16. Философия в. Соловьёва.

Соловьев Владимир Сергеевич (1853-1900) – русский философ-идеалист, поэт, публицист, литературный критик. Основоположник русской, христианской философии как самобытного целостного направления мысли. Сын историка и профессора Московского университета С. М. Соловьева. По окончании гимназии в 1869 г. поступил на естественный факультет Московского университета, но через три года перешёл на историко-филологический, который окончил в 1873 г., а затем в течение года учился в Московской духовной академии.

В 1874 г. защитил магистерскую диссертацию и был избран профессором МГУ по кафедре философии. Летом 1875 г. он уехал для научных занятий в Лондон, а потом на несколько месяцев в Египет. Возвратившись в Россию в 1876 г., вновь читает лекции в Московском университете, но в 1877 г. покидает университет и поступает на службу в Ученый комитет Министерства народного просвещения.

Основные работы: «Кризис западной философии. Против позитивистов» (1874), «Философские начала цельного знания» (1877), «Чтения о богочеловечестве» (1878-1881), «Критика отвлечённых начал» (1880), «Оправдание добра. Нравственная философия» (1897), «Теоретическая философия» (1899), «Три разговора» (1899).

Центральной в учении Соловьева является идея «всеединого сущего». Необходимость принципа всеединства (целостности) обусловлена тем, что все предметы и явления не существуют отдельно друг от друга и каждый из них есть совокупность определённых сторон, связей и т.д. Даже наша Вселенная, замечает Вл. Соловьёв, не есть «хаос разрозненных атомов», а представляет собой единое, связное целое.

Это относится к любому предмету, стороны которого всегда образуют в своём взаимопроникновении конкретное единство, определённую целостность. Отсюда следует, что, постигая истину в своей теоретической деятельности, познающий субъект должен брать сущее не только в его данной действительности, но и в его целостности, универсальности, т.е. стремиться к познанию «всего во всём».

«Безусловное всеединство» (как совершенный синтез истины, добра и красоты) постигается, по Соловьёву, лишь «цельным знанием». Учение о нём – другая фундаментальная идея русского философа. Характеризуя общие признаки цельного, полного знания (или «свободной теософии вообще»), Соловьёв считал, что оно есть знание, имеющее предметом истинно-сущее в его объективном проявлении, целью – внутреннее соединение ч-ка с истинно-сущим, материалом – данные человеческого опыта во всех его видах (а не только в виде научного опыта), основной формой своей имеющее умственное созерцание (интуицию), связанную в систему посредством логического мышления и, наконец, деятельным источником (производящей причиной) – действие высших идеальных существ на человеческий дух.

По своей структуре цельное знание есть органическое (а не механическое соединение) единство, синтез таких трёх необходимых компонентов, как теология, философия и опытная (положительная) наука. Центром каждого из этих элементов соответственно являются абсолютное существо (Бог), общая идея и реальный факт. Только такой органический синтез названных компонентов представляет собой цельную истину знания как такового.

Идеи всеединства и цельного знания – ключевые идеи, на которых базировалась философия Вл. Соловьёва. Кроме них он сформулировал немало других интересных и своеобразных мыслей и концепций. К ним, в частности, относятся: сложное и многозначное учение о Софии как «вечной женственности» как конкретное выражение концепции всеединства; формулировка общего закона развития и применение его к разным сферам действительности (прежде всего – к истории человечества); разработка «органической логики» как системы определённых категорий и её метода – диалектики; учение о богочеловечестве и др.

Так, Вл. Соловьёв стремился разработать «органическую логику» как одну из трёх важнейших частей философии, наряду с метафизикой – учением о сущем – и этикой. Он проводит достаточно чёткое различие между «элементарной логикой, обыкновенно называемой формальной» и «философской логикой» («органической»). Первая обращает внимание исключительно на данные общие формы мыслительного процесса в их отвлечённости, и, как чисто описательная дисциплина, эта логика не имеет ничего общего с философией. Логика философская занимается не процессом мышления в его общих субъективных формах как эмпирически данных, а объективным характером этого мышления как познающего. Характерную особенность философской логики русский философ видит в её содержательности, т.е. в том, что в ней должна идти речь об отношении субъективных форм нашего ума к независимой от них действительности, которая через них познается. Содержательный характер философская логика получает благодаря своему методу развития, построения знания. Таким собственным методом является диалектика, которая представляет собой определённый вид философского мышления и вместе с тем учение о познании, гносеологию.

Большой интерес представляют разработка Соловьевым «общего закона всякого развития» и попытка применить его к анализу истории общества как целостной развивающейся системе. Он пытается выявить сложный механизм развития как диалектического процесса в единстве его статического и динамического элементов, действительные причины изменений. Соловьев – конструктивный критик гегелевской логики, проводящий существенные различия между рационалистической диалектикой Гегеля и своей положительной диалектикой. Огромной заслугой Гегеля русский философ считал решительное установление в науке и в общем сознании плодотворных понятий процесса, развития и истории, благодаря чему наука приобрела во всех сферах «генетическую и сравнительную методы». Оба мыслителя – русский и немецкий – вполне солидарны в том, что в действительности всё находится в процессе: не существует никаких безусловных границ между различными сферами бытия, нет ничего отдельного, не связанного во всём; рассудочная мысль создала повсюду пределы и рамки, не существующие в действительности. Диалектическая философия несовместима с этим «фиктивным миром» и должна его разрушить.

История (история человечества, всемирная история) рассматривается Вл. Соловьёвым в контексте такого широкого целого, как «мировой процесс». В рамках последнего история человечества предстаёт как прямое и неотделимое продолжение истории природы. «Мир природы» и «мир истории» имеют ряд общих черт, но между ними есть существенные различия. «Коренное» из них – в том, что форма человеческая может беспредельно совершенствоваться, оставаясь при этом тою же. Она способна вместить в себя всё, стать орудием и носителем всего, к чему только можно стремиться, – способна быть формой совершенного всеединства, т.е. Божества.

Бытие Бога дано нам непосредственно в мистическом опыте. И в этом самом опыте мы постигаем единство двух начал в Боге – Единого и первой материи. С одной стороны, Бог или Абсолют представлен Единым, Которое свободно от каких-либо форм и проявлений. С другой стороны, в Боге представлена производящая сила, творящая многообразное бытие.

Нововведения Соловьева касаются и догмата о Троице, который он толкует в духе гегелевского саморазличения Бога внутри себя. Таково саморазличение на Бога-Отца и Бога-Сына. Последний, в качестве действующего начала, предстает как Логос. Но, воплощаясь в мироздании, тот же Логос оборачивается душой мира. Причём, подобно Абсолютному духу Гегеля, мировая душа только в человеке достигает актуальности и осознаёт саму себя. Именно мировую душу Соловьёв отождествляет с третьей ипостасью Бога – Святым Духом. Одновременно мировая душа предстает у него как София – вечная божественная женственность. Что касается Христа, то в Нём представлены и Логос, и София. Первое – как действующее мужское начало, а второе – как начало воплощённое и женское.

У Соловьёва София оказывается в центре его религиозных исканий. Она у него и вечная Женственность, и божественная Премудрость, а также Церковь – невеста божественного Логоса, земным воплощением которой является Святая Дева Мария. И тем не менее, София имеет у Соловьёва двойственный смысл. С одной стороны, она мировая душа, а с другой – тело Христово. С одной стороны, она идеальна, а с другой – материальна. Соловьёв своим учением о Софии основал целую традицию русской софиологии. И именно в этом учении Соловьёва наиболее силён мистический момент.

В отличие от славянофилов и западников, Соловьёв не идеализирует одну из форм религиозного сознания – западную или восточную. Западные народы славят «безбожного человека», а восточные – «бесчеловечного Бога». Поэтому он не противопоставляет православие католичеству, а выступает за синтез между ними. Он предлагает объединить все христианские церкви, и, прежде всего, католическую и православную; а также соединить светскую власть с духовной. Чтобы внедрить в жизнь «разумные начала», необходима неограниченная власть. Кто такой властью обладает? Естественно, русский царь и папа римский. Но Соловьёв полагает, что нужна так сказать «троица» и поэтому «вселенская теократия», в конечном счёте выглядит так: Богу-Отцу соответствует римский первосвященник, Богу-Сыну – христианский царь, а Богу-Духу Святому – философствующий пророк.

Идея «вселенской теократии» (а разве не теократией является государство, где царь – «помазанник», а церковь превращена в государственный департамент) – это идея всеобщего человеческого братства. «Вселенская церковь» должна объединить все нации и народы на Земле, ликвидировать эгоизм и вражду между ними, устранить все социальные противоречия. Иначе говоря, это проект Царства божия на Земле, о котором мечтали (и мечтают) христиане, но здесь он соединен с модными в XIX веке идеями социализма и коммунизма. И в таком виде он воплощает идею богочеловечества.

Совершенное человечество – это, по Соловьёву, не природный человек как явление, не единичное эмпирическое существо, но и не человек как родовое понятие, а «всечеловеческий организм», «всемирная форма соединения материальной природы с Божеством». Вся человеческая история предстаёт как восхождение человека к Богу, или как процесс богочеловечества. На этих основаниях строится этика русского философа, его учение о добре как некой идеальной сущности, как нормы и должного. Моральный миропорядок зиждется на трёх «началах»: на чувствах переживания стыда, сострадания (жалости) и благоговения (благочестия). Пафос философии Соловьёва – борьба за духовность в человеке, за высшие идеалы личности и общества.

«Богочеловечество» Соловьёва напоминает государство («коммунизм») Платона с его сословиями и чётким разделением функций и полномочий. Сословно-классовое деление и общественная иерархия в «идеальном» обществе Соловьева сохраняются. И он говорит именно о трёх основных классах общества: «народ в тесном смысле – класс сельский или земледельческий по преимуществу, затем класс городской и, наконец, класс лучших людей, общественных деятелей и вождей народа, показателей пути; иначе: село, город и дружина»

Проект «вселенской теократии» – это конкретизация идеи богочеловечества, которой Соловьёв занимался в 80-е годы. А в общем виде это идея мировой истории как некоего восхождения. И целью такого восхождения является не отдельный совершенный человек, а некий «всечеловеческий организм».