§ 8. Международно-правовая ответственность государств

за нарушения прав человека

Тенденция развития международных отношений и сформировавшийся миропорядок последних 20 лет показали, что обеспечение и защита прав являются проблемой не только отдельных государств, но и всего мирового сообщества в целом. На укрепление международного консенсуса в отношении универсальности прав человека и расширение международного движения в защиту прав человека обратил особое внимание Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун в плане первоочередных действий. Было отмечено, что если двумя краеугольными камнями деятельности Организации Объединенных Наций являются безопасность и развитие, то третьей ее опорой служат права человека. Генеральный секретарь ООН выразил желание добиваться того, чтобы концепция "ответственности за обеспечение защиты" была реализована не на словах, а на деле, для того чтобы обеспечить своевременное принятие мер в ситуациях, когда над людьми нависает угроза геноцида, этнических чисток или преступлений против человечности <1>.

--------------------------------

<1> http://www.un.org/russian/sg/priority.shtml

Сегодня как на универсальном, так и на региональном уровне действует достаточно развитая международно-правовая система защиты прав человека. Несомненно, гарантом обеспечения стабильного функционирования данной системы является наличие ответственности государств за нарушение международно-правовых обязательств в области обеспечения и защиты прав и свобод человека, которая, в свою очередь, служит повышению уровня эффективности норм в данной области. Подобная ответственность государства наступает как перед государствами - участниками международных соглашений, так и перед индивидами, ставшими жертвой нарушения государством принятых на себя международных обязательств.

Проблему ответственности государств перед другими государствами и мировым сообществом в целом за нарушение прав человека следует рассматривать через призму Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН N 56/83 от 12 декабря 2001 г. "Ответственность государств за международно-противоправное деяние".

Что же касается ответственности государств перед индивидами, то процедура привлечения к ответственности государств закреплена в отдельных международно-правовых актах в области прав человека (например, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г.).X

Согласно ст. 1 Проекта статей об ответственности государств (далее по тексту - Проект) "каждое международно-противоправное деяние государств влечет за собой международную ответственность этого государства" <1>, которая в свою очередь порождает соответствующие юридические последствия. Международно-противоправное деяние имеет место, когда какое-либо поведение, состоящее в действии или бездействии, присваивается государству по международному праву и представляет собой нарушение международно-правового обязательства этого государства. Данное определение позволяет выделить два элемента (1 - действие или бездействие, присваивается государству по международному праву; 2 - нарушение международно-правового обязательства), при наличии которых можно говорить о международно-противоправном деянии. Эти элементы ранее были выделены в делах Phosphates in Morocco (1938) <2>, United States Diplomatic and Consular Staff in Tehran (United States of America v. Iran) (1981) <3> и др., рассмотренных Международным судом ООН. Содержание каждого из этих элементов раскрывается в соответствующих положениях Проекта.

--------------------------------

<1> См.: Российский ежегодник международного права 2002. СПб., 2002. С. 362 - 376.

<2> http:// www.worldcourts.com/ pcij/ eng/ decisions/ 1938.06.14_phosphates/

<3> http://www.icj-cij.org/docket/files/64/9783.pdf

Содержание первого элемента раскрывается в гл. 2 Проекта, где определяется поведение, присваиваемое государству. Следует согласиться с тем, что относительно ответственности государств вместо термина "вменение вины" уместно использовать термин "присвоение" <1>.

--------------------------------

<1> См.: Международное право: Учебник / Отв. ред. Ю.М. Колосов, В.И. Кузнецов. М., 1999. С. 277.

В доктрине имеются два различных подхода к вопросам вины и в соответствии с ними различают концепции субъективной и объективной ответственности. Что касается субъективной ответственности, то требуется доказывание умысла или неосторожности для привлечения государства к ответственности, чего не требуется в случае объективной ответственности. Сегодня превалирующей в доктрине международного права считается концепция объективной ответственности <1>. Это связано также с тем, что порой бывает тяжело определить наличие вины со стороны государства. Что же касается ответственности за нарушения прав человека, то независимо от вины государства привлекаются к ответственности по факту нарушения принятых ими международных обязательств. Кроме того, в ряде международных договоров содержатся положения о вине как элементе правонарушения. Так, согласно ст. 2 Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказания за него 1948 г. "геноцид означает любое из следующих деяний, совершенных с намерением..." <2>.X

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Статья И.И. Лукашука "Право международной ответственности" включена в информационный банк согласно публикации - "Международное публичное и частное право", 2002, N 2.X

<1> См.: Лукашук И.И. Право международной ответственности. М., 2004. С. 93.

<2> См.: Действующее международное право: В 3 т. / Сост. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. М., 1999. Т. 2. С. 68.

Поведение любого органа государства рассматривается как деяние данного государства по международному праву независимо от того, осуществляет ли этот орган законодательные, исполнительные, судебные или какие-либо иные функции, независимо от положения, которое он занимает в системе государства, и независимо от того, является ли он органом центральной власти или административно-территориальной единицы государства (ст. 4 Проекта). Как было отмечено выше, ответственность наступает как за действия, так и за бездействие данных институтов власти. В Проекте наряду с исполнительными, законодательными и судебными функциями говорится и об иных функциях, при этом они четко не формулируются. Проект точно не определяет, подразумеваются ли в данном случае коммерческие функции или функции acta jure gestionis. Кроме того, не всегда удается дать утвердительный ответ на вопрос, может ли какая-либо организация рассматриваться как орган государства в смысле данной статьи. Так, в деле Campbell and Cosans v. The United Kingdom (1982) Европейский суд по правам человека признал отвечающее правительство ответственным за события, произошедшие в государственных школах, поскольку государство взяло на себя ответственность за выработку общей политики в этой сфере <1>. Вполне ясно, что, говоря об иных функциях, следует иметь в виду функции государственных структур, не входящих в одну из трех ветвей власти, например действия органов местного самоуправления, института национального омбудсмена и т.д., действия или бездействие которых также могут быть присвоены государству.

--------------------------------

<1> http:// graduateinstitute.ch/ faculty/ clapham/ hrdoc/ docs/ echrcampbellcase.txt

Нарушение прав и свобод человека, как известно, происходит со стороны находящихся в наиболее тесных отношениях с индивидами органов исполнительной власти. Нарушение прав индивидов может иметь место как вследствие прямого действия со стороны исполнительных органов, так и их бездействия (например, оставления вышестоящей структурой исполнительной власти без рассмотрения решения нижестоящих органов, допустивших подобное нарушение). Допускают ответственность правительства также и за деяния и поведение законодательных и судебных органов.

Особое место в ряду исполнительных органов занимает действие лиц, входящих в состав вооруженных сил определенного государства, которое также присваивается государству. В целом воюющая сторона несет ответственность за все действия, совершаемые лицами, входящими в состав ее вооруженных сил. Здесь также важно упомянуть проблему привлечения к ответственности государства за нарушение прав человека представителями его вооруженных сил в составе контингента международных миротворческих сил или при проведении совместных военных мероприятий. Так, по делу Бранкович и другие против Бельгии и других 16 государств - членов НАТО заявители подали жалобу против 17 государств - членов НАТО на нарушение их права на жизнь и свободу, право на эффективное средство защиты, как гарантировано в ст. ст. 2, 10 и 13 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. По данному делу Европейский суд уточнил, что юридическая компетенция государства в первую очередь территориальная и в качестве общего положения определена и ограничена суверенными территориальными правами других относящихся к делу государств. Европейский суд заключил, что ст. 1 Конвенции отражает важное территориальное понятие, тогда как другие основы юрисдикции являются исключениями и требуют особых разъяснений в соответствии с особыми обстоятельствами каждого дела. Суд пришел к заключению, что экстерриториальная юрисдикция может быть определена в тех делах, где государство эффективно контролирует относящуюся к делу территорию и ее жителей либо как последствие военной оккупации, либо с согласия, приглашения или пособничества властей данной территории, применяющих хотя бы часть публичных полномочий, обычно применяемых данным государством. На этом основании Европейский суд отклонил жалобу заявителей о том, что в соответствии со ст. 1 Конвенции положительные обязательства распространяются на гарантирование прав, изложенных в Конвенции, в некотором смысле пропорционально уровню контроля, используемому в любой экстерриториальной ситуации <1>.X

--------------------------------

<1> См.: Ресс Георг. Ответственность государства за экстерриториальные нарушения прав человека. Дело Банкович // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. N 2.

Проблемным также является вопрос об ответственности за вред, причиненный гражданскому населению во время военных операций в других странах (к примеру, дело Никарагуа против США (1986)) <1>. Следует согласиться с мнением Дж. Кроуфорда, что действия вооруженных оппозиционных сил, воюющих, например, в гражданскую войну против правительственных сил государства, как правило, не должны присваиваться данному государству <2>. Тем не менее существуют ситуации, в которых поведение таких групп может быть связано с государством, на территории которого они действуют, или с другим государством. Именно там, где вооруженные оппозиционные силы действуют по указаниям либо под руководством или под контролем другого государства, поведение этих сил может быть присвоено этому государству. По этому поводу Международный суд ООН по делу о военной и военизированной деятельности в Никарагуа постановил, что, несмотря на наличие субсидий и другой поддержки, оказываемой этому государству со стороны Соединенных Штатов, нет четких доказательств, что Соединенными Штатами фактически осуществляется такая степень контроля во всех областях, чтобы утверждать, что контрас действует от его имени... Все формы участия Соединенных Штатов Америки сами по себе не означают, без дальнейших доказательств, что именно под их руководством осуществлялись насильственные действия, противоречащие правам человека и гуманитарному праву. Такие действия вполне могут быть совершены членами "контрас" без контроля Соединенных Штатов. Для привлечения к правовой ответственности Соединенных Штатов должно быть доказано, что это государство осуществляло эффективный контроль над военными или полувоенными операциями, в ходе которых были совершены предполагаемые нарушения.

--------------------------------

<1> http://www.icj-cij.org/homepage/ru/files/sum_1948-1991.pdf

<2> Crawford James. Human Rights and State Responsibility (http:// doddcenter.uconn.edu/ events/ sackler/ Crawford%20transcript.doc).

Несколько иную позицию заняла Апелляционная палата Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии. Так, по делу Тадича палата отметила, что негосударственные группы могут осуществлять государственные функции, когда правительство государства исчезло и осуществление подобной деятельности вызвано общественной необходимостью. В такой ситуации поведение негосударственных групп может быть отнесено на счет государства <1>.

--------------------------------

<1> www.icty.org/sid/7749-17k

Возможны случаи, когда действия государства в другой стране нарушают права не только иностранных граждан, но также и его собственных граждан. В данном случае государство также должно нести ответственность за действия своих исполнительных органов. Показательно в этом плане дело Ramirez de Arellano v. Weinberger (1984). По данному делу гражданин США утверждал, что в ходе военных маневров правительство Соединенных Штатов незаконно захватило и разрушило мясной завод, которым он владел и управлял в Гондурасе. Обвиняемые - должностные лица исполнительной власти - отрицали эти фактические утверждения. Окружной суд Колумбии отклонил иск на основании политического характера вопроса. Однако Апелляционный суд округа Колумбия отменил это решение, посчитав, что истец не просит суд, чтобы они проводили американскую внешнюю политику в Центральной Америке. Суд постановил, что проведение исполнительной властью внешней политики, свободной от необоснованного надзора судебных органов, не может дать исполнительному органу "карт-бланш", чтобы растоптать основные свободы и права собственности граждан этой страны <1>.

--------------------------------

<1> http:// homepage.ntlworld.com/ jksonc/ docs/ ramirez-de-arellano-745F2d1500.html

Защита прав человека от действий исполнительных органов приобретает важность при объявлении чрезвычайного положения, когда исполнительные органы осуществляют достаточное количество функций, входящих в компетенцию законодательных и судебных органов, что может привести к злоупотреблению полномочиями. В подобных ситуациях на второй план уходит даже необходимость исчерпания национальных средств правовой защиты при обращении в международные инстанции с целью защиты своих нарушенных прав. Кроме того, согласно ст. 9 Проекта при несостоятельности официальных властей и в условиях, требующих осуществления таких элементов власти, поведение лиц или группы лиц, фактически осуществляющих элементы государственной власти, может рассматриваться как деяние государств по международному праву.

Немаловажную роль в обеспечении и защите прав и свобод человека играет законодательный орган государства, так как этот орган является центральным звеном в имплементации международно-правовых обязательств государства. Именно непринятие или принятие не соответствующего международным обязательствам государства законодательных актов в области прав человека приводит впоследствии к нарушению прав человека. Хотя не всегда несоответствие внутригосударственного акта международно-правовым нормам свидетельствует о нарушении международно-правовых обязательств, разве только тогда, когда мы являемся свидетелями фактического несоблюдения прав и свобод человека. Государству присваиваются также и нарушения прав человека в актах конституционного характера.

Что касается судебных органов, то принимаемые ими акты нередко являются предметом обжалования в международных судебных инстанциях и как следствие присваиваются государству. Нарушение прав человека происходит как при неправильном применении судами норм материального и процессуального права, так и при правильном применении норм внутригосударственного права, не соответствующего международным обязательствам. Вынесенное судом решение представляет собой мерило соответствия норм внутригосударственного и международного права. Нарушения прав человека имеют место не только при принятии решений, но и в действиях самого суда непосредственно (например, неотправление правосудия в разумный срок).

Вышеизложенное присвоение подтверждается также судебной практикой. Так, в деле Ireland v. The United Kingdom Европейским судом было признано, что государство ответственно на международном уровне за деяния любого публичного органа или служащего вне зависимости от служебного положения, поскольку последнее абсолютно не имеет значения, так как их деяния во всех случаях вменяются государству <1>.

--------------------------------

<1> Жалоба N 5310/71 // Yearbook. 1972. N 15. P. 146.

Известно, что органы государственной власти могут действовать вопреки актам национального права, устанавливающим их компетенцию. В подобных случаях их действия присваиваются государству. Данное положение закреплено в ст. 7 Проекта, где государству присваивается действие государственных органов или образования, уполномоченных осуществлять элементы государственной власти, при превышении ими полномочий или указаний. В качестве примера можно обратиться к положениям ст. 91 Дополнительного протокола I (1977) к Женевским конвенциям о защите жертв войны <1>.X

--------------------------------

<1> Женевские конвенции от 12 августа 1949 г. и дополнительные протоколы к ним. 3-е изд., испр. М., 2003. С. 295.

Поведение органа, предоставленного в распоряжение государства другим государством, рассматривается как деяние первого государства по международному праву, если этот орган действует в осуществление элементов государственной власти того государства, в распоряжение которого он предоставлен, в ином случае деяние будет рассматриваться как деяние самого предоставившего государства. Например, по делу Xand Yv. Switzerland Европейская комиссия, оценивая действия швейцарских полицейских, предоставленных в распоряжение Лихтенштейна согласно двустороннему договору 1923 г., посчитала, что их действия не могут рассматриваться как действия Лихтенштейна, поскольку полицейские руководствовались в своих действиях швейцарскими законами и выполняли функции так же, как в самом предоставившем их государстве <1>.

--------------------------------

<1> X and Y v. Switzerland. Yearbook E.C.H.R. 372. P. 402 - 406.

Государству могут присваиваться поведение лица или образования, не являющегося органом государства, но при этом уполномоченного правом этого государства осуществлять элементы государственной власти. Государству присваивается поведение под руководством или контролем государства, а также поведение лица или группы лиц, если лицо или группа лиц фактически осуществляют элементы государственной власти в отсутствие или по причине несостоятельности официальных властей и в условиях, требующих осуществления таких элементов власти. В Проекте предусмотрено также присвоение государству по международному праву поведения повстанческого или иного движения, которое становится новым правительством государства.

Возможны случаи, когда государство может принимать на себя обязательства, которые обычно ему не присваиваются. Интересным представляется гл. IV Проекта, предусматривающая ответственность государства в связи с деянием другого государства в случае оказания помощи или содействия, руководства и контроля в совершении международно-противоправного деяния, а также принуждения данного государства.

В Проекте отсутствует положение о возможности привлечения к ответственности государства за поведение частных лиц, не выступающих от его имени. Однако однозначно утверждать такое положение неуместно, поскольку на государство возлагается обязанность по обеспечению прав человека, что включает требование к государству по принятию необходимых мер для предотвращения случаев нарушения прав человека со стороны частных лиц. Государство в данном случае несет ответственность не за действия частных лиц, а за бездействие своих органов, заключающееся в непринятии мер по предупреждению и преследованию нарушений, совершаемых частными лицами. То есть надо говорить о защите со стороны государства, а не о защите от государства.

В деле Velaquez Rodriguez v. Honduras (1998 г.) Межамериканский суд по правам человека сформулировал принцип, согласно которому государство должно "с надлежащим вниманием" относиться к предупреждению нарушений прав человека частными субъектами. Согласно мнению суда "противоправное деяние, которое привело к нарушению прав человека и которое изначально не может быть вменено государству в вину (например, совершенное частным лицом или при неустановлении лица, совершившего деяние), может повлечь для государства международно-правовую ответственность не в силу факта деяния как такового, но в связи с непроявлением государством надлежащего внимания к предупреждению нарушения или реагированию на него, как того требует Конвенция". Суд установил, что государство должно предпринимать "разумные шаги в интересах предупреждения нарушений прав человека частными субъектами и использовать имеющиеся в его распоряжении средства для серьезного расследования нарушений в пределах его юрисдикции, установления виновных, назначения адекватного наказания, а также обеспечения для пострадавшей стороны адекватной компенсации" <1>.

--------------------------------

<1> Velaquez Rodriguez v. Honduras. Inter-American Court of Human Rights (series C). July 29. 1988. N 4.

Иным примером является Общая рекомендация N 19 (1992 г.) Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин, в которой привлекалось внимание к проблеме насилия в отношении женщин <1>. Комитет заявил, что насилие по признаку пола является одной из форм дискриминации, которая серьезно затрудняет для женщин пользование правами и свободами на равной основе с мужчинами. Такое насилие является, в частности, посягательством на такие права, как право на свободу и личную неприкосновенность, равную защиту со стороны закона, равенство в семейных отношениях и наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья. Кроме того, согласно заключению Комитета в соответствии с общими нормами международного права и специальными конвенциями о правах человека государства могут также нести ответственность за действия частных лиц, если они не уделяют надлежащего внимания предупреждению нарушений прав человека или расследованию и наказанию актов насилия, а также обеспечению компенсации. А в Декларации об искоренении насилия в отношении женщин, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в декабре 1993 г., говорится, что "государства должны осудить насилие в отношении женщин и... уделять надлежащее внимание вопросам предупреждения и расследования актов насилия в отношении женщин и наказания за них в соответствии с национальным законодательством, независимо от того, совершены ли такие акты государством или частными лицами" <2>.

--------------------------------

<1> Committee on the Elimination of Discrimination against Women, General Recommendation 19, Violence against women (Eleventh session, 1992), Compilation of General Comments and General Recommendations Adopted by Human Rights Treaty Bodies, U.N. Doc. HRI/GEN/1/Rev.1 at 84 (1994).

<2> Декларация об искоренении насилия в отношении женщин. Провозглашена резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 20 декабря 1993 г. 48/104.

В целом же в международном праве существует презумпция, что поведение частных лиц не может быть присвоено государству. Это было продемонстрировано в деле Tellini в 1923 г. Международная комиссия была создана по делимитации границы между Грецией и Албанией. Ее председатель и несколько ее членов были убиты на территории Греции. Совет Лиги Наций переадресовал все вопросы, связанные с инцидентом, в Комитет юристов. Комитет заявил: "Ответственность государства за совершенное на ее территории политическое преступление против иностранных граждан наступает, если государство пренебрегло принять все разумные меры для предотвращения совершения преступления и преследования, ареста и привлечения к ответственности преступников".

Нормы об ответственности государств являются ограничительными, в том смысле, что государство не несет ответственности за поведение негосударственных субъектов, за исключением случая, когда государство конкретно соглашается принять присвоение или обстоятельства подпадают под одну из исключительных категорий, определенных в правилах <1>.

--------------------------------

<1> Crawford James. Human Rights and State Responsibility (http://doddcenter.uconn.edu/events/sackler/Crawford%20transcript.doc).

Iran-United States Claims Tribunal (1979) <1> отметил, что "для того, чтобы присвоить акт, государству необходимо с достаточной степенью определенности установить связь субъектов с их государством".

--------------------------------

<1> http://www.iusct.org/background-english.html

Согласно ст. 5 проекта "поведение лица или образования, не являющегося органом государства в соответствии со ст. 4, но уполномоченного правом этого государства осуществлять элементы государственной власти, рассматривается как деяние этого государства по международному праву, при условии, что в данном случае это лицо или образование действует в этом качестве" <1>. Существуют различные ситуации, в которых негосударственные субъекты являются агентами государства. Например, в последние годы в некоторых странах государственные органы заключают договоры с частными охранными фирмами, чтобы они взяли на себя управление тюрьмой. Это является примером того, когда частное лицо действует в качестве агента государства и его действия присваиваются государству. В целом практика международных судебных инстанций свидетельствует о том, что за последние годы предметом рассмотрения международных судебных инстанций становятся иски индивидов против действий частных лиц.

--------------------------------

<1> http://www.un.org/russian/law/ilc/responsibility.pdf

В отличие от концепции субъективной ответственности концепция объективной ответственности нашла отражение в ст. 12 проекта, согласно которой нарушение государством международно-правового обязательства имеет место, когда его деяние не соответствует тому, чего требует от него данное обязательство, вне зависимости от происхождения или характера последнего. Иными словами, Проект подразумевает ответственность за любое обязательство, не проводя различий между характером этих обязательств (договорные или недоговорные; принятые односторонним актом государства; возникшие из положений, предусмотренных в договоре (например, решение уполномоченного органа) и т.д.).

Для привлечения государства к ответственности требуется, чтобы обязательство связывало государство во время совершения деяния. Акт государства не может характеризоваться как международно-противоправное деяние, если не представляет собой нарушение международного обязательства, даже если при этом происходит нарушение условий внутригосударственного права. С другой стороны, государство не может избежать характеристики собственного поведения как нарушения, даже когда поведение соответствует положениям внутреннего права.

Международные обязательства государств, вытекающие из международных договоров в области прав и свобод человека, характеризуются тем, что государства ответственны не только перед другими государствами - участниками международных соглашений за обеспечение прав и свобод лиц, но и перед индивидами, ставшими жертвой государства-нарушителя. Отсюда с требованием об исполнении международных обязательств наряду с государствами-участниками могут выступать и индивиды, при этом принимая во внимание наличие подобного права в национальном праве и непосредственно правовую нагрузку, закрепленную в самом международно-правовом акте. Различие имеется и в видах ответственности государства перед индивидом и государством. Так, если в первом случае речь идет о материальной ответственности, то в последнем - о политической. Последняя наступает из-за факта нарушения международных обязательств вне зависимости от наличия материального ущерба. А привлечение к материальной ответственности имеет место при наличии ущерба вследствие нарушения международных обязательств и причинно-следственной связи между ними.

Обязательства, вытекающие из международно-правовых актов, касающихся прав человека, носят бессрочный характер, что, в свою очередь, требует закрепления на нормативном уровне автоматического правопреемства, что на практике происходит достаточно редко. Так, в Декларации глав государств - участников Содружества Независимых Государств о международных обязательствах в области прав человека и основных свобод от 24 сентября 1993 г. бывшие союзные республики заявили, что рассмотрят и примут соответствующие решения, связанные оформлением правопреемства в отношении договоров и соглашений по правам человека, а также по отношению выполнения обязательств в области прав человека и основных свобод, вытекающих из международных договоров и соглашений, участником которых являлся Союз ССР.X

Особое место эти акты занимают в правовой системе государств, обладая приоритетом над внутригосударственными нормативно-правовыми актами. Кроме того, обязательства в области прав человека могут обладать приоритетом над другими международно-правовыми обязательствами государств.

От положений ст. ст. 19 - 23 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. отличаются оговорки к международным обязательствам в области прав человека, поскольку, делая какую-либо оговорку, государства не гарантируют определенные права в отношении своих граждан. При этом данное обстоятельство не имеет в принципе большого значения для других участников международного договора. Однако подобная оговорка не является основанием для аналогичных действий со стороны других государств-участников. В связи с возрастающим количеством оговорок, формулируемых государствами относительно договоров по правам человека, Комитет по правам человека в 1994 г. издал Замечание общего порядка с критикой подобных фактов, отметив, что "число оговорок, их содержание и сфера применения могут нанести серьезный урон процессу эффективной имплементации Пакта и свидетельствуют о тенденции ослабления уважения к обязательствам государств-участников" <1>. В связи с этим государства должны стремиться избегать оговорок и воздействовать на иные государства с целью воздержания последних от оговорок, поскольку возражающее против оговорки государство может в качестве ответной реакции прибегнуть к такого рода оговоркам. Проблема оговорок к международно-правовым актам в области прав человека нашла отражение также в комментариях к Текстам проектов руководящих положений об оговорках к международным договорам, принятым Комиссией международного права до настоящего времени в предварительном порядке <2>. Так, в отличие от этого некоторые конвенции предусматривают, что государства должны мотивировать свои оговорки и указывать причины, по которым они их формулируют. Показательным примером является ст. 57 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Согласно этому положению, без всякого сомнения являющемуся lex specialis с точки зрения общего международного права, изложение закона, который является поводом для оговорки, представляет собой подлинное условие действительности любой оговорки к Европейской конвенции. В своем известном решении по делу Белилоса Европейский суд по правам человека выразил мнение о том, что п. 2 ст. 57 (бывшей ст. 64) "не является просто формальным требованием; он устанавливает материально-правовое условие". По мнению Суда, требуемая мотивация или разъяснения "призваны предоставить, в частности, другим договаривающимся сторонам или органам, созданным в соответствии с Конвенцией, гарантию того, что оговорка не выходит за рамки положений, в явно выраженной форме отвергаемых соответствующим государством". Санкция за несоблюдение этого условия об указании мотивов (или предоставлении разъяснений) заключается в утрате оговоркой ее действительности <3>.X

--------------------------------

<1> Human Rights Committee, General Comment N 24. U.N. Doc. CCPR/C/21/Rev/Add.6(1994)

<2> http:// www.un.org/ russian/ documen/ convents/ reservations_guidelines.pdf

<3> Belilos v. Switzerland (application N 10328/83). Judgment of 29 April 1988. Reports of Judgments and Decisions of the European Court of Human Rights. Series A. N 132. Para. 59.

Относительно возражений государств против подобных оговорок показательным является консультативное заключение Международного суда 1951 г. по Оговоркам к Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него. В постановляющей части своего консультативного заключения Суд ясно подтвердил возможность формулирования возражений государствами, имеющими право стать участниками Конвенции. Суд посчитал, что возражение против оговорки, заявленное государством, подписавшим, но еще не ратифицировавшим Конвенцию, может иметь юридическое значение только после ратификации. До того момента оно лишь уведомляет другое государство о возможной позиции государства, подписавшего Конвенцию, и о том, что возражение против оговорки, заявленное государством, которое имеет право подписать Конвенцию или присоединиться к ней, но еще этого не сделало, не имеет юридической силы.X

Международно-правовыми актами в области прав человека на государства могут накладываться обязательства помимо их воли и согласия (например, обязательства не совершать преступления геноцида). Достаточное количество обязательств относительно прав человека, наряду с межгосударственными соглашениями, закреплено также в резолюциях международных организаций.

Анализ международно-правовых актов в области прав человека позволяет утверждать о наличии различной правовой нагрузки, которой обременены государства-участники: обеспечивать права человека; уважать права человека; гарантировать эффективные внутригосударственные механизмы правовой защиты и т.д. Степень правовой нагрузки определяет уровень ответственности государства. Такое различие позволяет выделять позитивные (например, права и свободы, предусмотренные в Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г.) и негативные (Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.) обязательства. Отличны также сроки исполнения этих обязательств. Так, если первые требуют немедленного исполнения, то для выполнения последних государства не обременены сроками. Хотя следует заметить, что государства в целях избежания выполнения обязательств по обеспечению экономических, социальных и культурных прав не должны оперировать отсутствием необходимого потенциала, поскольку от их обеспечения во многом зависит и реализация политических и гражданских прав. Так, в преамбуле Международного пакта о гражданских и политических правах признается, что идеал свободной человеческой личности, пользующейся гражданской и политической свободой и свободой от страха и нужды, может быть осуществлен, только если будут созданы такие условия, при которых каждый может пользоваться своими экономическими, социальными и культурными правами так же, как и своими гражданскими и политическими правами <1>.X

--------------------------------

<1> http://www.un.org/russian/documen/convents/pactpol.htm

Кроме того, важно отметить, что в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах четко не определяется территория (юрисдикция) распространения, как это сделано в Международном пакте о гражданских и политических правах. Так, ст. 2 данного Пакта закрепляет, что каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется в индивидуальном порядке и в порядке международной помощи и сотрудничества, в частности в экономической и технической областях, принять в максимальных пределах имеющихся ресурсов меры к тому, чтобы обеспечить постепенно полное осуществление признаваемых в настоящем Пакте прав всеми надлежащими способами, включая, в частности, принятие законодательных мер. Что касается круга лиц, в отношении которых будут обеспечиваться указанные права, то в последующих статьях Пакта используется термин "каждому", что расширяет круг лиц, которые могут инициировать ответственность государств.X

Перед государствами могут быть выдвинуты обязательства относительно результата и поведения. Если в первом случае государства сами выбирают средства для достижения целей международно-правового акта, то относительно обязательств поведения для достижения определенного результата государства обязаны выполнять действия, непосредственно предусмотренные в этих актах. Подобное разграничение прослеживается также в Проекте об ответственности государств. Обязательства относительно результата опираются на защиту прав человека как со стороны органов государственной власти, так и со стороны частных лиц. Применительно к международно-правовым актам в области прав человека следует говорить об обязательстве результата, а именно об обеспечении прав и свобод человека.

Как известно, договоры, в том числе касающиеся прав и свобод человека, предусматривают ответственность за нарушения, имевшие место после вступления данного акта в силу в отношении конкретного государства. Однако практика международных контрольных органов показывает, что в ряде случаев жалобы о нарушениях, имевших место до момента вступления в силу международно-правового акта, признавались приемлемыми. К примеру, признание приемлемыми жалоб касательно "длящихся нарушений", имевших место до вступления в силу документа, но продолжающихся после его вступления в силу (например, Simunek et.al. v. the Czech Republic - практика Комитета по правам человека, решение по делу Agrotexim v. Greece от 08.06.1995 - практика Европейского суда). Не оставлен без внимания вопрос нарушения, носящего длящийся характер, и в Проекте об ответственности государств (ч. 2 ст. 14).

Несколько спорным являлось наличие у государств, не являющихся участниками международного договора, права требовать от государства-участника исполнения международных обязательств, что подтверждается практикой международных механизмов защиты прав человека, а также доктриной международного права. Данная проблема нашла разрешение в части третьей Проекта, согласно которой призвать государство к ответственности может как потерпевшее, так и иное, нежели потерпевшее, государство. Потерпевшее государство может требовать от ответственного государства как следования определенным действиям с целью прекращения противоправного деяния, так и возмещения нанесенного вреда. При этом призвание к ответственности в соответствии со ст. 44 Проекта не может быть осуществлено, если, во-первых, требование предъявлено не в соответствии с применимыми нормами о государственной принадлежности требований и, во-вторых, к требованию применяется норма об исчерпании местных средств правовой защиты, а не все доступные и эффективные местные средства правовой защиты были исчерпаны. Не вполне уместным выглядит п. "b" ст. 44, так как данное положение не распространяется на межгосударственные жалобы, поскольку в этом случае наличие нарушения со стороны государства-участника является свидетельством невыполнения международного обязательства, что, в свою очередь, влечет международную ответственность <1>.

--------------------------------

<1> См. подробнее: Crawford James. The Internat: Onal Law Commissions Articles on State Responsibility. Introduction. Text and Commentaries. Cambridge, 2002.

Исчерпание же местных средств правовой защиты требуется в случаях привлечения к ответственности государства индивидом. Подобное положение позволяет государству-нарушителю обеспечить возможность защиты прав человека посредством национальных средств правовой защиты и продемонстрировать, насколько эффективна система защиты прав человека в данном государстве. Кроме того, этот принцип позволяет выявить, насколько национальные нормы в области прав и свобод человека соответствуют положениям международных соглашений в данной области, и в то же время показывает важность и значимость национальной правовой системы в урегулировании споров. При этом данные средства правовой защиты должны быть доступными, эффективными, компетентными и полностью удовлетворяющими требования лица, чьи права нарушены. К средствам правовой защиты относятся наряду с судебными и другие несудебные средства, посредством которых индивид может добиться восстановления нарушенных прав и возмещения ущерба. Важным условием является доступность национальных средств, т.е. они должны быть реально действующими и при обращении к ним не должно быть никаких препятствий. Эффективность национальных средств означает вероятность положительного результата для заявителя, иначе теряется смысл обращения к ним. К примеру, когда судебный орган в государстве находится под контролем органов исполнительной власти. Лицо освобождается от реализации вышеуказанного принципа также в случае задержки в отправлении правосудия, т.е. превышения предусмотренных в национальных нормах процессуальных сроков.

Момент появления права обращения в международные судебные органы следует считать возникновением основания для привлечения государства к ответственности. Право появляется как после исчерпания, так и в случае неисчерпания национальных средств защиты, когда отпадает в этом надобность.

Положения, определяющие, что любое государство, иное, чем потерпевшее государство, вправе призвать к ответственности другое государство, если нарушенное обязательство является обязательством в отношении международного сообщества в целом, закреплены в ст. 48 проекта.

Как было отмечено выше, обычно государство несет ответственность за обеспечение прав и свобод человека на своей территории. Результаты анализа международно-правовых актов свидетельствуют о более широких пределах ответственности государств, которая направлена на защиту прав человека, где бы он ни находился. Так, если в ст. 2 ч. 1 Пакта о гражданских и политических правах 1966 г. говорится о защите прав индивида, находящихся в пределах территории государства и под его юрисдикцией, то ст. 1 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод пошла еще дальше и закрепила положение об обязанности обеспечения прав человека, находящегося под его юрисдикцией. Иными словами, Европейская конвенция не ограничила юрисдикцию только государственной территорией государства, что вполне соответствует сегодняшним реалиям. Важно отметить, что конец XX в. ознаменовался появлением на карте мира (главным образом на постсоветском пространстве) территорий, не подконтрольных центральным властям, что делает невозможным государству - участнику международных соглашений обеспечивать права и свободы человека на данных территориях. Поэтому более приемлемым считается применение термина "юрисдикция", так как при применении в данном случае термина "территория" государства обременяются обязательствами, реализация которых из-за отсутствия контроля над подобными территориями является невозможной.X

Расширительному толкованию ст. 1 Европейской конвенции подверглась в деле Loizidou v. Turkey, где был рассмотрен вопрос "юрисдикции" в ситуации с военной интервенцией. Европейский суд решил, что "ответственность Договаривающейся Стороны может также возникнуть тогда как последствие военного действия (как законного, так и незаконного), когда она осуществляет эффективный контроль района вне ее государственной территории". Обязательство обеспечивать в таком районе права и свободы, определенные Конвенцией и протоколами к ней, "возникает на основании самого факта подобного контроля" независимо от того, осуществляется ли он государством напрямую либо с помощью вооруженных сил или подчиняющейся ему местной администрации <1>.X

--------------------------------

<1> См.: Курдюков Д.Г. Индивидуальная жалоба в контексте Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. Воронеж, 2001. С. 113.

В то же время государства могут нести ответственность и за неблагоприятные действия, имеющие место за пределами его юрисдикции. Например, при передаче лица, скрывающегося от правосудия, если имелись веские основания полагать, что выданное лицо столкнется с реальным риском подвергнуться пыткам или бесчеловечному обращению или наказанию в стране, требующей экстрадиции <1>. В данном случае государство может быть привлечено к ответственности исходя из ст. 3 Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания 1984 г.X

--------------------------------

<1> См.: Сафаров Н.А. Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики. М., 2005. С. 126 - 127.

Что же касается ответственности государств перед всем мировым сообществом, то в данном случае имеется в виду нарушение государством обязательств erga omnes, в защите которых заинтересованы все государства <1>. К подобным обязательствам можно отнести обязательства по запрещению геноцида, пыток и т.д.

--------------------------------

<1> В юридический обиход обязательства erga omnes были введены Международным судом ООН при рассмотрении дела Barselona Traction.

Важным элементом ответственности наряду с виной является наличие ущерба и причинной связи между ними. Относительно необходимости наличия ущерба при привлечении государства к ответственности за нарушения прав человека возникают противоречия из-за особенности подаваемой в международные инстанции жалобы (индивидуальной или межгосударственной). Индивидуальные жалобы, как свидетельствуют международно-правовые акты, предусматривающие обращение в международные судебные органы за защитой своих прав, подаются индивидами, ставшими жертвой нарушения предусмотренных в данных актах прав. Жертвами рассматриваются лица, которым нанесен материальный или моральный вред, т.е. непосредственно затронуты их права или же имеется реальная угроза подобного результата, наличие которой может привести к возложению на государство-нарушителя международно-правовой ответственности. Не считается нарушением права просто наличие несоответствия между внутригосударственными актами и положениями международного договора. Факт недостижения индивидом восстановления нарушенных прав и возмещения ущерба свидетельствует о невозможности для государства исполнить принятые на себя международные обязательства, так как с его стороны не приняты соответствующие меры для обеспечения и защиты прав и свобод человека, последствием чего становится международная ответственность государства.

Относительно межгосударственных жалоб следует отметить их особенность, поскольку, как было указано выше, при нарушении каким-либо государством-участником положений договора о правах человека жертвой становятся все остальные государства-участники. Однако при этом для предъявления иска не требуется обязательное наличие ущерба в отношении государства-истца. Необходимо отметить, что нарушение одним из государств положений договора не всегда наносит ущерб другим участникам, за исключением ряда случаев (например, когда нарушаются права граждан одного государства-участника на территории государства-нарушителя). Кроме того, государство может выступить с иском по поводу нарушения не только прав собственных граждан, но и прав иностранцев, лиц без гражданства.

Ответственное государство обязано предоставить полное возмещение вреда, причиненного международно-противоправным деянием. Под вредом понимается любой материальный или моральный ущерб, нанесенный противоправным деянием государства. В соответствии со ст. 34 проекта, полное возмещение вреда, причиненного международно-противоправным деянием, осуществляется в форме реституции, компенсации и сатисфакции, будь то отдельно или в их сочетании. Однако не все формы возмещения могут применяться при ответственности государств за нарушения прав человека. Так, ст. 41 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод говорит о справедливой компенсации. Очень часто к компенсации прибегают Европейский и Межамериканский суды по правам человека <1>. Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне. Необходимо отметить, что в данном случае речь идет именно о сатисфакции (iustsatisfaction). При этом Конвенция не определяет, что понимается под справедливой компенсацией. В самом проекте понятия "компенсация" и "сатисфакция" разграничиваются. Если в данном случае говорить о сатисфакции, то в смысле Конвенции она отлична от определений сатисфакции в общем международном праве.X

--------------------------------

<1> См. подробнее: Shelton D. Remedies in International Human Rights. Oxford, 1999.

Анализ проекта позволяет утверждать, что в Конвенции речь идет о компенсации в смысле ст. 36 проекта. В практике Европейского суда имеются случаи, когда компенсация выражалась не только материально, но и в получении сатисфакции из самого факта обнаружения нарушения прав заявителя (например, Golder case <1> (1975)). Решение Суда в подобных случаях ограничивается только определением справедливой компенсации, оно не может быть направлено на его исполнение, или быть рекомендацией государству о приведении национального законодательства в соответствие с положениями Конвенции, или отменять решения национальных судов. Но это не освобождает государство-нарушителя от обязанности по приведению национального законодательства в соответствие с положениями Конвенции.X

--------------------------------

<1> http://www.iilj.org/courses/documents/Goldercase.pdf.

Если индивид стал жертвой применения не соответствующей международно-правовым обязательствам национальной нормы, то государства, естественно, должны претворить в жизнь соответствующие изменения в национальном законодательстве, чего не требуется при осуществлении присваиваемых государству действий, противоречащих соответствующей международным обязательствам национальной норме. Здесь важно отметить, что решения международных судебных инстанций порой не являются основанием для пересмотра принятых национальными судами решений.

Согласно ст. 30 проекта государство, ответственное за международно-противоправное деяние, обязано прекратить это деяние, если оно продолжается, и предоставить надлежащие заверения и гарантии неповторения деяния. Подобное происходит при подаче межгосударственных жалоб.

Достаточно понятно полномочия международной судебной инстанции определены в ст. 63 Американской конвенции о правах человека 1969 г. Так, Суд может принимать временные меры до принятия решения для избежания нарушения прав человека, обязать государство-нарушителя обеспечить потерпевшей стороне пользование ее правами и свободами, которые были нарушены. Он также постановляет, если сочтет подходящим, что последствия мер или ситуации, которые созданы нарушением таких прав и свобод, должны быть исправлены и что справедливая компенсация должна быть выплачена потерпевшей стороне.X

Важное место в проекте занимает положение, согласно которому ответственное государство не может ссылаться на положения своего внутригосударственного права в качестве оправдания для выполнения своих обязательств (ст. 32). На практике известны случаи, когда из-за бездействия национальных органов для обеспечения привлечения к ответственности государств создавались международные структуры (международные уголовные трибуналы ad hoc по бывшей Югославии и Руанде).

Не всякое нарушение их международно-правовых обязательств со стороны государств влечет их ответственность. Проект статей об ответственности государств предусматривает обстоятельства, исключающие противоправность деяния (ст. ст. 20 - 25). Относительно нарушений прав человека наиболее приемлемой статьей можно считать ст. 25 проекта, согласно которой государство освобождается от ответственности, когда оно действует в состоянии необходимости.

При этом государство не может ссылаться на состояние необходимости, если данное международно-правовое обязательство исключает возможность ссылки на состояние необходимости или это государство способствовало возникновению состояния необходимости. Как правило, данное отступление имеет место во время чрезвычайных положений, за исключением так называемого твердого ядра прав человека (право на жизнь, право не подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию и т.д.).

Объявление чрезвычайного положения может возникнуть вследствие как политических обстоятельств, так и природных бедствий и должно сопровождаться соблюдением материальных и процессуальных норм. Требования международно-правовых актов связаны с угрозой жизни нации с целью объявления чрезвычайного положения. Чрезвычайное положение может быть объявлено как на всей территории государства, так и на его определенной части.

Международные органы по защите прав человека вправе проверить правомерность объявления чрезвычайного положения и отступления от прав человека. Согласно ст. 26 проекта государство не освобождается от ответственности, если это деяние не соответствует обязательству, вытекающему из императивной нормы общего международного права.

В отличие от договорного права, где, как правило, указываются конкретные виды международных преступлений, за которые предусмотрена ответственность, в международном обычном праве ответственность государства наступает в случае грубых и массовых нарушений прав человека, при этом нормативно не закреплено содержание этих понятий.

Резолюции ЭКОСОС 728 F, 1235 и 1503 в определенной степени усовершенствовали практику ООН в отношении индивидуальных сообщений о предполагаемых массовых и грубых нарушениях прав человека. Это особенно стало актуальным на рубеже двух веков, когда международное право взяло права человека под свою непосредственную опеку (например, реакция мирового сообщества на нарушение прав человека в Косово).

Следствием привлечения к ответственности государства является появление у индивида, чьи права нарушены, права на восстановление нарушенных прав, предоставление компенсации за ущерб, "опубличивание" нарушений прав человека, предотвращение подобных нарушений в будущем, привлечение к ответственности виновных лиц. Но не всегда при сохранении прежнего режима индивиду удается воспользоваться этими правами. Необходимо отметить, что ответственность государства-нарушителя сохраняется независимо от того, каким режимом были нарушены права человека.

Возможны случаи массовых нарушений прав человека не со стороны непосредственно государства, но имеющие место на территории, находящейся под его юрисдикцией. И в этом случае вся ответственность возлагается на государство, которое обязано во исполнение своих международных обязательств и требований международных организаций обеспечивать права и свободы человека, т.е. верховенство законов и наказуемость виновных лиц. Так, ООН принят ряд документов, направленных в адрес государств с целью защиты и обеспечения прав человека (Декларация об основных принципах правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью; Декларация об эффективном предупреждении и расследовании внесудебных произвольных казней и др.). Остаются открытыми вопросы о возможности применения мер со стороны международных инстанций против государств, допускающих на своей территории массовое и грубое нарушение прав человека, и о возможности считать их угрозой миру и безопасности. Известно, что Устав ООН в ст. ст. 41, 42 определяет условия применения силы со стороны Совета Безопасности, а именно при наличии ситуаций, угрожающих миру и безопасности.X

Отношение к признанию массовых и грубых нарушений прав человека в качестве таковых было определено в Резолюции Совета Безопасности N 253 в 1968 г., где нарушения прав человека были истолкованы как угроза миру. Этот факт подтверждался и в последующих решениях Совета Безопасности ООН. Признание массовых и грубых нарушений прав человека как угроза миру вытекало из их трансграничного характера. Сегодня, когда защита прав человека стала проблемой всего мирового сообщества, как никогда остро встал вопрос о дополнительной разработке ряда положений Устава ООН, а именно ст. 39, требующей дополнения в виде признания массовых и грубых нарушений прав человека как угрозы миру и безопасности. В настоящее время отсутствие подобных полномочий у Совета Безопасности ООН приводит к различной трактовке данной проблемы и принятию односторонних и не всегда соответствующих действующим нормам международного права действий со стороны отдельных государств. Особенно актуальным также является вопрос об участии региональных организаций в деле обеспечения мира и безопасности. Сегодня их действия выглядят более реальными.X

Не всегда виновное государство выполняет действия, требуемые от него для выполнения его обязательств. Поэтому с целью побудить государство выполнить его обязательства ст. 49 проекта предусматривает принятие в данном случае контрмер. Контрмеры ограничиваются временным неисполнением международно-правовых обязательств принимающего такие меры государства в отношении ответственного государства. Важно отметить, что контрмеры выступают не в качестве наказания, а в качестве требования от государства исполнения последствий нарушения прав человека. Соответственно, они применяются до исполнения подобных обязательств государств.

Сегодня обеспечение прав человека является условием сотрудничества с государством. Важным условием принятия государства в международные организации является уровень обеспечения и защиты прав человека в этих государствах. Нарушение прав человека может стать основанием для применения в отношении государства-нарушителя различного рода санкций. Например, в рамках ЕС, когда при нарушении прав человека применяются экономические санкции против данного государства.

Различаются также правовые средства, к которым могут прибегать государства-участники для привлечения к ответственности государства-правонарушителя. По этому вопросу имеются расхождения как в доктрине, так и в международно-правовых актах. Так, в отличие от положений Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. (ст. 44) или Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1966 г. (ст. 16), допускающих возможность прибегать к иным средствам обеспечения ответственности, чем предусмотрены в данных актах, ст. 55 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. предусматривает автономный режим, т.е. споры по имплементации этой Конвенции подлежат разрешению в рамках европейского правозащитного механизма. Но в данном случае было бы необоснованно опровергать обращение к иным правозащитным механизмам вообще, так как государства не всегда могут быть удовлетворены результатами европейского правозащитного механизма. Здесь важно учесть, что для обращения к иным средствам обеспечения ответственности вначале следует исчерпать предусмотренные данным договором механизмы.X

Актуальным сегодня является также вопрос транснациональной ответственности государств за нарушения прав человека <1>. Например, экологически вредные выбросы могут привести к нарушению прав человека (например, право на здоровую окружающую среду) в другом государстве (государствах). Так, по известному делу Trail Smelter (1941) трибунал в своем окончательном решении постановил, что Trail Smelter следует избегать выбросов в атмосферу и что Канада будет ответственна за выплату компенсации за ущерб в США от выбросов завода. Трибунал отметил, что "ни одно государство не имеет права использовать или разрешать использовать свою территорию таким образом, чтобы причинить ущерб в результате выбросов другой территории или находящимся там имуществу или лицам, когда дело имеет серьезные последствия и причинение вреда установлено с помощью ясных и убедительных доказательств" <2>. Сегодня загрязнение вод из Trail Smelter является предметом административных и судебных разбирательств.

--------------------------------

<1> См.: Gibney Mark, Tomasevski Katarina, Vedsted-Hansen Jens. Transnational State Responsibility for Violations of Human Rights // Harvard Human Rights Journal. Vol. 12. Spring 1999 (http://www.law.harvard.edu/students/orgs/hrj/iss12/gibney.shtml).

<2> Trail Smelter, the Columbia River, and the Extraterritorial Application of CERCLA. The Georgetown International Environmental Law Review. Fall 2005 by Hess, Gerald F // http://findarticles.com/p/articles/mi_qa3970/is_200510/ai_n15746168.

Сегодня также предметом обсуждения международных инстанций является концепция ответственности государств за причинение вреда иностранцам, тесно связанная с концепцией дипломатической защиты. Об этом свидетельствует то, что в рамках первоначального подхода к разработке проектов статей об ответственности государств Комиссия международного права ООН пыталась охватить как принципы ответственности государств в том виде, в котором они сформулированы сейчас, так и вопрос о дипломатической защите. Мнение о том, что международно-противоправные деяния или бездействие, причинившие вред иностранцам, влекут за собой ответственность государства, которому присваиваются такие деяния или бездействие, получило широкое признание в международном сообществе.

Общепризнанным было мнение, что государство не обязано принимать иностранцев, однако если оно это сделало, то у него возникает обязательство перед государством гражданства соответствующего иностранца предоставлять определенную степень защиты его личности или имуществу в соответствии с международным минимальным стандартом обращения с иностранцами.

Результатом этого процесса стало принятие Генеральной Ассамблеей ООН Резолюции 62/67 "Дипломатическая защита" (8 января 2008 г.) <1>. Согласно данной резолюции дипломатическая защита состоит в призвании государством, посредством дипломатических мер или других средств мирного урегулирования, к ответственности другого государства за вред, причиненный международно-противоправным деянием этого государства физическому или юридическому лицу, являющемуся гражданином или имеющему национальность первого государства, в целях имплементации такой ответственности.

--------------------------------

<1> http:// daccessdds.un.org/ doc/ UNDOC/ GEN/ N07/ 467/ 81/ PDF/ N0746781.pdf?OpenElement

Важным условием привлечения к ответственности является исчерпание внутренних средств правовой защиты, под которыми понимают средства правовой защиты, доступные лицу, которому причинен вред, в судебных или административных учреждениях или органах, будь то обычных или специальных, государства, предположительно несущего ответственность за причинение вреда. Внутренние средства правовой защиты должны быть исчерпаны, если международное требование или ходатайство о вынесении деклараторного решения, связанного с этим требованием, предъявляется государством преимущественно на основе вреда, причиненного лицу, являющемуся его гражданином или имеющему его национальность, или другому лицу, упомянутому в Проекте ст. 8, хотя Проект статей (ст. 15) устанавливает и исключения из правила об исчерпании внутренних средств правовой защиты.

Как следует из вышеизложенного анализа, международная ответственность государства порождает такие юридические последствия, как сохранение обязанности по исполнению обязательства, прекращение и неповторение деяния, возмещение вреда, и, несмотря на то, что ответственность государства за нарушения прав человека хотя и базируется на общих принципах международной ответственности, она имеет характерные особенности (например, ряд международных актов в данной области имеют положения, закрепляющие ответственность государства - ст. 41 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод). Привлечение к ответственности государства за нарушения норм международного гуманитарного права имеет особенности, которые заслуживают отдельного исследования.X

Итак, несмотря на наличие достаточно эффективной системы привлечения государств к ответственности за нарушения прав человека, нельзя утверждать, что данная система полностью сложилась. Сегодня есть необходимость в усовершенствовании уже существующих систем защиты прав человека и принятии универсального международно-правового акта, согласно которым будет предусмотрена ответственность государств за нарушение условий данного акта перед государствами и перед индивидами, чьи права были нарушены. При этом предпочтение должно отдаваться системам, компетентным выносить обязательные для государств решения, с соответствующим механизмом контроля за их исполнением.

Кроме того, важно отметить, что государства будут акцентировать внимание именно на ответственности за обеспечение прав человека. Понятно, что ответственность за нарушения прав человека - это борьба с последствиями, тогда как основной целью должно быть недопущение нарушений прав человека.