>. Кроме того, в ходе обсуждения проблем конституционного развития России, в частности, активно проводилась мысль о преобладании права личности над суверенитетом государства <2>.

--------------------------------

<1> Хабиров Р.Ф. Права человека на стыке правовых систем: некоторые теоретические проблемы // Применение международных договоров в области прав человека в правовой системе Российской Федерации: Материалы всероссийской научно-практической конференции. Екатеринбург, 2003. С. 90.

<2> См.: Колотова Н.В. Российское государство и право на рубеже тысячелетий (Всероссийская научная конференция) // Государство и право. 2000. N 7. С. 11.

Еще более убедительными признаками международной правосубъектности индивида выглядят уголовная ответственность индивида, предусмотренная международным правом, и обращение в международные органы. Однако и против них выдвигаются заслуживающие внимания доводы. "Говорить об уголовной ответственности индивидов согласно международному праву как о чем-то равнозначном международно-правовой ответственности государств с целью доказать возможность наделения индивидов международной правосубъектностью, - пишет С.В. Черниченко, - не более логично, чем доказывать, что государства могут быть посажены на скамью подсудимых наравне с индивидами... Эти лица нарушают нормы уголовного, а не международного права. Такие нормы, если они содержатся в уставах международных судебных органов, могут формально не включаться во внутреннее право государств, однако их "переадресовка" (имеется в виду - государствам. - Авт.) все равно происходит, когда возникает вопрос об их непосредственном применении к индивидам" <1>. По сути, речь идет о том, что, как и в случае с правами и свободами, положения международно-правовых актов об ответственности индивидов устанавливают права и обязанности государств по привлечению индивидов к уголовной ответственности. Кроме того, представляется спорным применение понятия уголовной правосубъектности к индивиду. Лицо, совершившее уголовное преступление, становится объектом уголовно-правового воздействия, которое может быть основано как на национальном, так и на международном уголовном праве.

--------------------------------

<1> Черниченко С.В. Еще раз о международной правосубъектности индивидов // Московский журнал международного права. 2005. N 4. С. 25.

Обращение индивидов в международные органы в целях защиты прав и свобод является правом, предусмотренным международными договорами и обеспечиваемым обязательствами государств - участников данных договоров <1>. Данное право составляет основу процессуального статуса физического лица в рамках международных механизмов и процедур. Есть мнение, что особенностью названного статуса является отсутствие жесткой привязки субъективных прав индивида к государственному усмотрению. В подтверждение делается ссылка на формулировку ст. 1 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод: "Высокие договаривающиеся стороны обеспечивают каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы..." <2>.X

--------------------------------

<1> См. об этом также: Тюрина Н.Е. Статус индивида в международном праве и проблема его защиты // Права человека: теория и практика: Сборник научных трудов. Нижнекамск, 2002. С. 171.

<2> См.: Захаров Т.В. Материально-правовой статус частного лица в системе международно-правовой защиты прав человека // Международное и европейское право: проблемы определения защиты демократии, правового государства и прав человека: Тезисы докладов международного форума. Н. Новгород, 2004. С. 65.

Действительно, цитируемый текст уже не оставляет места усмотрению для субъекта договора. Из него следует обязательство обеспечить права и свободы, но это обязательство подлежит реализации путем совершения государством определенных действий, без которых провозглашенные Конвенцией права не дойдут до адресата. Очевидно, что право на обращение в международные органы носит процессуальный характер и не превращает индивидов в субъекты международного права. Оно сходно с другими правами и свободами в том, что возникает благодаря государству, но отличается от них характером обеспечения. Государство признает это право индивида на обращение в международные органы и не препятствует его реализации. Его использование является своего рода контрмерой со стороны индивида по отношению к государству, так как обусловлено невыполнением обязательств государства по обеспечению и защите какого-то из других прав.X

Обращение в международные органы является юридическим фактом, порождающим самостоятельное правоотношение, которое никак нельзя назвать внутригосударственным: оно носит процессуальный характер и регулируется правилами (внутренними регламентами соответствующих органов), которые не являются нормами международного права.

Еще одним примером обоснования международной правосубъектности индивида является ссылка на международно-правовые акты, закрепляющие право индивида на повсеместное признание его правосубъектности. Об этом говорится в ст. 6 Всеобщей декларации прав человека, ст. 16 Международного пакта о гражданских и политических правах; в Международной конвенции о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей 1990 г. данное положение относится к соответствующей категории лиц - трудящимся-мигрантам. Однако при внимательном прочтении данных документов видно, что в них речь идет отнюдь не о международной правосубъектности, а о единообразном подходе к правовому положению индивидов во внутригосударственных отношениях, и в отечественной юридической литературе уже отмечалось неверное толкование текстов о правосубъектности индивида в приведенных документах <1>.X

--------------------------------

<1> См., например: Гуреев С.А. К вопросу о субъектах международного права // Российский ежегодник международного права 2000. СПб., 2001. С. 323 - 324.

Вывод может быть следующим: для признания индивида субъектом международного права достаточных оснований не находится, что тем не менее не должно быть поводом для сожалений. Ни в одном из исследований на эту тему не установлено, что отсутствие указанного качества негативно сказывается на обеспечении и защите прав индивида или приводит к ограничению его правосубъектности во внутригосударственных отношениях. Последнее представляется наиболее существенным, поскольку, как уже отмечалось, права и свободы индивида реализуются преимущественно во внутреннем правопорядке. К тому же признание его международной правосубъектности все равно не могло бы обеспечить индивиду участие в международном правотворчестве, тогда как именно способность создавать правовые нормы придает субъекту международного права особое свойство, без которого международная правосубъектность утрачивает смысл. Сообщество, в котором подобное могло бы иметь место, и право, которым регулировались бы отношения в таком сообществе, уже не будут международными. Это было бы какое-то другое сообщество и другое право.

В настоящее время, когда основной парадигмой мирового развития становится глобализация общественных отношений, возникает вопрос о правосубъектности индивида в новом нарождающемся социуме. Ответ на него зависит от того, что будет представлять собой в этой системе правовой регулятор. По данному поводу можно строить различные предположения, однако эволюционный путь развития не оставляет альтернативы международному праву. Расширяя сферу своего действия на уровне межгосударственных отношений, оно все глубже проникает в национальные правовые системы и регулирует уже внутригосударственные отношения. Новые качества международного права придают ему глобальный характер. Тем не менее его природа остается неизменной и неизменными остаются критерии международной правосубъектности, что не позволяет пока причислить индивида к субъектам глобального права.

Не являясь субъектами международного правотворчества, индивиды все-таки оказывают на него свое влияние. Как отмечает С.В. Черниченко, непрямое участие индивидов в разработке и принятии норм международного права очевидно <1>. Под воздействием общественного мнения, неправительственных организаций, наиболее авторитетных специалистов и политических лидеров формируется международно-правовая позиция государств, и таким путем индивиды вносят определенный вклад в достижение общечеловеческих целей. Возрастает также роль индивидов в реализации международного права. В качестве экспертов в контрольных и судебных органах они оказывают также влияние на принятие решений, необходимых для поддержания международного правопорядка. Нельзя не признавать и роль личности в осуществлении представительских функций государства. При этом права и свободы, предусмотренные международным правом, способствуют формированию личности, адекватной задачам, стоящим перед обществом, независимо от его организации и масштаба. Следовательно, как справедливо было замечено И.И. Лукашуком, "главное - не формально провозгласить индивида субъектом международного права, а найти реальные пути обеспечения прав человека во взаимодействии национального и международного права" <2>.

--------------------------------

<1> См.: Черниченко С.В. Еще раз о международной правосубъектности индивидов // Московский журнал международного права. 2005. N 4. С. 22.

<2> Лукашук И.И. Международное право: Общая часть. М., 1996. С. 18.