Глава 16. Кочевое хозяйство агинских бурят..

190

вокруг определенной отметки. Она то увеличивалась в результате благоприятных условий, то сокращалась вследствие неблагоприят­ных факторов.

Таким образом, скотоводческая экономика эволюционировала в границах простого воспроизводства, ограниченного емкостью эко­логический зоны. При этом перед номадами всегда существовала реальная опасность экологического стресса. Для разрешения этих проблем номадам приходилось включать социальные механизмы регулирования (например, ограничение рождаемости) и/или привле­кать дополнительные источники существования. В числе послед­них могли быть земледелие, охота, рыболовство, собирательство, торговля, сезонные и/или постоянные приработки членов семьи в чужих хозяйствах, извоз и пр.

В целом для бурятского хозяйства, как и для всех кочевых обществ, была характерна недифференцированность экономичес­кой специализации. Разумеется, у скотоводческих народов можно наблюдать некоторое разделение на мужской (война в древности и средневековье, выпас скота) и женский (домашнее хозяйство) труд. Известно также, что у номадов присутствовали некоторые формы освобождения от участия в физическом труде лиц, занятых управленческой деятельностью. Однако специфика скотоводства предполагала в основном труд внутри локальных домохозяйств или минимальных общин, а при эпизодической необходимости ко­операцию коллективных усилий (облавные охоты, водопой скота).

Развитие ремесел у номадов сильно уступало ремесленному про­изводству у земледельческо-городских народов, что обусловлено в первую очередь подвижным образом жизни. Во многих скотовод­ческих обществах ремесло так и не выделилось в специализирован­ную экономическую подсистему. Каждый номад самостоятельно изготовлял несложную утварь. Так, например, о монголах даже в конце XIX в. Н. М. Пржевальский писал: "Промышленность у них самая ничтожная и ограничивается только выделкой некоторых предметов, необходимых в домашнем быту, как-то: кож, войлоков, седел, узд, луков; изредка приготовляют огнива и ножи (1875: 40). У бурят имелись умельцы, которые изготавливали и инкрус­тировали предметы быта, украшения, сбрую и оружие. Однако большинство изделий домашнего обихода (одежда, обувь, упряжь,

191

//. //. Крадин. Кочевники Евразии

войлок и пр.) производились в каждой отдельной семье. Же лезоделательное ремесло не получило широкого распространения. К приходу в Бурятию русских первопроходцев у бурят ощущалась нехватка изделий труда и быта из железа, поэтому русские котлы, топоры и прочие металлические вещи пользовались повышенным спросом (Батуев, 1996: 74 — 75).

Земледелие было известно агинским бурятам, однако, за ис­ключением оседлых жителей села Агинского (НАРБ, ф. 129, on. 1, д. ЗОЮ: 7; ф. 267, on. 1, д. 3: 61) у остальных бурят волости оно так и не получило сколько-нибудь значительного развития в доре­волюционный период. "Говорить о земледелии у бурят Агинского ведомства как о промысле не приходится; оно, можно сказать, во всей Агинской степи не существует, за исключением только одного села Агинского; есть попытки заниматься земледелием, часто не­удачные, но земледелия в настоящем смысле этого слова еще нет, потому что 141 '/г дес. посева и 32 % дес. картофеля (речь идет о 1908 г. ~ Н. К.) на всю степь еще не составляют земледелия {Солдатов, 1911: 304).

Это было связано, с одной стороны, с непригодностью боль­шинства земель для занятия земледелием, что, кстати, понималось российскими чиновниками в отличие от волюнтаристов советской времени. "Причиною худого урожая почитается неудобство каме нистого и солонцеватого грунта земли и никакой другой сорт хлеба кроме ярицы, засеваем ими (т. е. инородцами. — //. К.) не быва ет" (НАРБ, ф. 129, оп. 1, д. 3462: 22 об.).

Для занятия земледелием в XIX в. агиискими бурятами ис пользовались самые простые орудия труда (соха, борона и пр ) На огородах выращивали главным образом картофель и гораздо реже капусту, редьку и репу. Как свидетельствуют источники се редины прошлого века, "кочевые инородцы засевают некоторую часть токмо картофеля, а прочие растения оседлыми инородцами, ибо по случаю первых непостоянного кочевания и неимения как огородов, так и средств к сохранению овощей в зимнее время таковые не разводятся". Однако в целом земледелие имело под собный характер и использовалось только ограниченным числом бурятских домохозяйств. "Снимаемый хлеб по всегдашнему почти неурожаю не продается, посему оного бывает недостаточно и для собственного продовольствия (там же, 41 об.).

_Глава 16. Кочевое хозяйство агинских бурят..._325

Таблица 20

Охота у агинских бурят2

Год	( (ХХ>-	Ли-	1 )е.\ки		Мёд-']	Kafup-	Зай-	Ко 11,1	Рыси	Соха-
	ли	1 ипы		Ml	неди .....	1.1	мы		И [ИК-п- махн	тые и ИЗК >Г>- _!.'»
1841	"б	54	8600	28
1847	4		28000	lu
1948	21	82 '	1400	08	1 )	2)		280	9	9
1850	1	11	i(,200	Yi		>о		100
1851		50	юно	.'0			200	150

С другой стороны, земледелие всегда предполагает оседлый способ существования, что являлось для кочевников, вне их этни­ческой принадлежности, неприемлемой альтернативой, так как вело к смене привычного образа существования и понижению своего культурного статуса. Психология кочевника отрицательно воспри­нимала стационарность как оскорбляющую самолюбие свободного помада. Поэтому перешедшие к занятию земледелием кочевни­ки, как показывает большой этнографический материал, рассмат­ривали свое состояние временным и при первой же возможнос­ти возвращались к подвижному скотоводству ( 1олыбеков, 1959: 335-338; Хазанов, 1975: 150-151; Марков, 1976: 139-140, 163, 165, 243-244; Khazanov, 1984: 83-84; Косарев, 1991: 46-50 и др.). "1 олько лишь безвыходная нищета может побудить ко­чевника заняться хлебопашеством. Но лишь только он обзавелся скотом, тотчас бросает свою неуклюжую лопату, которой он пахал землю вместо сохи, — он делается кочевником" (Завадский-Крас-нопольскии, 1874: 17).

Охоту номады любили, и часто она была для них трениров­кой военных навыков. Но охота лишь в незначительной степени могла компенсировать нестабильность скотоводческого хозяйства. Это хорошо видно из табл. 20, обобщающей данные ряда лет но Агинской волости. Даже если допустить, что отчетные сведения неполны, псе равно общее количество добычи могло явиться лишь очень скромной прибавкой к бюджету скотоводческих хозяйств агинских бурят.

326_/У- П. Крадин. Кочевники Евразии

Продолжение

1852	11	40	29062	40
1911		65	6609	63		11		87	11	7
1915		78	2350	57	7	7		153	24	4

В отличие от охоты рыболовством агинские буряты, как и мно­гие другие кочевники, не занимались. Источники в этом отно­шении практически единодушны (НАРБ, ф. 129, on. 1, д. 322: 55; Д. 462: 38; д. 512: 42 об.; д. 590: 24 об.; д. 687: 17 об.: ф. 131, оп. 1, д. 494: 84, 143; ф. 267, оп. 1, д. 3.: 61; ф. 427 оп 1 д. 50: 212 об.).

Судя по всему, никаких особых доходов в середине XIX в. не приносила и торговля. Источники сообщают, что буряты сбыва­ют животных и различные продукты скотоводства (шерсть, жир. масло и пр.) на ежегодной ярмарке в Агинском, на которую съез жаются помимо номадов русские купцы и даже торговцы из Ки­тая (там же, ф. 129, on. 1, д. ЗОЮ: 7 об.). Однако общее число продаваемых бурятами голов скота и шерсти в масштабах волости ежегодно было в целом невелико (табл. 21).

Таблица 21

		Торговля у агинских		бурят*
Год	i	Лошади	Рог. скот	Овцы	! Шерсть
1848	:	1080	1860	! 153	I 437
1849	1	1500	1900	Г 2000	! 455
1850	1 j	1400	1500	150	I 400
1851	[	100	500	j 100	! 200
1852		ПО	600	1 100	| 200
Это можно		проиллюстрировать, например, на количестве про

даваемой шерсти. Известно, что с бурятской овцы можно были настричь около двух с половиной фунтов шерсти (примерно 1 кг) Исключив ягнят, исходя из этого можно вычислить, что на ярмар ку вывозилось не более 15 — 20% получаемой ежегодно шерсти ( корее всего это служит показателем, что в торговле принимали участие наиболее богатые скотовладельцы. Именно они могли бсч