31. Философское учение о сознании. Сознание и бессознательное.

Над тайной происхождения сознания человек стал задумы­ваться ещё с глубокой древности. Лучшие умы человечества в течение многих веков пытались раскрыть природу сознания. Однако способность мыслить, чувствовать, оценивать долгое время именовалась душой. И только в период зарождения бур­жуазного общества в европейской философии осуществился пе­реход от понятия души к категории сознания.

В противовес известному убеждению о том, что античные греки от­крыли «душу», французский философ эпохи Просвещения Воль­тер в трактате «О душе» утверждал, что если кто и мог претен­довать на честь изобретения того, что мы именуем душой, то, надо думать, это была каста брахманов и произошло это на бере­гах Ганга. Брахманы с незапамятных времен верили в существо­вание души, они и придумали «метемпсихоз» – переселение души, переходящей из тела в тело. Благодаря путешествиям в Индию первых греческих мудрецов, и в частности Пифаго­ра, учение о душе и миф о ее переселении был привезен в Европу. Самый древний известный в Европе автор – Гомер отразил типичное для его времени понимание души. Она счи­талась небольшим воздушным образованием, лёгким и не­осязаемым. В момент гибели тела она выходила из него вон и покидала его.

В то время душу называли многими именами: пневма, псюхе, фантом, мана, квинтэссенция. Душа (от лат. anima) пред­ставала особой силой, обитающей в теле животного, человека и даже растения и покидающей свою обитель во время сна или после смерти. После Гомера мыслители, называющие себя учителями, решили, что человеческая душа не просто дуновение ветерка, воздушная форма, фантом, но что она, кроме того, формирует и вожделения, желания, телесные страсти, она, наконец, рас­суждает и выдвигает аргументы. Таким образом, душа пред­стала трехчастной сущностью: дыхание, творящее жизнь, ста­ло называться растительной душой, псюхе стала душой чув­ственной, а нус – разумной. Проблема объяснения души была чрезвычайно трудной, особенно для материалистически мыс­лящих философов. И чтобы не подвергать сомнению эту осо­бого рода тончайшую материю, неуловимую внутреннюю сущ­ность, они объявили одушевленной всю природу. Эти воззре­ния нашли своё отражение в установке гилозоизма.

В средневековой философии установилось общее пред­ставление о душе как связующем звене между земной и бо­жественной деятельностью. Для отцов церкви душа представляла собой лишь нечто, со­ответствующее или не соответствующее системе верований. Священник должен был обеспечить её нормальное функцио­нирование. В этом контексте душа интерпретировалась более как некое коллективно-всеобщее образование, на которое сле­дует влиять, нежели фактор сугубо личной и индивидуальной жизни.

В новоевропейской философии понятие души стало отож­дествляться с глубинным, внутренним миром личности. Раз­витие частной инициативы и предпринимательства в капита­листической формации дало толчок к осознанию реальной ценности человеческих духовных стремлений. В ряде случа­ев происходила абсолютизация духовного начала, оно мыс­лилось более важным и значимым, нежели телесное, физи­ческое, материальное. Люди объясняли свои действия из сво­его желания, вместо того чтобы связывать их со своими по­требностями. И всё-таки концепция телесного происхождения души (Аристотель) не была забыта. Ламетри называет даже орган пребывания души (мозг).

В философии Нового времени понятие сознания выделяется из более обширной сферы психического. Именно Декарту при­надлежат приоритеты в оформлении понятия сознания, и имен­но с ним связан один из наиболее типичных подходов к этому феномену. Декарт предлагает понимать сознание как замкнутую в себе, отражающую не внешнее бытие, а самоё себя, духов­ность. Сознание выступает как проявление внутреннего мира, который содержит в себе аффекты, эмоции, мысли, суждения, а также образы вещей. Главной формой деятельности сознания оказывался логичес­кий строй мышления. Отсюда декартовское «cogito ergo sum» (я мыслю, следовательно, существую), подчиняющее сознанию все способности и проявления вплоть до такой ипостаси, как существование.

С другой стороны, существует подход, в соответствии с которым сущность созна­ния следует искать не в нём самом, а во внешних определённостях, в определенностях практики; он был развит Марксовой традицией. «Бытие определяет сознание» – краеугольный ка­мень марксизма. Сознание – субъективный образ объектив­ного мира, отражение бытия. Коллективно полученное знание демонстрировало свою зависимость от внешнего бытия. Ис­ходная коллективность, общественная природа сознания или, как сказали бы русские философы, «соборность» должна была объяснить всеобщность и общезначимость содержания созна­ния. Оно должно было предстать не как личностное и индиви­дуальное отправление, а как универсальный процесс всего ч-ского рода.

Материали­стическое понимание сознания ориентировано на выведение всех его формообразований из реального процесса жизнеде­ятельности. Люди не начинают свою жизнь с чисто теорети­ческого отношения к предметам внешнего мира, вся жизнен­ная активность разворачивается вокруг необходимости удов­летворения потребностей, и прежде всего самой элементарной потребности в еде и питье. Данную константу бытия невоз­можно обойти или объявить несуществующей. Удовлетворе­ние одной потребности влечет за собой другие, что в свою очередь является инициирующей причиной всего естественно-исторического процесса развития.

Можно выделить следующие основные аспекты рассмотрения сознания:

Онтологический: по способу своего бытия сознание есть свойство мозга, нервные процессы головного мозга служат материальны­ми носителями сознания. Наше сознание и мышление, как бы ни казались они сверхчувственными, явл. продуктами ве­щественного телесного органа – мозга.

Гносеологический: по содержанию сознание представляет собой отраже­ние объективной действительности, содержанием сознания яв­ляется информация о внешнем мире, полученная на основе его целенаправленного отражения субъектом.

Генетический: по генезису сознание – продукт раз­вития биологической и социальной форм движения материи, об­щественно-предметная деятельность субъекта есть условие ис­торического становления сознания.

Функциональный: сознание – фактор управления поведением и деятельностью, условие становления форм логического мышления.

Сознание есть высшая, свойственная толь­ко человеку и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщённом, оценочно-целенаправленном отражении и конст­руктивно-творческом преобразовании действительности, в пред­варительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в самоконтролируемом поведении человека.

Психическая жизнь окружает и охватывает сознание чело­века со всех сторон. Зона максимально ясного сознания в психической деятель­ности сравнительно невелика. За ней идёт полоса просто ясно­го сознания, затем минимального сознания, за которым следу­ет уже неосознаваемое. Понятие психического шире сознания. Психическая деятельность человека может находиться в фоку­се сознания, иногда она не достигает уровня сознания (досознательное, предсознательное состояние, например у новорож­денного), или же опускается ниже порога сознания (подсозна­тельное). Сознание не во всяком состоянии человека характе­ризуется своей максимальной концентрацией и прозрачностью. Рассеяно оно у человека в состоянии сильного опьянения, стрес­са, отсутствует во сне, в результате гипнотического воздей­ствия, у некоторых категорий душевнобольных.

Понятием бессознательного охватывается совокупность психических явлений, состояний и действий, не представлен­ных в сознании человека, лежащих вне сферы разума, безот­чётных и неподдающихся контролю. В психологической литературе термин «бессознатель­ное» часто употребляется для обозначения особой области психики, сосредоточивающей в себе влечения, стремления и мотивы, смысл которых определяется инстинктами и недосту­пен сознанию.

Бессознательное – глубинный фундамент психики. Оно проявляется в различных и многообразных формах: установ­ка, влечение, ощущение, интуиция, сновидение, состояние аффекта и др. Термин «бессознательное» используется для ха­рактеристики как индивидуального, так и группового пове­дения, цели и действия которого не осознаются участниками про­цесса (архетипы Юнга).

С физиологической точки зрения бессознательные процессы весьма целесообразны, они выпол­няют охранную функцию, освобождая мозг от постоянно­го напряжения. О полном объёме хранящейся в памяти инфор­мации люди даже и не подозревают. Бессознательное выпол­няет функцию автоматизации человеческих действий. Если бы все элементы человеческой жизнедеятельности одно­временно потребовали бы осознанности и контроля, человек не мог бы ни думать, ни действовать. Получилось бы как в сказке Оскара Уайльда о сороконожке (её спросили, как она ходит. Она задумалась... и перестала ходить).

Общая идея бессознательного имеет древнейшую историко-философскую традицию. Она восходит к деймонии Сократа, утверждающего, что он постоянно прислушивается к своему внут­реннему голосу как к своего рода совести и непререкаемому ав­торитету. Проблема бессознательного в учении Платона связана с тематикой познания как воспоминания. Анамнесис – термин платоновской философии, обозначает состояние человеческой души, припоминающей в здешнем мире виденное ею в мире по­тустороннем. Платон уверен: человек не искал бы того, что ему неизвестно, если бы предварительно не имел этого бессознатель­но в своей душе. Идея бессознательного связывается с наличи­ем в душе скрытых, неосознаваемых знаний, о которых сам субъект может и не предполагать.

В различных исторических условиях проблема бессознатель­ного вызывала различное к себе отношение. Декарт и Локк отвергают идею «неосознавае­мой психики», потому что за пределами сознания и психики мо­жет находиться только протяжение и чистая физиология.

Лейбниц в концепции «неощущаемых восприятий», а так­же Кант, признавая область тёмных представлений, предпочли пойти навстречу логическим труд­ностям. Лейбницу удалось вполне отчетливо сформулировать концепцию бессознательного как низшей формы духовной деятельности, лежащую за порогом осознанных представле­ний, возвышающихся, подобно островкам, над океаном тём­ных перцепций – восприятий. Мы можем опосредованным образом убедиться, считал он, что у нас есть определённое пред­ставление, даже если последнее нами не осознается. В "Мона­дологии" Лейбница учение о бессознательных восприятиях – «малых перцепциях» – использовалось для обоснования непрерывности психической жизни и всеобщей взаимосвя­зи происходящих в мире процессов. В силу этой взаимосвя­зи любая монада – бестелесная субстанция – выступает зер­калом Вселенной.

В середине 19 в. наме­тились два истолкования бессознательного. Согласно первому, бессознательное – сугубо негативное явление, обозначающее работу мозга, утратившего по каким-то причинам качество осознаваемости. Согласно второму, бессознательное – это по­зитивный момент душевной жизни, такая форма отношения к окружающей действительности, которая не может быть реа­лизована на основе психической активности осознаваемого типа. Такую двойственность в подходе к проблеме бессозна­тельного фиксировал немецкий философ-идеалист, физиолог и психолог В. Вундт.

Особое значение в выявление роли и значимости бессо­знательного имела концепция 3. Фрейда. Он представил бессо­знательное в виде могущественной иррациональной силы, ан­тагонистичной деятельности сознания. Вместе с тем он полагал, что бессознательные влечения могут выявляться и ставиться под контроль сознания с помощью техники психоанализа. Фрейд опирался на представление о глубинном бессознатель­ном пласте человеческой психики, в недрах которого проис­ходит особая жизнь, еще недостаточно изученная, но весьма значимая для сознания.

Центральным понятием фрейдовской концепции является «либидо». В ранних работах Фрейда под «либидо» понимается энергия сексуального влечения. В дальнейшем Фрейд сводит «ли­бидо» к «Эросу» Платона, отождествляя с ним энергию того, что охватывается словом «любовь»: половая любовь, любовь к роди­телям и детям, любовь к людям вообще. У Юнга имеется более широкое энергетическое толкование понятия «либидо» – как психической энергии, проявляющейся в жизненном процессе. Это поток витально-психической энергии, и все феномены со­знательной и бессознательной жизни – проявления единой энергии либидо.

В работе «Я и Оно» психика представляется состоящей из трех слоев Оно – Я – Сверх-Я. Бессознательное Оно (Эго) в своих недрах скрывает копошащиеся древние животные инстинкты, скрытые безот­чётные влечения. Это «кипящий котел инстинктов». Созна­тельное Я – посредник между Оно и внешним миром – ока­зывает влияние на бессознательное, стремится к удовлетворе­нию его влечений, допускаемых обществом. Сверх-Я – импе­ративы и долженствования социальности, накладывает всевоз­можного рода запреты на проявление влечений. Я, таким об­разом, оказывается в тисках со стороны внешнего мира, вож­делений Оно и строгости Сверх-Я. Психическая жизнь чело­века беспрестанно потрясается конфликтами, защищаясь от них, человек руководствуется двумя принципами. Первый – «принцип удовольствия» когда бессознательные влечения ав­томатически направляются в русло получения максимального удовольствия. Второй –«принцип реальности», задающий ориентиры и характеризующий ход протекания душевных процессов в соответствии с требованиями окружающей сре­ды, накладывающей вето на возможность сиюминутного удов­летворения влечений. Сублимация – это процесс переориентации влечений на иную цель, отдалённую от сексуального удовлетворения, или преобразование энергии инстинктов в нравственно одобряемую деятельность.

В системе Юнга бессознательное становится источником откровения, символом того, что на ре­лигиозном языке есть сам Бог. К. Юнг подробно исследовал образы коллективного бессоз­нательного – «архетипы». Они представляют собой систему врождённых программ (поведенческие программы) и установок, типических реакций, ко­торые ис­ходят из глубинных наслоений психической жизни челове­ческого рода. Коллективное бессознательное, понимаемое как передаю­щийся по наследству итог коллективной жизни рода, может слу­жить объяснительной моделью поведения человека и общества. Если сознание не будет воспринимать опыт архетипов и отка­жется выступать как элемент самоорганизующейся системы, в которой идет постоянный энергийный обмен, психике грозит вторжение бессознательного в самых примитивных формах. А это, как утверждает Юнг, ведет к индивидуальным и массовым психозам, лжепророчествам, волнениям и войнам. Бессознательное не просто противо­положно сознанию, оно является его модифицирующим про­тивником-партнером. Бессознательное проистекает из самого стихийно-спонтанного жизненного потока, аккумулируя ин­формацию как бы по ту сторону добра и зла, вне социальных предписаний.

Франкл отмечал, что в сфере человеческой духовности можно выделить подсознательную духовность (это такая духовность, неосознаваемый характер которой заключается в отсутствии рефлексивного самоосознания при сохранении имплицитного самопознания человеческого бытия). Слой подсознательной духовности содержит источники и корни всего сознаваемого. Другими словами: мы знаем и признаем не только бессознательное в виде влечений, но и духовное бессознательное, и в нём мы видим несущую основу всей сознательной духовности (ещё один слой духовности). «Я» не находится во власти «Оно», но дух покоится на бессознательном.

В отечественной науке после увлечения в 20-е гг. проблематикой бессознательного в её психоаналити­ческом варианте интерес к ней угас вплоть до 50-х гг. Благода­ря Д. Узнадзе в качестве альтернативной модели фрейдовско­го «бессознательного» была создана «теория неосознаваемой психической установки», согласно которой действия, реакции, поступки и мысли человека всегда зависят от особого психи­ческого состояния – готовности к данному процессу. Карди­нальной формой бессознательного оказывается установка, свя­занная с направленностью личности на активность в каком-либо виде деятельности, общей предрасположенностью к дея­тельности. Установка возникает при встрече двух факторов: потребности и ситуации удовлетворения потребности. Она оп­ределяет направление проявлений психики и характер пове­дения субъекта. Установка обладает сложной структурой, со­держит эмоциональные, смысловые и поведенческие аспекты предрасположенности к восприятию или действию в отноше­нии социальных объектов и ситуаций. Д. Узнадзе эксперимен­тально и теоретически доказал, что установка как неосозна­ваемая психическая деятельность является составным элемен­том любого акта человеческого поведения. Особенно велика её роль в творческих процессах и в области межличностного общения.

Абстрактная постановка вопроса о первенстве одной из форм психической деятельности над другой недопустима. И сознание и бессознательное – это реальные стороны психики, обеспечи­вающие её единство. Каждая их этих сторон имеет свои специ­фические функции. Однако психика человека всегда остается чем-то целостным и единым, в котором вычленение «ведущего» и «ведомого» имеет весьма условный характер.