58. Направленность исторического процесса и модели исторического процесса.

История как многовариантный процесс – с возникновением, гибелью и реализацией многих несовпадающих друг с другом возможностей. Существуют различные варианты исторического процесса. Их столкновение отнюдь не завершается абсолютной победой одного варианта и столь же абсолютным поражением других. Победивший вариант проходит самое жесткое испытание – испытание практикой, где он нередко модернизируется, причём весьма существенно. Да и те варианты, которые отвергаются обществом, не исчезают вообще. Ведь за ними стоят интересы и надежды определённых групп общества. Поэтому нередко бывает так, что, хотя общество отклоняет какие-то возможности развития, позже, под влиянием реального хода истории, приходится к ним возвращаться, зачастую реставрируя их в модифицированной форме. Одним словом, конкретная история страны, народа, класса всегда базируется на множестве возможностей, на процедурах выбора. Эта многовариантность является постоянной чертой конкретной истории, не исчезающей никогда.

Исторический процесс и однонаправлен, если речь идёт о его общей логике, и многовариантен, если речь идет о конкретной истории. Единство этих сторон проявляется в первую очередь в том, что многовариантность конкретно-исторических процессов не является беспредельной, а включена в определённые рамки общей логики истории. Так, человечество закономерно перешло от первобытности к классовому обществу. Это всеобщий закон человечества и как таковой другие варианты он исключает. Но в контексте этого общего закона возможны, по существу, бесконечные конкретные пути такого перехода. Они и проявились в разных странах в истории человечества. И эти варианты отнюдь не альтернативны общей логике перехода от первобытности к классовому обществу. Однонаправленность всемирно-исторического процесса существует как итог, сумма того множества вариантов развития, которая свойственна каждой стране, каждому народу. Однонаправленность эта в самой глубокой своей основе вариативна. Так что, не имей конкретная история стран, народов многовариантного вида, не было бы и однонаправленности, однозначности всемирно-исторического процесса.

История – результат взаимодействия людей в их совместной деятельности по созданию материальных и духовных ценностей. Раз вся история состоит из действий людей, раз эти действия всегда и везде осознаны, значит, говорить об объективных законах истории, т.е. законах, не зависящих от сознания и воли людей, нет никаких оснований. Многие поколения социологов шли по пути отрицания объективных законов истории. Эту же внешнюю альтернативу видели К. Маркс и Ф. Энгельс. Но их объяснение оказалось принципиально иным, чем то, которое предпочла идеалистическая социология. Прежде всего, К. Маркс и Ф. Энгельс в полной мере признавали сознательность человеческой деятельности, всех исторических преобразований. В то же время они не задержались на констатации роли сознания в истории и не стали всё сводить и выводить из неё. Они проникли в более глубокий пласт истории и стали рассматривать более общие, глубинные детерминанты исторического процесса, более общие социально-интегральные результаты исторических действий. И когда история стала рассматриваться именно в таком широком и глубинном контексте, то и оценка её стала другой. Именно тогда, когда была понятна объективная направленность исторического процесса, как раз и вскрылись действительная роль человеческого сознания, вся реальная мощь человеческого духа, т.к. стало понятным, откуда и почему они возникают, и что они действительно могут.

Зависимость выбора путей общественного развития от общественного богатства, традиций, менталитета и образа жизни людей. Современная социальная философия парадоксальным образом возвращается к старому гегельянскому делению народов на исторические и неисторические. Это связано с кризисом прежней формационной теории, по своему утвердившей историческое достоинство народов тем, что признала универсальным, действующим независимо от культурно-региональных и этнических различий, вселенский формационный код. Сторонники нового, социокультурного детерминизма установили, что способностью к закономерной внутренней динамике обладает лишь одна из множества существующих на Земле цивилизаций – западная. Только ей удалось вырваться за пределы циклического времени «вечных возвращений» в линейно-кумулятивное время, получившее название исторического прогресса. Одновременно только за нею признана способность ко всемирному распространению и образованию единого планетарного пространства. Но это означает, что другие, незападные, народы стоят перед жесткой дилеммой, они либо обречены на тотальный застой, который в условиях изоляции или существования рядом с себе подобными может казаться приемлемым и не осознаваться как недостаток, но который становится невыносимым в условиях присутствия динамичного и процветающего «другого», либо на то, чтобы следовать путями чужой истории, проторенной западным авангардом. В этом смысле встреча других цивилизаций с Западом означает роковое отчуждение – обязанность жить по чужой мерке.

Эсхатология и история. Эсхатология (от греч. – последний, конечный и – слово, учение) – религиозное учение о конечных судьбах мира и человека. Следует различать индивидуальную эсхатологию, т. е. учение о загробной жизни единичной человеческой души, и всемирную эсхатологию, т. е. учение о цели космоса и истории, об их конце и о том, что за этим концом следует. В становлении индивидуальной эсхатологии особая роль принадлежит Др. Египту, а в становлении всемирной – иудаизму, сосредоточенному на мистическом осмыслении истории как разумном процессе, направляемом волей личного Бога: руководимая Богом история должна преодолеть себя самоё в приходе «грядущего мира». Индивидуальная эсхатология становится частью всемирной, т.к. наступление «будущего века» окажется сроком для воскресения умерших праведников. Эсхатология христианства исходила из того, что эсхатологическое время уже началось с выступлением Иисуса Христа («Мессии»). При этом в первом Его пришествии история оказывается снятой лишь «незримо» и продолжает длиться, хотя под знаком конца; второе пришествие (в качестве судьи живых и мёртвых) должно выявить эту незримую реальность. Эсхатология Нового Завета выражает себя в многозначных символах и притчах, избегая наглядности; однако ср.-век. сознание в апокрифах и «видениях» создаёт детализированную картину потустороннего мира.

Проблема взаимоотношения направлений общественного развития Восток – Запад – Россия.

Чтобы уяснить суть этой проблемы, следует обратиться к традиционной дихотомии Запад – Восток. Правильнее будет говорить о взаимодействии цивилизаций западного и восточного типа. Характеризуя основные черты цивилизации Запада, нужно указать на такие существенные признаки:

- идея преобразования мира;

- природа – неиссякаемая кладовая ресурсов;

- ценность власти, силы и господства над природой и обществом;

- ценность научной рациональности.

Это предполагает: антропоцентрический характер восприятия мира, где цели и средства могут не совпадать, а цель науки – истина, имеющая практическую отдачу. В свою очередь здесь возникает противоречие между технологией и личностными запросами человека, его отчуждение от самого себя и общества. Восток, напротив, предпочитает личностный характер восприятия мира, но человек вовсе не является венцом творения. Его задача – «не деяние осуществить», а не насиловать природу, поскольку средства понимаются как развертывание содержания цели. Главное – обеспечить стабильность и предсказуемость, так как познание – это прежде всего путь нравственного совершенствования. Отсюда вытекает важность фигуры Учителя и наша сопричастность к Космосу. Сравнив характеристики цивилизаций Востока и Запада, следует подчеркнуть, что особое значение имеет взаимодействие культур Запада и Востока, поскольку именно в этом большинство учёных усматривает залог прогресса человечества. Данная проблема анализировалась многими выдающимися деятелями культуры или в аспекте конфронтации, или в аспекте примата Запада, либо Востока.

В России эта проблема принимала форму диалога славянофилов и западников. Постепенно вызревала идея о том, что культуры и цивилизации Запада и Востока являются взаимодополняющими и представляют собой определённую целостность, а рационализм Запада и интуитивизм Востока, технологический подход и гуманистические ценности должны сочетаться в рамках новой общепланетарной цивилизации. Кроме того, следует упомянуть о реальных процессах взаимопроникновения восточной и западной цивилизаций в современном мире. Это Япония и другие страны Юго-Восточной Азии, где осуществлен синтез ряда западных и восточных моделей развития при сохранении культурной идентичности. Наконец, вспомним, что русское национальное самосознание рождалось в попытках осмыслить место России в дихотомии Запад – Восток. Если Запад представлялся для России чем-то достаточно монолитным в духовном отношении, хотя и различающимся по линиям католицизма и протестантизма, то с Востоком дело обстояло сложнее. Для России, по словам Вл. Соловьева, всегда был выбор – быть Востоком Ксеркса или Христа, т.е. мусульманским или христианским. Этот культурно-религиозный выбор имеет не только историческое, но и глубокое философское значение. В этой связи нужно выделить особенности российского типа культуры, среди которых: интровертность; этноцентризм; мессианизм; монументализм; иррационализм; этатизм в сочетании с правовым нигилизмом; патернализм. Это определяет своеобразные формы российской цивилизации. Они обусловлены рядом географических условий (огромное пространство, плохие коммуникации), типом производства (преимущественно аграрно-ремесленное, «догоняющее» другие страны) и политическими институтами. Среди цивилизационных норм следует назвать:

- примат государства и общества над человеком;

- легкая взаимозаменяемость людей и правовой нигилизм;

- симбиоз власти и собственности;

- преимущественно экстенсивное ведение хозяйства.