100 Часть II. Анализ опыта ... Логопсихотерапии

Паустовского — тоже пример великолепной импровизации, выдумки, вызванной даром воображения нашего писателя-со­временника о событиях века минувшего. Как в приведенном эпиграфе к параграфу — мастерство одного художника раскры­вается через описание им таланта другого. В рассказе использо­ван литературный прием «встроенного текста»: в авторский текст об Андерсене включено повествование самого сказочни­ка о подаренной им семилетней дочке знакомого лесничего «волшебной поляне», где под каждый гриб заранее были поло­жены или конфета в серебряной обертке, или пряник, или финик, или цветок. Заметим попутно, что в этом маленьком литературном шедевре скрыт и пример для мудрого воспитате­ля. Вслушаемся, что говорит герой рассказа в ответ на обвине­ние попутчика-священника «в обмане невинного создания»:

«Нет, это не было обманом. Она-то запомнит этот случай на всю жизнь. И, уверяю вас, ее сердце не так легко очерствеет, как у тех, кто не пережил этой сказки».

И автор методики логопсихотерапии Ю.Б. Некрасова, давая психологический анализ сеанса эмоционально-стрессовой психотерапии, приводит слова гриновской феерии: «Если душа человека хранит священное зерно — чудо, сделай ему это чудо, если ты в состоянии!» Подобное «чудо» достигалось и А.С. Макаренко, который эффективно использовал метод «взрыва» в своей воспитательной работе. На этом основывает­ся главная идея «реконструкции личности» во время сеанса К.М. Дубровского: предварительно разбудив, «растревожив» душу пациента, вызвать у него «нетерпение к переменам» и дать возможность прикоснуться к чуду — новому яркому состо­янию победы над недугом своим и своих товарищей, радости и творческого вдохновения для дальнейшей сложной много­дневной работы, для всей последующей жизни «нового чело­века с новой речью».

Здесь обратимся еще к одному наблюдению. Интересен под­ход В.П. Зинченко к определению предмета поэтической антропологии, о которой он ведет речь: «воспользуемся стан­дартным для науки приемом, когда она начинает определять сферу своих интересов и деятельности с того, чем она — эта сфера — не является. Поэтическая антропология — это не сие-

Глава 4. Организация личностной активности... -|01

тема обучения или педагогика, хотя поэзия содержит в себе огромный потенциал просвещения, обучения, воспитания в их привычном словоупотреблении. Мы плохо представляем себе этот потенциал, хотя иногда весьма эффективно им пользуем­ся, а чаще удивляемся, почему этот потенциал не реализуется автоматически. А если он реализуется, не понимаем, как и в чем» (23, с. 13).

О воспитывающей, обучающей, просвещающей роли художественной литературы мы тоже говорим достаточно час­то, хотя пока слабо представляя себе психологический меха­низм происходящего. А если становимся свидетелями или участ­никами, или (что еще реже) сами организуем подобный про­цесс, то чаще удивляемся или апеллируем при объяснении к «интуиции», «озарению», «таланту», «случайности». Но любому хорошему педагогу знакомо это редкое чувство, когда класс или аудитория замирает, слушая, или, вернее сказать, «внимая» его слову, или художественным строкам в его исполнении, или прекрасному ответу кого-то из учеников, или голосу актера, певца... Также обстоит дело и с психотерапевтическими свойства­ми художественной литературы: каждому хорошему читателю, любящему книгу- и находящему в чтении «отраду», безусловно знакомо хоть однажды пережитое чувство катарсиса, душевного просветления, исцеления, может быть даже потрясения от встре­чи с какими-то литературными страницами. И К. Паустовский, анализируя состояние творческого вдохновения, говорит такие слова: «Каждый человек хотя бы и несколько раз за свою жизнь пережил состояние вдохновения — душевного подъема, свеже­сти, живого восприятия действительности, полноты мысли и сознания своей творческой силы» (58, с. 38), — подчеркивая тем самым, что не стоит проводить резкой грани между людь­ми творческого и нетворческого труда.

Говоря о библиотерапии как о методе, в основе которого — работа с книгой «врачующей», отметим такой важный факт: если психологи рассматривают работу с книгой прежде всего как обучение пониманию ее содержания, постижению глуби­ны и многозначности текста, анализируют последовательность этапов чтения и воссоздают целостную картину этого сложно­го процесса, то в случае нашего обращения к книге мы отдаем себе отчет в том, что наши уже многократно и безуспешно ле-