Глава 7. Имперская конфедерация Хунну.

145

сударства" (в китайских летописях го). Данные вождества имели сложную систему титулатуры вождей и функционеров, вели дипло­матическую переписку с соседними странами, заключали династи­ческие браки с представителями высших сословий земледельческих государств, соседних кочевых империй и "квазиимперских" поли­тии номадов.

Для них характерны зачатки урбанистического строительства (хунну уже стали воздвигать укрепленные городища, а "ставки" империй жужаней, тюрок и уйгуров представляли собой насто­ящие города), возведение пышных усыпальниц и заупокойных храмов для степной элиты (Пазырыкские курганы на Алтае, скифские курганы в Причерноморье, хуннские захоронения в Ноин-Уле и Гол Моде и др.). В ряде суперсложных вождеств кочевников элита пыталась вводить зачатки делопроизводства (хунну), в других существовала записанная в рунах эпическая история собственного народа (тюрки), а некоторые из типичных кочевых империй, например, Монгольскую державу первых де­сятилетий ХШ в., есть прямой соблазн назвать государствами. Однако нельзя забывать, что все данные общества отличает отсутствие специализированного бюрократического аппарата и монополии элиты на узаконенное применение силы. Именно это обстоятельство дает основание интерпретировать большинство типичных кочевых империй (при всей их внешней государствен-ноподобности) как суперсложные общества.

справиться с центробежными устремлениями вождей сегментов, стал замещать их своими сторонниками, которые обычно являлись его близкими родственниками. Это придало важный структурный импульс последующей политической интеграции (Carneiro, 1992).

Схожие структурные принципы были выявлены в истории хун­ну. Хуннская держава состояла из полиэтничного конгломерата вождеств и племен, включенных в состав "имперской конфедера­ции". Племенные вожди и старейшины были инкорпорированы в общеимперскую десятичную иерархию. Но их власть в известной степени была автономной от политики центра и основывалась на поддержке со стороны соплеменников. В отношениях с племена­ми, входившими в имперскую конфедерацию, хуннский шаньюй опирался на поддержку своих ближайших родственников и со­ратников, носивших титулы темников (имеются в виду те из 24 военачальников темников, которые не являлись вождями племен "ядра хуннского этноса). Они были поставлены во главе особых надплеменных подразделений, объединявших подчиненные или со­юзнические племена в "тьмы" численностью примерно по 5 10 тыс. воинов. Эти лица должны были являться опорой политике метрополии на местах (Крадин, 1996: 106-114).

Но при этом совершенно очевидно, что суперсложное вождест­во, рассматриваемое здесь на примере Хуннской кочевой империи, уже гораздо ближе к раннему государству, чем к сложному вож-деству. Практически это уже реальная модель, прообраз ранне-государственного общества. Гели численность сложных вождеств измеряется, как правило, десятками тысяч человек (см., напр., Johnson, Earle, 1987: 314) и они по сути этнически гомогенны, то численность полиэтничного населения суперсложного вождества составляет многие сотни тысяч и даже больше человек (примени­тельно к кочевым империям Центральной Азии в пределах 1 — 1,3 млн), их территория (с учетом намного меньшей плотности насе­ления кочевников!) в несколько порядков раз больше площади, обычной для простых и сложных вождеств.

С точки зрения соседних земледельческих цивилизаций (разви­тых доиндустриальных государств) такие кочевые общества счита­лись самостоятельными субъектами международных политических отношений и нередко воспринимались как равные по статусу "го­