Глава 7. Имперская конфедерация Хунну..

133

тических и экономических отношениях с другими странами и на­родами. В его компетенцию входило объявление войны и мира, заключение политических договоров, право получения "подарков" и дани и их редистрибуция, заключение династических браков и т. д. По всей видимости, шаньюй был верховным главнокоманду­ющим, высшей судебной инстанцией и выполнял наиболее важные религиозные обряды (Таскин, 1984).

Шаньюй также являлся сосредоточением иррациональной влас­ти. Он выполнял наиболее важные религиозные обряды, обеспечи­вая номадам покровительство со стороны сверхъестественных сил. В официальных документах периода расцвета Хуннской империи шаньюй именовался не иначе, как "небом и землей рожденный, солнцем и луной поставленный, великий шаньюй сюнну".

Шаньюй имел многочисленных родственников, которые отно­сились к его "царскому" роду Люаньди (Луаньти, Сюйляньти): братьев и племянников, жен (яньчжи), сыновей и принцесс (цзюй-цзы) и т. д. Самыми титулованными из родственников шаньюя яв­лялись десять высших темников, которые составляли соответствен­но четыре и шесть "рогов". Первых четырех китайские летописцы называли титулом ван (князь).

Кроме родственников шаньюя в число высшей хуннской арис­тократии входили и другие знатные "семейства" — Хуянь, Лань и позднее появившиеся роды Сюйбу и Цюлинь (Лидай, 1958: 17, 680—681; Материалы, 1968: 40; 1973: 73). Часть из них также занимали высокие военно-административные должности темников.

На следующей ступени в хуннской иерархии находились пле­менные вожди и старейшины. В летописях чаще всего они обоз­начаются как "небольшие князья ", дувэи, данху, цецзюи (Лидай, 1958: 17; Материалы, 1968: 40). Наверное, часть тысячников была племенными вождями. Сотники и десятники являлись, вероятно, родовыми (клановыми) старейшинами различных рангов. В обя­занности вождей и старейшин входили хозяйственные, судебные, культовые, фискальные и военные функции.

У хунну имелась определенная прослойка служилой знати. В первую очередь — это дружина шаньюя, связанная с ним от­ношениями личной преданности. Возможно, наиболее доверенным дружинникам давались титулы гудухоу. Помимо номадов к ка­

134

H. И. Крадин. Кочевники Евразии

тегории служилой аристократии следует отнести иммигрантов из Китая, ставших советниками при шаньюевом дворе либо удостоив­шихся других должностей в административной иерархии империи и ставших очень полезными консультантами хуннских шаньюев. Они знакомили номадов с китайской тактикой военного дела, обучали ведению земледельческого хозяйства, иероглифической письмен­ности, основам придворного этикета и администрирования (Pritsak, 1954: 178-202).

Несколько ниже служилой знати на иерархической лестнице располагались вожди нехуннских племен, включенных в состав им­перской конфедерации или зависимых племен и владений, платив­ших номадам дань.

Основное население Хуннской державы составляли простые кочевники-скотоводы. Основываясь на некоторых косвенных дан­ных, можно предполагать, что многие важнейшие черты хозяйс­тва, социальной организации, быта и, возможно, даже менталитета хунну были детерминированы специфической экологией обитания и в своей основе мало чем отличались от особенностей культуры кочевников монгольских степей более позднего времени (Крадин, 1996: 86-90).

В письменных источниках отсутствуют сведения относительно различных категорий бедных и неполноправных лиц, занимавшихся скотоводством у хунну. Поэтому, основываясь на более общих закономерностях эволюции кочевых обществ (Krader, \9ЬЪ; Ка­занов, 1975; Марков, 1976; Масанов, 1995; Khazanov, 1984 и др.), можно только предполагать, что такие лица у хунну могли быть. Также неизвестно, насколько у хунну были распространены рабовладельческие отношения, хотя источники буквально пестрят данными об угоне номадами в плен земледельческого населения. Неразвитость рабства у хунну может быть объяснена сравни­тельно-историческими этнологическими исследованиями, которые убедительно свидетельствуют, что ни в одном из скотоводческих обществ рабство не получило значительного распространения (Ни-бур, 1907; Семенюк, 1958; Хазанов, 1975; Кляшторный, 1985; Крадин, 1992 и др.). Во-первых, использование рабского труда в выпасе скота экономически неэффективно. В скотоводческом труде потребности в дополнительных рабочих руках ограниченны, и они

__Глава 7. Имперская конфедерация Хунну..._78

полностью удовлетворялись за счет внутренних ресурсов, и приток рабов извне был не нужен. Во-вторых, при кочевом образе жизни были сравнительно легкие условия для бегства, и одновременно существовала опасность повышенной концентрации рабов в одном месте при весьма низкой демографической плотности свободного населения. В-третьих, скотоводческий труд требовал определенной квалификации, личной заинтересованности и в то же время во мно­гих скотоводческих обществах считался престижным.

Скорее всего правы те исследователи (Гумилев, 1960: 147; Руденко, 1962: 70-71; Давыдова, 1975: 145; Хазанов, 1975: 139—144), которые считают, что подавляющее число военноплен­ных занималось земледелием и ремеслом в специально создан­ных для этого поселениях. Однако по социально-экономическому и юридическому положению большинство из этих лиц — циньцев (среди них было много и свободных перебежчиков) — являлись не рабами, а совершенно иной категорией населения. Их социаль­ный статус скорее всего был неодинаковым: от весьма условного полувассалитета до некоего подобия полукрепостничества. Клас­сическим поселком такого типа являлось Иволгинское городище в Бурятии (Давыдова, 1985; 1995).

Археологические данные существенно дополняют сведения ле­тописей. Чем выше статус усопшего, тем больше были затраты на сооружение погребальной конструкции, более пышным был опу­щенный с ним в могилу инвентарь. Монументальные сооружения создают специфическое священное пространство, которое символи­зирует божественный, иррациональный статус земной власти (при­менительно к хунну — так называемые царские курганы со всей атрибутикой, включая дромос — "дорожку" в загробный мир). Фокусируя ландшафт "на себя", воплощая "максимальную сак-ральность" социума, монументальные памятники как бы представ­ляют в опредмеченной форме реальный политической контроль и собственность.

Еще до образования империи, в период "борющихся царств , у хунну существовала значительная стратификация. На одном полю­се — простые захоронения рядовых номадов. На другом — могилы представителей племенной верхушки, в которых обнаружены боль­шое количество украшений для колесниц, редкое оружие, ювелир­

78_Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии_