15. Философские взгляды славянофилов и западников.

Во второй четверти XIX в. в русской философии сложилась проблема, которая в последующем уже никогда не выпадала из её внимания. Её смысл состоял в определении сути на­ционального самосознания, места и роли национальной культуры в миро­вом процессе. С решением данного вопроса на российской почве было связано определение соотношения элементов самобытности и общности культур различных народов. По отношению к нему в философии сложились два течения: западники и славянофи­лы. По верному замечанию А.И. Герцена, их можно было сравнить с двуглавым орлом, у которого бьётся одно сердце.

Начало самостоятельной философской мысли в России связано со славянофильством (40-50-е гг. XIX в.). Основатели этого течения, А. С. Хомяков (1804-1860) и И. В. Киреевский (1806-1856), открыто противопоставляли свой способ философствования, предполагающий единство ума, воли и чувства, западному, односторонне-рационалистическому. Духовной основой славянофильства было православное христианство, с позиций которого они критиковали материализм и классический (диалектический) идеализм Канта и Гегеля. Выступая с обоснованием самобытного, т.е. небуржуазного, пути исторического развития России, славянофилы выдвинули оригинальное учение о соборности, объединении людей на основе высших духовных, религиозных ценностей – любви и свободы.

Неизлечимый порок Запада славянофилы видели в классовой борьбе, эгоизме, погоне людей за материальными ценностями. Самобытность России они связывали с отсутствием в её истории классовых антагонизмов, в организации народной жизни славян на основе крестьянской поземельной общины. Эти идеи нашли поддержку и сочувствие у последующих поколений русских религиозных философов (Н. Ф. Федоров, Вл. Соловьев, бр. Трубецкие, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков и др.).

После публикации «Философического письма» Алексей Степанович Хомяков (1804-1860), признанный глава славянофильства, вслед за его прочтением стал готовить уничтожающее громовое опровержение. Но только разнеслась весть о наказании Чаадаева, он своему намерению не дал хода, утверждая при этом, что «и без него уже Чаадаеву достаточно неучтиво отвечали».

Славянофилы говорили о России, как о специфическом типе культуры, отличном от западноевропейского. В русской общине они усматривали экономическую основу России и гарантию её своеобразия. Крестьянский «мир» – своеобразный славянофильский идеал общественного устройства. Цельность и органичность допетровской России противопоставлялась ими реальной раздвоенности западной культуры, в которой всё «механизировано» и «рационализировано». Всё в жизни людей должно быть основано не на формально-юридических, правовых гарантиях, но на доверии, любви и свободе.

Основополагающим для религиозно-философского учения Хомякова было понятие «соборность», означающее церковную общность людей, объединённых единой верой, с гарантией духовной целостности личности, истинности познания и примирения в христианской любви свободы каждого и «согласно единству всех».

«Соборность» и «индивидуализм» – антиподы: первое понятие предполагает цельность человеческого духа, второе – его раздробленность. Чтобы стать соборным, общество должно восстановить атрибуты первохристианской апостольской Церкви. Если коллектив людей складывается лишь на основе общности вещественных интересов, то это ассоциация или дружина. Древний славянский институт, обладающий силой морального единения людей, сохранился в русской общине, – материальном аналоге соборности. А русское православие есть та форма христианского вероисповедания, которая в самой своей жизненной практике сохранила соборный дух. Сохранение древнего патриархального быта в единстве с органической государственностью способно высветить потенциальные возможности русского духа по отношению к духу европейскому, дать жизненное существование христианству в его окончательном синтезе.

В католицизме и протестантизме личность не может найти таких предикатов соборности, как свобода, единство, органичность, Божественная благодать и взаимная любовь. В фиксации раскола Церкви на римско-католическую и восточно-православную Хомяков выступал ярым сторонником православной веры, где свобода и единство выступают вместе. Католицизм, опирающийся на внешнюю связь, разрушал соборность своим ложным единством в форме папизма — «единством без свободы». Верующий остается здесь совершенно одиноким, только присутствующим в Церкви, но бездействующим в ней. Такого человека Хомяков сравнивал с «кирпичом, уложенным в стене», хотя и не портящимся, но и не приобретающим совершенства от места в иерархии, уготованной ему свыше.

Именно «русский дух», а не завоевание (на европейской культуре лежали «пятно завоевания», «кровь и вражда»), определил границы «великой и обильной» русской земли, объявил основной ячейкой русской жизни не личность, а семью, «святость» которой выстраивает чистоту всего общественного здания. Именно «русский дух» смог выработать в народе его нравственные силы, а скрепляющим началом выступила «вера отцов» – Православие, как естественный «живой организм», организм истины и любви, – Церковь. И потому «Церковь одна», т.к. двух Церквей не бывает.

Но ни одна страна, писал Хомяков в «О старом и новом» (1839), не в силах возглавить процессы воссоединения, соборности и консолидации человечества не механическим, а органически-духовным путём, кроме России, да и сама она должна ещё «очиститься от скверны»: от «неправды чёрной» в судах, от крепостного права, от преклонения перед Западом.

Иван Васильевич Киреевский (1806-1856), которому, по оценке Бердяева, «удалось формулировать типичные черты различия России и Европы» в статье «В ответ Хомякову» (1839) задался вопросом о том, что лучше – русское или западное, старое или новое?. Отвечая на них, он признавал, что русская культура должна идти своей собственной дорогой, избегая попыток возрождения отживших форм своего национального быта и слепого подражания западным началам, но не отрываясь от общего духовного наследия христианского мира. Спецификой европейской цивилизации Киреевский считал единство трёх начал: 1) христианской религии, 2) духа варварских народов, разрушивших Римскую империю 3) остатков древнего мира. Запад получил в наследство от античности сильное влияние культа разума и развил его в Новое время до торжества «формального разума над верою». В этой цивилизации сильно господство частной собственности и договора в ущерб духу служения. Поэтому здесь силы эгоизма преобладают над силами солидарности. Западную цивилизацию Киреевский считал безбожной, материалистической, что грозит ей духовной гибелью. Западному человеку, который односторонне рассудочен, Киреевский противопоставлял русского человека, носителя «общинного духа» – начал братства и смирения.

Другую точку зрения, противоположную славянофильской, отстаивали в спорах с ними западники (40-60-е гг. XIX в.), считавшие, что Россия может и должна пройти тот же самый этап развития, что и Запад. Среди западников были как либералы-реформаторы (П. В. Анненков, Т. Н. Грановский, К. Д. Кавелин), так и радикалы-революционеры (В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский). Основоположником западничества следует признать замечательного русского мыслителя П. Я. Чаадаева, автора знаменитых «Философических писем», в которых он высказал много горьких истин о культурной и социально-исторической отсталости России. Широк был спектр философских воззрений виднейших представителей западничества. Чаадаев находился под большим влиянием позднего Шеллинга, его «философии откровения». Взгляды Белинского и Герцена совершили сложную эволюцию – от идеализма (гегельянства) к антропологическому материализму, когда они признали себя учениками и последователями Фейербаха.

Западников либерального направления: К. Д. Кавелина, С. М. Соловьёва, Б. Н. Чичерина объединяет в единое философское направление (государственное направление в русской историографии) идея главенствующей роли государства (но не общины, как у славянофилов) в истории России. Как и все направления русского освободительного движения, либеральные западники резко критиковали существование в России крепостного права, но в отличие от радикальных западников (Белинского, Герцена) с их идеей революционного изменения политического строя, отмену «рабства законного» предлагали произвести без кровопролития путем либеральных реформ.

В работе «Современные задачи русской жизни» Борис Николаевич Чичерин (1828-1904) писал: «Нам нужна свобода. Мы хотим, чтобы всё, что есть внутри нас, могло свободно высказываться и развиваться, чтобы Царь знал, что думает и что делает Россия, и мог править нами с ясным сознанием дела и с разумной любовью к своему народу». Тезис о том, что нам нужна свобода, объединял радикальных и умеренных западников. Если радикалы были готовы завоевать свободу России революционным путём, то либералы понимали её как свободу «высказываться». Чичерин выделил насущные задачи русской жизни: 1) свободу слова, 2) свободу от крепостного состояния, 3) свободу общественного мнения, 4) свободу книгопечатания, 5) свободу преподавания, 6) публичность всех правительственных действий, всего бюджета, государственных доходов и расходов, 7) публичность и гласность судопроизводства.

Социально-политическая программа либерального западничества была подкреплена своим основанием – философско-историческими концепциями. Именно в области философского осмысления истории либералы внесли наиболее значительный вклад. Теоретический «взгляд», брошенный К. Д. Кавелиным в 1847 году на развитие русской истории, позволил В. Г. Белинскому, редактору «Современника», в письме Герцену выразить надежду, что с этой статьи «начнётся философское изучение нашей истории». Публикация многотомной «Истории России с древнейших времен» С. М. Соловьёва, который рассматривал науку истории наиважнейшим элементом формирования национального самосознания, представила собой составную часть отечественной культуры.

Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885) не отрицал противоположности исторических судеб России и Запада, считая, что конечные цели у всех обществ едины. Общая цель человечества связана с реализацией в жизни христианского идеала, даже несмотря на различие его форм (католичество, протестантизм, православие). Эта цель обозначена проповедью Христа, которая требовала свободы человека как духовного существа. Для Кавелина этот идеал – всестороннего, нравственного и интеллектуального развития личности – задан Богом, и рано или поздно народы Запада и России могут прийти к нему, однако способы выхода народов на столбовую дорогу движения всемирной истории будут различными. Пока же в Западной Европе абсолютизируется юридический способ достижения этого идеала, в России – нравственный.

Сергей Михайлович Соловьёв (1820-1879) призывал не делить, не дробить русскую историю, но видеть в ней единство и «преемство связей», исходил из идеи органического, внутренне обусловленного, поступательно-прогрессивного развития. Русский народ, как и другие европейские народы, сочетал в себе «особенное» в своём русском историческом развитии и «общее», присущее всему человечеству. «Особенность» русского народа Соловьёву виделась в таких объективных условиях (социальных, экономических, политических), как пограничный характер Руси, «посредствующей между Европой и Азией», «обширность и редкость населения», борьба «оседлости» с кочевниками, «леса со степью» и «отсутствие моря». Эти черты и обусловили «задержку» России в историческом развитии.

Вообще западники были озабочены отставанием отечества от миро­вой цивилизации в экономической, политической и культур­ной областях. Многие из них именно поэтому стремились оп­ределить теоретическим путём причины, которые сдерживают общепрогрессивное развитие России. Для этого они изучали типичные тенденции развития культуры Запада. Они допуска­ли лишь одну возможность для дальнейшего развития Рос­сии – повторение пути Европы. Раз страна отстала, значит, её забота – наверстать упущенное. Любые попытки найти в по­добных обстоятельствах какой-либо иной выход из положения вызовут лишь дополнительные задержки. Признание прогрес­сивности капиталистических отношений для России сопрово­ждалось у западников приветствием всех проявлений европей­ской цивилизации, стремлением оправдать любые её последствия. Они были откровенными сторонниками буржу­азной, западной культуры, наднациональной по своей сути. Борясь за капиталистическое будущее своего государства, они изыскивали в истории России малопривлекательные моменты; концентрировали внимание на негативном, жестоком, негу­манном; представляли национальное и традиционное как про­явление косности, застоя, культурного регресса.