Глава 13. Власть в империи Чингиз-хана.

157

одновременно как бы связывали получивших дар "обязательством отдаривания. Племенные вожди, получая подарки, с одной сторо­ны, могли удовлетворять личные интересы, а с другой — повышать свой внутриплеменной статус путем раздач даров соплеменникам или посредством организации церемониальных праздников. Кроме того, получая от правителя степной империи дар, реципиент как бы приобретал от него часть сверхъестественной благодати, чем допол­нительно способствовал увеличению своего собственного престижа.

Раздачи подарков хорошо отражены в письменных источниках. Китайские источники эпохи династии 1 ан упоминали, что тюрк­ские и уйгурские каганы раздавали подарки китайских императоров вождям племен, а военные трофеи — своему войску (Бичурин, 1950: 298, 299, 314, 330). Рашид ад-Дин описывал молодого Чингиз-хана как типичного редистрибутора. "Этот царевич 1 э-муджин снимает одетую [на себя] одежду и отдает ее, слезая с лошади, на которой он сидит, и отдает [ее]. Он тот человек, который мог бы заботиться об области, печься о войске и хорошо содержать улус" (Рашид ад-Дин, 1952, кн. 2: 90). Однако мас­совыми раздачами занимался не только Чингиз-хан (там же, 233), но и его ближайшие потомки, правившие империей до ее распада на независимые улусы: Угэдей (он же, 1960: 19, 41), I уюк (там же, 119, 121; Плано Карпини, 1957: 77), Мункэ (Рубрук, 1957: 146; Рашид ад-Дин, 1960: 142), Хулагуиды (он же, 1946: 67, 100, 190, 215 — 217), а также вожди и предводители многих кочевых обществ позднего средневековья и нового времени ( /олыбеков, 1971: 121; Ж уковская, 1988: 106; Першиц, 1994: 146; Хафизова,

1995: 201-202 и ДР.).

Можно предположить, что интеграция племен в имперскую конфедерацию осуществлялась не только посредством символичес­кого обмена, даров между вождями различных рангов и ханом. Кроме того, она обусловливалась включением в генеалогическое родство различных скотоводческих групп, разнообразными коллек­тивными мероприятиями и церемониями (сезонные съезды вождей и праздники, облавные охоты, возведение монументальных погре­бальных сооружений и т. д.).

Определенную роль в институционализации власти правителей кочевых обществ играли выполняемые ими функции священных

268

hi. hi. Крадин. Кочевники Евразии

посредников между социумом и Небом (Тэнгри), которые как бы обеспечивали покровительство и благоприятствование со стороны потусторонних сил. Согласно религиозным представлениям нома­дов, правитель степного общества (шаньюй, каган, хан) олицетворял собой центр социума и в силу своих божественных способностей про­водил обряды, которые должны были принести обществу процвета­ние и стабильность. Эти функции имели для последнего громадное значение, поскольку одним из основных элементов идеологической системы архаических и традиционных обществ была вера в магичес­кие свойства сакрального правителя (Фрезер, 1986; Куббель, 1988; Скрынникова, 1997 и многие др.). Подобный набор идеологических обязанностей был достаточно типичен для правителя традиционного общества. Сравнительно-историческое исследование 21-го раннего государства, проделанное X. Дж. М. Классеном, показывает, что в 18 из 19 случаев правитель обладал сверхъестественным статусом; в 17 из 19 случаев он генеалогически был связан с богами; в 14 из 16 выступал посредником между миром людей и миром богов; в 5 из 18 правитель раннего государства имел статус верховного жреца (Claessen, Skalmk, 1978: 556).

Согласно данным представлениям считалось, что процвета­ние социума зависит от личных качеств правителя, его харизмы, умения обеспечить благорасположение со стороны Неба и других сверхъестественных сил. Это можно проиллюстрировать примера­ми из истории номадных политий разных эпох, в частности, ци­татой из "Алтан тобчи": "Когда он (хаган. — hi. К.) там жил, то среди народа не было болезней, не было ни падежа скота, ни гололедицы, ни голода" (Лубсан Данзан, 1973: 271). В случае невыполнения правителем своих сакральных функций, если вдруг случался массовый джут, эпизоотия и гибель скота от болезни, то такого неудачливого предводителя степной политий могли за­менить или даже убить. Однажды на шатер монгольского хана Ариг-буги — брата и противника Хубилая в борьбе за монгольский трон в XIII в. — налетел свирепый смерч. Шатер рухнул и поранил большое количество человек. Многие номады посчитали это собы­тие божественным предзнаменованием и откочевали от Ариг-буги (Рашид ад-Дин, 1960: 165).