Глава 4. Комплексные общества номадов..._ 47

оседлых соседей они безболезненно могли выделять большое чис­ло мужчин для военных походов. Племенная организация облег­чала задачу политической мобилизации. Наличие большого числа верховых животных делало войско номадов мобильным и неуяз­вимым, а концентрация на ограниченном пространстве в сжатые сроки большого количества людских ресурсов создавала для кочев­ников серьезные тактические преимущества.

Третья особенность заключается в наличии у кочевников-ско­товодов (nomadic pastoralists — NP) достаточно высокого индекса политической централизации (2,4). Это ровно столько же, сколько у народов Восточной Евразии, и чуть ниже, чем у народов Сре­диземноморья. В данный момент я не могу сказать, обусловлено ли это какими-то значимыми причинами или это результат ограни­ченности выборки данных. С другой стороны, достаточно высокий уровень политической централизации кочевников (2,4 балла — это где-то между простым и сложным вождеством) свидетельствует о том, что большая часть номадов, обладавших такими верховыми животными, как лошадь и/или верблюд, имела достаточно слож­ную форму социально-политической организации.

И последний вывод. Индекс политической интеграции как у кочевников-скотоводов (NP), так и в кочевых империях (NE) был на порядок выше индекса социальной стратификации (соответ­ственно 2,4 и 1,7; 4,0 и 2,1). Это дает основание предположить, что процессы политогенеза в обществах номадов в целом несколь­ко опережали развитие социальной стратификации. Возможно, это обусловлено отсутствием стабильных источников накопления и хра­нения значительных продуктивных ресурсов в кочевых обществах, особенностями экологии, вследствие чего в один момент можно было лишиться всего стада.

* * *

Результаты кросс-культурного исследования 15 обществ нома­дов показывают, что у кочевников и скотоводов можно выделить примерно три-четыре уровня культурной (и политической) слож­ности. Самые простые — это сегментарные акефальные общества, не имеющие органов управления. Следующая ступень — это "вто­

48

Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии

ричные" племена, конфедерации племен, простые вождества. Еще более развитую структуру имеют сложные и суперсложные обще­ства. Последние представлены в наиболее масштабном виде коче­выми империями, а также квазиимперскими политиями несколько меньшего размера (подобно татарским ханствам после крушения Золотой Орды), независимыми и полузависимыми ханствами но­вого времени (жузы казахов, ханство калмыков и др.). Наиболее сложными являются те кочевые империи (в моей типологии данни­ческие и завоевательные империи номадов [Крадин, 1992; 2002]), которые включали в свой состав земледельческое население.

Средний уровень культурной сложности типичных кочевых им­перий находится примерно на одном уровне с так называемыми сложными вождествами оседло-земледельческих обществ или, са­мое максимальное, с политиями, находящимися на пороге созда­ния государственности. С моей точки зрения, подобные общества номадов правильнее было бы именовать суперсложными вождес­твами (Крадин, 1992; 2001). Для последних были характерны высокая степень централизации, развитие социальной стратифика­ции, зачатки урбанистического и монументального строительства, а иногда даже письменность. Данные вождества имели сложную систему титулования вождей и функционеров, вели дипломатичес­кую переписку с соседними странами, заключали династические браки с правителями земледельческих государств и других кочевых империй. С точки зрения соседних оседло-городских цивилизаций подобные кочевые общества воспринимались как самостоятельные субъекты международных политических отношений.

Могли ли вождества суперсложного типа создаваться оседло-земледельческими народами? Известно, что численность слож­ных вождеств измеряется, как правило, десятками тысяч человек (см., напр.: Johnson, Earle, 2000: 246), и этнически они, как пра-зило, гомогенны. Однако население многонационального супер-:ложного вождества составляет многие сотни тысяч человек и цаже больше (кочевые империи Внутренней Азии до 1 — 1,5 млн человек). Территория суперсложных вождеств кочевников была на «сколько порядков больше площади, необходимой для простых и :ложных вождеств земледельцев (для номадов более характерна такая плотность населения, которая у земледельцев чаще встреча­

_Глава 4. Комплексные общества номадов...__85

ется в доиерархических типах общества и вождествах). В то же время на территории, сопоставимой по размерам с любой кочевой империей, могло бы проживать в несколько раз больше земледе­льцев, деятельность которых вряд ли регулировалась догосударс-твенными методами.

Управление столь большим пространством в обществе кочев­ников облегчалось спецификой степных ландшафтов и наличием верховых животных. С другой стороны, всеобщая вооруженность кочевников, обусловленная отчасти их дисперсным расселением, мобильность, экономическая автаркичность, воинственный образ жизни на протяжении длительного исторического периода, а так­же ряд иных факторов мешали установлению стабильного контро­ля над скотоводческими племенами и отдельными номадами со стороны высших уровней власти кочевых обществ. Все это дает основание предположить, что суперсложное вождество, если и не являлось характерной только для кочевников формой политической организации, то именно у них оно получило наибольшее распро­странение.