25. Человек: детерминизм и свобода в жизни человека.

Свобода практически всегда бывает названа в ряду сущностных свойств человека. Именно свобода, как полагают многие философы, отличает людей от других явлений материального мира: от камня, который механически летит по заданной траектории, от воды, которая с неизбежностью кипит при определённой температуре, от животного, полностью подчинённого своим инстинктам. Только человек способен на отклонение от, казалось бы, необходимого пути. Свобода является величайшей ценностью человека.

Свобода – категория, кот. имеет 2 противоположности: необходимость и ответственность. Начнём с пары «свобода – необходимость». Здесь можно выделить, по крайней мере, 3 основных её трактовки. Это фаталистический, субъективно-анархистский и диалектический подходы.

Фаталистический подход (онтологический х-р) к свободе предполагает позицию жёсткого детерминизма (учение о закономерной взаимосвязи и причинной обусловленности всех явлений), т.е. представление о том, что всё в мире подчинено суровому закону необходимости: причина вызывает следствие, оно в свою очередь становится причиной, и так выплетается уходящая в бесконечность цепочка зависимостей, из которой никто и ничто не может вырваться. Звёзды и люди, горы и микробы – всё подчинено единой необходимой связи вещей. Кроме того. С фаталистической точки зрения верно утверждение «мы не можем быть другими, нежели мы есть, и не можем получать того, чего хотим».

В наши дни этот подход базируется на принципах механистического детерминизма, чётко сформулированных в Новое время. Даже развитие в XX веке вероятностной математики и физики микромира не разуверяет поборников механистического видения Вселенной в том, что всё предопределено, и человеческая жизнь не является исключением. С этой точки зрения свобода является лишь фикцией, человеческой иллюзией, при которой желаемое выдаётся за действительное. Мы думаем, что действуем свободно, в то время как каждый акт нашей деятельности, каждый поступок строго детерминирован событиями прошлого. Аргументы сторонников этой концепции строятся вокруг понятия «абсолютной свободы». Они полагают, абсолютной свободы не существует и всё причинно обусловлено. Но на самом деле человек и не ищет этой абсолютной свободы, кот. выступает как теоретическая абстракция. Люди ищут конкретной свободы в конкретных обстоятельствах, при которых чаще всего они сами способны детерминировать события с помощью целеполагания, воли и поступков. А в этом случае они уже не являются пассивной игрушкой внешних детерминант. Они становятся важной частью процесса детерминации, и действуют при этом не только по необходимости, но и «по воле».

Взгляд на судьбу как на неотвратимый рок, не зависящий от человека, можно найти ещё в древней Греции. Согласно древнегреч. мифологии, не только люди, но даже олимпийские боги подчинены неотвратимости судьбы. Эту судьбу представляет богиня Ананке – необходимости. Одна её дочь, мойра Лахесис, вытаскивает для человека жребий, другая, мойра Клото, прядёт нить жизни, а третья – Атропос – перерезает эту нить, и жизнь обрывается. Типичным проявлением античного понимания судьбы является образ царя Эдипа, кот. как ни стремился избежать сделанного при его рождении предсказания, всё равно не смог побороть рок: убил своего отца и женился на матери, а поняв, что судьба свершилась, ослепил себя. В Средневековье тема слепого рока трансформируется, его роль вершителя судьбы передаётся хр-скому Богу. Но тема судьбы – отдельная тема. Вернёмся к свободе.

С точки зрения второго, субъективно-анархистского, или волюнтаристского подхода, (нравственный х-р) мы в своём поведении не ограничены никакими запретами. Волюнтарист предпочитает утверждать свою свободу (отличать её) от ответственности перед другими людьми за собственное безнравственное, агрессивное и корыстное поведение. Тема абсолютной, ничем не ограниченной свободы присутствует здесь как идеал, но как идеал, связанный с возможностью полноты власти над миром и другими людьми. Волюнтарист полагает, что может быть каким ему вздумается и получить всё, чего желает, пуская в ход любые средства и попирая чужие права: «Бога (источника ограничений) – нет, значит, всё дозволено!».

В отношении темы судьбы в этом контексте следует отметить, что волюнтаристски к ней относится Сартр, т.к. он считает, что человек сам полностью определяет, каким ему быть и как поступать, он же и придаёт смысл совершившемуся. А если судьба – это наш мысленный конструкт, то, выходит, что мы сами этот конструкт и создаём.

Третий подход, который можно обозначить как диалектический, распространяется как на онтологическую сферу, так и на область человеческого поведения. Он требует для людей «абсолютной свободы» и не ищет её. Для этого взгляда характерно рассмотрение соотношение свободы и необходимости, которые выступают в неразрывной связи при доминировании необходимости: мы можем быть другими, но при особых обстоятельствах; мы можем получать то, что хотим, но при определённых условиях. Этот подход имеет 2 основных трактовки: спинозианско-гегелевскую и марксистко-сартровскую.

Для спинозианско-гегелевского прочтения характерна идея «свобода – познанная необходимость». С точки зрения Спинозы, миром управляет необходимость, понимание которой человеку затемняют аффекты – эмоции, страсти, желания. Но тот, кто впадает в аффект – не свободен; необходимо отбросить страсти. Для Гегеля человек изнутри – логика, та самая логика, кот. управляет всеми мировыми процессами, развёртыванием (формированием) истории и духовной жизни. Путь логики – это путь спонтанно разворачивающейся Абс. идеи, путь необходимости.

Этому подходу противостоит маркистско-сартровский. При всём различии видения свободы в нём сохраняется главная предпосылка, характерная для Спинозы и Гегеля, мысль о том, что уклониться от необходимости невозможно. Однако его основной тезис гласит: «Свобода есть выбор, совершённый в рамках необходимости». Необходимость не рассматривается теперь как сплошная, монолитная, а выглядит как своеобразный пучок перспектив, спектр более или менее вероятных вариантов. В обществе и человеческой жизни действуют законы, тенденции, кот. оставляют место для нашей свободы – выбора по своей воле и разумению. Необходимость здесь служит лишь рамкой личностных решений и инициатив. Эта идея свободы как выбора развивается Сартром в работе «Бытие и ничто». Впрочем, Сартр порой преувеличивает нашу возможность выбирать, настаивая на свободном выборе даже там, где он совершенно не реализуем.

Обратимся теперь к соотношению свободы с другой её противоположностью – ответственностью. Это понятие может быть раскрыто, по крайней мере, в 3 основных смыслах.

1. Способность ответить на ситуацию, т.е. прореагировать адекватно тому вызову, кот. посылает нам реальность. Так, в ситуации пожара ответственным поведением будет вызов пожарной команды и попытка по возможности затушить пламя, а безответственным – стремление спрятаться или убежать, никого не поставив в известность об опасности.

2. Способность принять на себя все последствия свободно сделанного выбора. Это значит, что ответственный человек согласен расплатиться трудом, страданием, новыми испытаниями за то, что он содеял по свое воле, и считает это закономерным и справедливым. Если же нас принудили к определённому типу поведения, если мы действовали под угрозой физического уничтожения или опасности для жизни близких, то мы были несвободны, и в этом случае мы вряд ли можем принять на себя полноту ответственности за происходящее.

3. Способность человека признать свою вину и принять наказание. Это также умение раскаиваться – пересматривать и оценивать свой опыт, осуждать негативные мысли и поступки, кот. были совершены. Т.о. понятая ответственность означает отказ от собственной гордыни, от самовлюблённой уверенности в своей правоте. Раскаяние предполагает труд и страдание, кот. станут реальной и символической платой за совершённое зло. Раскаяние также связано с прощение: свою прежнюю жизнь необходимо простить и отпустить, чтобы открыться новому. Только так может реализоваться ответственность за свою жизнь и судьбу.