22. Философская герменевтика (г. Г. Гадамер).

В совр. словоупотреблении термин герменевтика (греч. – разъясняю, истолковываю) употребляется в трёх основных значениях: 1) теория и практика истолкования текстов; 2) течение в современной философии; 3) как методология «наук о духе», главной задачей которых является понимание – постижение смысла. Феномен понимания и правильного истолкования понятого не является только специальной методологической проблемой гуманитарных наук («наук о духе»), а оно относится ко всей совокупности человеческого опыта в целом.

Основы герменевтики как общей теории интерпретации заложены немецким философом Ф. Шлейермахером в конце XVIII – начале XIX в. У него герменевтика мыслится прежде всего как искусство понимания чужой индивидуальности, «другого». В. Дильтей развивал герменевтику как методологическую основу гуманитарного знания. С его точки зрения герменевтика есть искусство истолкования литературных памятников, понимания письменно зафиксированных проявлений жизни. В XX веке герменевтику развивали М. Хайдеггер, X. Гадамер (онтологическая герменевтика), П. Рикер (гносеологическая герменевтика), Э. Бетти (методологическая герменевтика) и т.п. Крупнейший вклад в разработку философской герменевтики внёс Гадамер.

Ганс Георг Гадамер (р. 1900) – основоположник философской герменевтики. Основные работы: «Истина и метод», «Актуальность прекрасного».

В качестве наиболее важных можно выделить такие философско-методологические идеи Гадамера, как, например, идею примирения философии и науки. Считая «большим ослеплением» фактическое абсолютизирование идеала науки и её методов, Гадамер пытался примирить философию с наукой, показать её условия и границы «во всеобщности человеческой жизни», «перешагнуть» ограниченный горизонт интересов научно-теоретического учения о методе.

Научно-теоретическое освоение мира – лишь одна из возможных позиций человеческого бытия, а истина познается не только (и не столько) с помощью научного метода. Важнейшими вненаучными способами раскрытия истины являются искусство, философия и история.

Важной особенностью гуманитарных наук, согласно Гадамеру, является то, что их предметом является нечто такое, к чему принадлежит с необходимостью и сам познающий. А это означает, что эти науки не могут и не должны механически копировать методологию естествознания. Однако, философ подчёркивает, что гуманитарные науки («науки о духе») имеют свою специфику, свои способы постижения мира, и на самом деле они далеки от того, чтобы чувствовать свою неполноценность относительно естествознания. Хотя в социальном познании можно и нужно применять методы естественных наук (например, индуктивный метод), но делать это надо очень осторожно, а главное – учитывать особенности предмета гуманитарного знания (в частности, включенность в него «самого познающего»).

Гадамер в критической оппозиции позитивистски-сциентистскому направлению современной философии стремится показать несводимость истины к тому её понятию, которое сложилось в рамках новоевропейской науки. Истина не есть характеристика познания, а характеристика самого бытия. Она не может быть «схвачена» с помощью метода, а может лишь приоткрыть себя понимающему осмыслению. Истина «свершается», и преимущественный способ её «свершения» – искусство.

Важнейшая заслуга Гадамера – всесторонняя и глубокая разработка ключевой для герменевтики категории понимания. Понимание для него – способ существования познающего, действующего и оценивающего человека. Понимание – это не только познание, а универсальный способ освоения мира («опыт»), оно неотделимо от самопонимания интерпретатора и есть процесс поиска смысла («сути дела»). Понимание невозможно без пред-понимания, оно – предпосылка связи с миром. Беспредпосылочное мышление – фикция. Потому понять нечто можно лишь благодаря заранее имеющимся относительно него предположениям, а не когда оно предстоит нам как что-то абсолютно загадочное. Тем самым, предметом понимания, по Гадамеру, является не смысл, вложенный в текст автором, а то предметное содержание («суть дела»), с осмыслением которого связан данный текст.

Гадамер в своей философской герменевтике хочет связать в новом синтезе «речь» и «логос», герменевтику и диалектику. Он очень высоко ценит диалектические идеи Платона и Гегеля. Заслугу Гегеля Гадамер видит в том, что, разрабатывая диалектику рефлексии как всеобщее опосредование разума, он резко выступил против формализма, софистики, пустой аргументации рассудка, называемой им «внешней рефлексией». «Придерживаясь» Гегеля, опираясь на его идеи, Гадамер стремится «сделать шаг дальше гегелевского понимания» тех проблем, которые он находит важными для разработки своей концепции. Наиболее ценным у Гегеля он считает то, что в рамках мыслительной последовательности вещи сами собой переходят в свою противоположность и «опыт перехода в противоположное» – это и есть подлинный опыт диалектики. Именно Гегель продумал, прорефлектировал то историческое измерение (т.е. развитие через противоположности), в котором коренится проблема герменевтики.

Вслед за Сократом и Платоном Гадамер считает диалог основным способом достижения истины в гуманитарных науках. Всякое знание, по Гадамеру, проходит через вопрос, причём вопрос труднее ответа (хотя часто кажется наоборот). Поэтому диалог, т.е. вопрошание и «ответствование», есть тот способ, которым осуществляется диалектика. Решение вопроса есть путь к знанию, и конечный результат здесь зависит от того, правильно или неправильно поставлен сам вопрос. Философ убежден, что, во-первых, межчеловеческая общность достигается в коммуникации и строится в диалоге, а во-вторых, что все невербальные формы понимания нацелены в конечном счёте на понимание, достигаемое в диалоге.

Согласно Гадамеру, понимание человеком мира и взаимопонимание людей осуществляется в «стихии языка». Язык рассматривается как особая реальность, внутри которой человек себя застаёт. Язык – носитель традиции, понимания. Тем самым процесс постижения смысла, осуществляемый в понимании, происходит в языковой форме, т.е. весь этот процесс есть процесс языковой. Язык есть та среда, в которой происходит процесс взаимного договаривания собеседников и обретается взаимопонимание по поводу самого дела. Такое взаимопонимание и достигается «на путеводной нити языка». И языковая структура нашего опыта мира способна охватить самые многообразные жизненные отношения.