1 История сохранила даже имена этих мучеников науки: их звали Диана и

Джон.

390 391

сформированного в результате упражнения соответствующих перцептивных

действий. ≪Чем опытнее воспринимающий, —делает

вывод У.Найссер, —тем больше он может воспринять≫ [53, 110].

Тем больше ему удастся разглядеть, услышать, почувствовать и

преобразовать в соответствии со своими актуальными целями.

Вспомним, что и в отечественной психологии сложились сходные

представления: П.Я.Гальперин, в частности, считал, что вниманию,

как любой умственной работе, необходимо научиться (см.

разд. 3.5.1). Для У. Найссера, как и для его российского коллеги,

≪восприятие —это тоже навык≫ [53, 71], обретение опыта, который

стоит и за детским познавательным развитием, и за возможностью

компенсировать ухудшение внимания в пожилом возрасте

(см. разд. 3.6).

Основной итог исследований У. Найссера —вывод о том, что

нет физиологических пределов информационного потока, который

может быть переработан человеком. Мозг способен анализировать

огромное количество информации, поэтому никакой

предварительный отбор части поступающей информации не

нужен. Ресурсов у мозга достаточно, главное —научиться их использовать.

Однако и этот вывод небесспорен: сочетание двух даже очень

простых задач может вызвать у человека затруднения. Вспомним

задачу, при решении которой наблюдается психологический рефрактерный

период (см. разд. 9.5): испытуемому предъявляются два

ясно различимых последовательных сигнала, требующих двух нажатий

на кнопку в ответ на каждый из них. Эта задача не идет ни

в какое сравнение с чтением рассказа и параллельной записью

категорий слов, читаемых вслух. Но, как мы помним из предыдущей

главы, даже длительная тренировка не приводит к исчезновению

≪рефрактерного периода≫ между двумя последовательными

нажатиями на кнопку: второй ответ устойчиво оказывается

медленнее первого. Куда же исчезают неограниченные возможности

мозга? Как разрешить это противоречие?

Как полагает Э. Стайлз, за ним может стоять неразличение восприятия

и действия. Допустим, мозг действительно перерабатывает

параллельно неимоверные количества информации, и вся эта

информация в принципе может быть доступна для управления

нашим поведением. Тогда проблема, решение которой обычно

отдают на откуп процессу или механизму внимания, состоит в

выявлении того, как ≪организовать управление нашим поведением

таким образом, чтобы оно направлялось должной информацией

в должное время в отношении должных объектов и в должном

порядке≫ [354, 118].

Представим, что необходимо не только обрабатывать всю доступную

в данный момент информацию, но сразу и отвечать на

нее. Так бывает с руководителями предприятий: им одновременно

звонят по нескольким телефонам и требуют срочного ответа, прибегают

из цехов мастера и настаивают на принятии не менее срочных

мер по поводу неисправного станка, присылают по факсу

десятки предложений о сотрудничестве, а по электронной почте — сотни жалоб на продукцию. Ни один директор не справится с

этой лавиной информации без опытного секретаря. Так же и любому

человеку не разобраться с потоком обрушивающихся на него

данных, даже если все они могут быть обработаны его мозгом.

Поэтому говорить об отборе и упорядочении информации следует

в связи с особой задачей управления действием.