Глава 9. Структура "варварской империи'.

106

благами своих подданных и с другой — от мощи военной держа­вы, чтобы совершать военные кампании и вымогать "подарки от своих соседей. Елюй Абаоцзи после узурпации престола в 907 г. обратил внимание на богатства своих восточных и южных соседей. И результат не замедлил сказаться — первым пало государство Бохай. Окрыленные успехом, кидани стали проявлять интерес к Северному Китаю.

Данничество и вымогаемые от китайских государств "подарки приносили огромную прибыль. У Китая в основном вымогали шелк и денежные субсидии. Так, например, после подписания мирного договора в 1005 г. сунская династия согласилась выплачивать еже­годно Ляо 100 тыс. монет серебра и 200 тыс. кусков шелка. Пос­ле новой военной кампании 1042 г. выплаты были увеличены до 200 тыс. монет и до 300 тыс. кусков шелка (Е Лунли, 1979: 63, 69, 148; Franke, 1990: 408—409 и многие др.). Длительное время эти доходы составляли основу бюджета престижной экономики империи. С варварских народов дань взималась лошадьми, ме­хами, охотничьими соколами, жемчугом, рыбой и пр. ( Wittfogel, Feng, 1949: 93, 100, 120, 127; Е Лунли, 1979: 294~299; Ивлиев, 1988: 10 —11). Дань собиралась с завидной регулярностью. Так, например, с начала X по начало XII в. с чжурчжэней она взима­лась 69 раз, с тели — 43 раза, с уго — 18 раз (Воробьев, 1975).

По мере расширения своей империи за счет Северного Ки­тая у киданей возникла необходимость управления захваченными земледельческими территориями. Формирование основ админист­ративного аппарата относится уже к начальным годам существова­ния империи, когда основатель династии Абаоцзи "на службе стал широко использовать китайцев. Китайцы научили его, и он, чтобы заменить значки, вырезавшиеся на дереве, составил несколько тысяч иероглифов... Кроме того, он установил правила для бракосочетания, названия для должностей чиновников" (Е Лунли, 1979: 311). Это было обусловлено тем, что включение в состав империи значитель­ных земледельческих территорий требовало создания более сложно­го управленческого механизма. Традиционные догосударственные институты управления конфедерации "восьми племен киданей не были приспособлены для управления сложной экономикой земле­

107_Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии_

Глава 9. Структура "варварской империи'

183

В источниках перечисляется большое количество различных чинов и званий, установленных для кочевой аристократии: "на­чальник дворцового секретариата , "начальник политических дел", "председатель верховного военного совета", "начальник посоль­ского приказа", "начальник управления конюшен быстроногих ло­шадей", командующий императорской гвардией, прочие титулы военачальников, сокольничие, ключники и т. д. (Е Лунли, 1979:

43, 51, 55, 67, 116, 133, 149, 177, 180, 249, 250, 272, 314, 440, 449, 461, 465 и др.). О наиболее важных постах в "Истории госу­дарства киданей" можно прочитать следующее: "Должность тииня соответствует начальнику приказа по делам императорского рода, илиби соответствует участвующему в управлении политическими делами, линья соответствует ученому из числа выдающихся лите­раторов, илицзинь соответствует правителю области. Большинство чиновников при дворе и вне его назначаются по образцу Китая, а среди помогающих им чиновников есть чанши, мугу, синугу и тунугу" (там же, 314).

К верхним звеньям аристократии киданьских "великих племен" относились титулы левого и правого великого правителя (да ван), левого и правого "великого наставника" (тайши), левого и правого командующего (тайвэй) (Думай, 1955: 31). Нетрудно заметить, что структурно они схожи с крыльевой системой других кочевых империй ( 1 репавлов, 1993). Упоминаются также титулы кидань­ской кочевой аристократии, присваиваемые императорским двором: юйюэ, тиинь. сяньвэнь, мэйлао (Е Лунли, 1979: 314, 348, 368, 377, 419, прим. 18).

Более мелкие структурные подразделения (племена) воз­главлялись традиционными вождями — илицзинями. "Ляо ши" свидетельствует, что в компетенцию илицзиня входили военные функции — "крупный чиновник, командующий войсками и лошадь­ми", а также судебно-медиативные обязанности — "когда каганом стал Цзу-у, то он, зная о мудрости родственника императорского дома Яли, поставил его илицзинем, чтобы он ведал наказаниями" (Е Лунли, 1979: 345). Источники также сообщают, что илицзинь был полноправным правителем на находившейся в его ведении территории (там же, 346). Появившаяся с 648 г. у киданей китай­ская должность цыши через некоторое время была приравнена к

дельческой цивилизации с многочисленными городами. По сущест­ву, органы управления империи должны соответствовать внутренней экономической и социальной инфраструктуре, иначе неизбежен кри­зис системы управления, а затем и всей империи в целом.

Данную проблему завоеватели могли решить двумя способами: 1) "упрощением" завоеванного общества, чтобы оно соответство­вало менее развитым экономическим и политическим институтам победителей — иными словами, уничтожением городов, земледе­льческого населения, превращением полей в пастбища для ско­та; 2) усложнением собственных органов управления, требующих оседания императорского двора в городах или создания комплек­са столичных городов (система "пяти столиц"), между которыми можно было бы циркулировать с контрольно-ревизорскими целями, созданием бюрократического аппарата, введением письменности и делопроизводства по китайскому образцу.

Абаоцзи и его наследники выбрали второй вариант, что привело к созданию в 947 г. дуальной системы администрации, разделен­ной на северную и южную части. Вот как описывают ее нарратив­ные источники: "Из учреждений имеются киданьское управление важнейших секретных дел и управление главноначальствующего походными дворцами. Эти учреждения называются Северными, так как они стоят к северу от юрты императора. Ведают делами, связанными с варварами. Имеются также китайское управление важнейших секретных дел, управление дворцового секретариата и управление главноначальствующего походными ставками. Эти учреждения называются Южными, так как стоят к югу от юрты императора. Ведают делами, связанными с китайцами" (Е Лунли. 1979: 314; Wittfogel, Feng 1949: 473).

Северная администрация считалась по рангу выше Южной, хотя как по численности аппарата, так и по квалификации бюро­кратии уступала последней. Северная администрация возглавля­лась "северным канцлером" (там же, 250), который, как правило, назначался из представителей кланов Елюй и Сяо. В его ком­петенцию входили важнейшие государственные дела, например, контроль за армией, наблюдение за госсектором скотоводческого хозяйства, участие в выработке важнейших политических решений

108

Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии

илицэиню: по сути дела цыши — это начальник какой-либо области (там же, 314, 346, прим. 3~4).

В целом представляется возможным говорить о существова­нии у киданей развитого сословного неравенства, довольно разно­родной многоуровневой прослойки кочевой аристократии, вождей, предводителей разных рангов. Киданьская аристократия обладала значительным богатством, так как постоянные войны и взимание дани обеспечивали приток большого количества ценностей из-за границы в метрополию, а самые высшие сановники (Е Лунли, 1979: 425-426) даже имели свои многочисленные дружины. Этот социальный слой был главной опорой династии, и его предста­вители занимали большую часть военных и гражданских постов в Северной администрации империи, а также наибольшее число ключевых должностей в Южной администрации.

О существовании определенной сословной границы между ки­даньской знатью (кит. цзи) и простыми номадами (кит. шужэнь) свидетельствует, в частности, и тот факт, что если представитель аристократической социальной группы совершал правонарушения, он мог быть переведен в простолюдины ( Wittfogel, Feng, 1949: 193). Аристократия различных рангов облагалась легкими налогами, была освобождена от трудовой повинности. В случае совершения преступления киданьские аристократы наказывались более мягко, чем иные категории подданных. Причем даже если их подвергали тюремному заключению, их условия жизни были более сносными и, вероятнее всего, они освобождались от рабского труда.

Необходимо также отметить наличие в киданьском обществе особой группы лиц, сопоставимых с институтом монгольских тар­ханов, награждаемых "железной грамотой" — по-видимому, чем-то наподобие пайцзы. Эти лица, а также их потомки в случае совершения преступления подвергались гораздо меньшему наказа­нию, чем другие категории населения, либо освобождались от него вообще (Е Лунли, 1979: 475, прим. 1).

Однако, несмотря на достаточно жесткую привязку статуса номада к положению его кланово-родовой группы в общей ге­неалогической иерархии, всегда имелись возможности для повы­шения своего ранга посредством военной доблести, личных за­

I лава 9. Структура "варварской империи

185

слуг, лояльности, породнения или инкорпорации в тот или иной аристократический клан. Существовала также должность шели, которую могли получить "богатые кидани, желающие обматывать голову платком". За получение этой должности они платили 10 голов крупного рогатого скота и верблюдов, 100 голов лошадей (Е Лунли, 1979: 369, прим. 10).

Первоначально положение простых скотоводов-киданей, скорее всего, было достаточно приемлемым. Они составляли основу ки-даньского войска, а необходимость держать в подчинении более 4/.; населения империи вынуждала верхушку кочевников ограничи­вать притеснение своих соплеменников.

В соответствии с иерархическим принципом организации степ­ного общества номады были разбиты на подразделения по деся­тичному принципу (Е Лунли, 1979: 511 — 513). При этом обычно только часть кочевников была задействована в военных акциях, а "остальные воины всегда оставались на месте в качестве основы племени" (там же, 426). Племена, бывшие до воцарения Абаоцзи автономными и независимыми потестарными образованиями, стали в период империи главными административными единицами. В их обязанности вменялись следующие функции.

Во-первых, военная. Племенное ополчение входило в состав войсковой организации наряду с профессиональными армейскими подразделениями императора и ряда крупных аристократов, дру­жинами вассальных народов. Не случайно, видимо, в одном из источников упоминается, что знамя является отличительным атри­бутом племени (Е Лунли, 1979: 527).

Во-вторых, племена являлись основными административно-политическими единицами северной части страны. Каждое племя имело свою определенную территорию кочевания. У каждого пле­мени была своя организация управления, возглавлявшаяся тради­ционным вождем (илицзинем). Титул племенного вождя переда­вался по наследству (Е Лунли, 1979: 246). С течением времени, по мере развития процессов китазации, начинается давление на племена кочевников. 1 радиционные территории кочевания стали ограничиваться и урезаться имперским правительством. Иногда племена переводили со своих традиционных пастбищ на новые земли (Симада Macao, 1952: 302).

110

И. Н. Крадин. Кочевники Евразии

В-третьих, племена стали фискально-податными единицами империи. По мере взаимодействия степной "метрополии" и завое­ванных оседло-земледельческих территорий усилилось социальное расслоение среди номадов. Е.сли во время войны и бедные, и простые, и знатные кочевники, и полукочевники имели право на долю добычи, то когда над покоренными земледельцами были установлены твердые налоги, стали обогащаться только элита и ее окружение.

Для даннических" и "завоевательных" кочевых империй ха­рактерно постепенное формирование и развитие налогообложения не только покоренных земледельцев, но и номадов из числа заво­евателей. Нарративные источники позволяют выделить несколько способов эксплуатации простых номадов. Их обязывали участво­вать в военных походах и облавных охотах, платить подушный налог со взрослых, налог со скота, снабжать армию лошадьми, обеспечивать перевозку зерна, доставлять почтовые сообщения. По мере вытеснения племен с лучших пастбищных территорий номады разорялись и становились работниками в государственном ското­водческом секторе (Wittfogel, Feng, 1949: 565—566; Думай, 1955: 23-24; Симада Macao, 1952: 301-302).

Притеснения номадов вызывали уклонение от уплаты податей, бегство с облавных охот, требования отмены налогов и несправед­ливых законодательных актов (Думай, 1955: 24). Неспокойные кочевники со временем становились обузой для имперского пра­вительства, и оно начало постепенно переселять их в маргиналь­ные зоны, на территории традиционного земледелия. Кочевникам предоставлялись льготные условия хозяйствования. Они частично оседали, частично переселялись на окраины империи, что должно было по замыслу инициаторов данной политики обезопасить гра­ницы страны. Проводимые мероприятия преследовали своей целью укрепление финансовой системы династии, поскольку для госу­дарства было намного выгоднее взимать налоги с земледельцев, чем безуспешно пытаться обуздать гордых кочевников (Симада Macao, 1952: 301-314). По всей видимости, эта тенденция все-таки не успела получить значительного распространения. Пока им­перия сохраняла полиэтничный характер, простые номады состав­