11Редметов даже тогда, когда они п е р е к р ы в а ю т с я с объектом

внимания или н а к л а д ы в а ю т с я на него. Если попросить больного

поставить карандашом точку в центре круга, даже эта простая

задача не может быть решена: пациент видит либо круг, либо

кончик карандаша, и в итоге не может их соотнести [49].

Чтобы перенаправить внимание с одного объекта на другой,

больному приходится прибегать к специальным стратегиям: например,

открыть и закрыть глаза. Иначе взгляд как бы ≪приклеен≫

к объекту —не случайно нейропсихологи называют данный симптом

≪психическим параличом взора≫. Особенно ярко такой ≪паралич

≫ дает о себе знать, когда потенциальные объекты внимания

предъявляются на короткий промежуток времени, не позволяющий

прибегнуть к стратегиям отвлечения внимания.

Итак, с одной стороны, у больных нарушено перенаправление

внимания, но с другой —это перенаправление носит не пространственный,

а объектный характер. Однако среди симптомов

синдрома Балинта есть и несколько пространственных нарушений:

например, дезориентация в пространстве —неспособность

локализовать в нем себя и отдельные предметы (этот симптом не

ограничивается непосредственно воспринимаемым и затрагивает

даже воспоминания, относящиеся к периоду до болезни). С дезориентацией

связаны и нарушения зрительно-моторной координации,

в частности неспособность направить движение к объекту,

прикоснуться к нему, взять его. При этом нарушаются только

те движения, которые требуют зрительного пространственного

контроля.

Анализ всей совокупности симптомов не мог не подвести исследователей

к мысли, что нарушения зрительного внимания при

синдроме Балинта носят пространственный характер. Например,

их представляли как нарушение произвольных переключений внимания

в зрительном поле. Согласно теории интеграции признаков

Вследствие того что затронута теменная кора правого полушария, синдром

иключает в себя левостороннее пространственное игнорирование (см. разд. 6.1.2).

323

Э.Трейсман, за подобным нарушением может стоять потеря ≪главной

карты≫ внимания —пространственной карты, по которой

перемещается ≪прожектор внимания≫, связывая в объекты признаки,

соответствующие разным местам на ней.

Если такой карты нет (следовательно, человек неспособен направлять

внимание на разные места в зрительном поле), то признаки

разных объектов будут ≪не прикреплены≫. Тогда в том единственном

объекте, который видит пациент, должно наблюдаться

множество иллюзорных соединений. Такие данные действительно

были получены Э.Трейсман совместно с нейропсихологами Ста-

сией Фридман-Хилл и Лини Робертсон при исследовании частного

случая —больного с двусторонним поражением теменно-заты-

лочной коры [181]. Когда больному предъявляли несколько объектов

—букв разных цветов, он закономерно допускал ≪ошибки

связывания≫, приписывая единственному объекту своего внимания

цвет одного из соседних объектов1. Более того, пациент не

был способен решать задачи зрительного поиска по сочетанию

признаков, при том что задачи зрительного поиска объекта, отличающегося

от остальных единственным признаком, не вызывали

у него затруднений [323].

Но ≪пространственное≫ объяснение симптоматики синдрома

Балинта с опорой на метафору луча прожектора становится невозможным,

когда психологи обращаются к анализу восприятия

больными наложенных друг на друга объектов. Рассмотрим в качестве

примера исследование, которое провел более 40 лет назад

Александр Романович Лурия (1902—977). Когда А.Р.Лурия при

помощи тахистоскопа предъявлял своему пациенту с синдромом

Балинта, польскому офицеру, изображение двух наложенных друг

на друга одноцветных треугольников (рис. 20, а на цв. вкл.), больной

сообщал, что видит ≪звезду≫. Но если один из треугольников

в том же самом изображении был красного цвета, а другой — синего (рис. 20, б на цв. вкл.), больной никогда не отчитывался о

≪звезде≫ или о двух треугольниках, но воспринимал только один

из этих треугольников [см. 256]. Следовательно, нарушение внимания

при синдроме Балинта носит не только пространственный

характер.

Сходный факт описали в 1919 г. Гордон Холмс (1876—966) и

Гилберт Хорракс (1887—957) [см. 285]. Когда они просили наблю-г

даемого ими больного сравнить по длине две линии (рис. 8.9, а),

больной не справлялся с этой задачей, поскольку каждый раз

видел только одну из этих линий. Но тот же пациент с легкостью

отвечал на вопрос, что перед ним'находится: прямоугольник или

трапеция (рис. 8.9, б). Вторая задача тоже требует сравнения ли-

На особую роль теменной коры в интеграции признаков указывают и ре

зультаты функционального картирования головного мозга [см. 387].

324

ний по длине, при этом изображение

содержит в два раза больше линий,

а прежние линии занимают те

же места в пространстве, что и в предыдущем

случае. Значит, при решении

этой задачи внимание больного

направляется именно на целостные

объекты.

В разделе 2.2 мы говорили о том,

что в классической гештальтпсихологии

было выдвинуто понятие внимания

как ≪Эго-объектной силы≫,

которая может быть направлена либо

от субъекта (Эго) к объекту, либо от

объекта к субъекту. Иллюстрацией

второго из случаев можно считать явления превосходства целостного

объекта над составными частями изображения в синдроме

Ьалинта: организация зрительного поля навязывает больному,

что именно станет объектом его внимания, а чего он не сможет

увидеть.