В.В. Кулаков о множественных субъектах в гражданском праве

Кулаков В.В., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права ФГБОУ ВО "Российский государственный университет правосудия".

В ГК РФ предусмотрено много случаев множественности субъектов, так или иначе объединенных (например, общей целью, общим имуществом) и предстающих по отношению к остальным субъектам в виде некого единого сложного единства (квазилица, квазисубъекта):

1) в отношениях собственности (статики) - это сособственники (как долевые, так и совместные) - глава 16 ГК РФ;

2) в отношениях по поводу интеллектуальной собственности - соавторство (п. 4 ст. 1228 и др. ГК РФ);

3) в обязательствах - множественность (долевая и солидарная) - ст. ст. 321 - 326 ГК РФ.

Как видим, множественность наблюдается во всех группах отношений, образующих предмет гражданского права. Однако эти "коллективы" не выступают в качестве самостоятельного субъекта гражданских прав. Пока в качестве таковых признаны только корпоративные юридические лица.

Вместе с тем в ст. 181.1 ГК РФ закреплен новый вид объединений субъектов - гражданско-правовое сообщество. К сожалению, четкого понимания, что этот коллектив представляет собой, нет, очевидно только, что в их основе лежат общие правовые цели (цели деятельности юридического лица, цели максимального удовлетворения требований банкротящегося должника, цели более эффективного использования общего имущества) <1>. Однако факт того, что его участниками признаются не только участники юридического лица, но и сособственники, кредиторы при банкротстве, подтверждает, что в основе всех этих объединений лежат общие законы, требующие теоретического объяснения, учет которых будет способствовать формированию эффективного законодательства.

--------------------------------

<1> С.Ю. Филиппова выделяет также такой признак гражданско-правового сообщества, как наличие общего контрагента. См.: Филиппова С.Ю. Исключение акционера из непубличного акционерного общества: Комментарий новелл Гражданского кодекса РФ // Хозяйство и право. 2013. N 7. С. 99 - 113.

Итак, множественные субъекты возникают при объединении лиц, обладающих одной вещью, при активной или пассивной множественности в обязательстве, при соавторстве. Эти отношения на первый взгляд разные по природе, однако общее, что их объединяет, - это необходимость координации своей деятельности по поводу предмета, их объединяющего (вещи, предмета исполнения, произведения и т.д.). Такая деятельность соответственно становится совместной. На ее необходимость либо прямо указывает законодатель, либо это очевидно следует из существа отношений. Так, учредители организации должны установить в своем решении порядок, размеры, способы и сроки образования имущества юридического лица (п. 3 ст. 50.1 ГК РФ) <1>. В отношениях общей собственности владение и пользование имуществом осуществляется по соглашению всех ее участников (ст. 247 ГК РФ), что также предполагает совместную деятельность (хотя бы по достижению этого соглашения). Требуется координация их деятельности и при распределении доходов и несении расходов (ст. ст. 248, 249 ГК РФ). В совместной собственности такое согласие предполагается, но опять-таки вытекает из брака (которое является соглашением, хоть и семейно-правовым). Соавторство также предполагает осуществление совместной деятельности по созданию произведения - совместного творческого труда (п. 1 ст. 1258 ГК РФ). Даже солидарность ответственности лиц, совместно причинивших вред, следует из их пусть и незаконного, но соглашения, целью которого была та или иная деятельность, приведшая к причинению вреда. Поэтому долевой является ответственность лиц, деятельность которых в совокупности стала причиной вреда, хотя и не будучи совместной (например, последовательные ошибки, совершенные разными врачами). Возможно, такие отношения и являются организационными по своей природе <2>.

--------------------------------

<1> В утратившей силу норме п. 2 ст. 52 ГК РФ было прямо указано, что в учредительном договоре юридического лица должен быть определен порядок совместной деятельности учредителей по созданию своей организации. В любом случае очевидно, что суть решения об учреждении юридического лица (которое вполне подпадает под определение договора ст. 420 ГК РФ) не изменилась - участники должны скоординировать свои действия.

<2> О таких отношениях см.: Морозов С.Ю. Неимущественное содержание обязательств, возникающих из организационных договоров // Право и государство: теория и практика. 2011. N 3. С. 41 - 45.

Очевидно, что в результате объединения разных субъектов вокруг некоего объекта (например, имущества, будущего произведения) возникает их система, подчиняющаяся соответствующим законам развития систем: им характерна координация, необходимость сохранения системы (пусть на более или менее длительный срок), а также диссоциация, которая следует из индивидуальных социально-экономических целей лиц, объединенных в эту систему.

Если исключить нематериальную составляющую в соавторстве (которая, собственно говоря, и не регулируется нормами гражданского права), то все упомянутые выше договоры соответствуют модели договора о совместной деятельности, который предполагает внесение вкладов. Так, вполне возможна предварительная оценка соавторами своих нематериальных вкладов в создание произведения с соблюдением правил ст. 161 ГК РФ о форме сделки.

Однако совместная деятельность может осуществляться и по поводу уже существующего имущества (в том числе исключительного права). Если договор с вкладами нашел отражение в ГК РФ, то договоры, не предполагающие объединение вкладов сторон, не имеют типовой модели. Очевидно, что здесь принцип свободы договора будет позволять заключать их, что невозможно в отношении обязательственных договоров.

Сказанное позволяет сделать вывод о возможности выделения модели некоего общего договора о совместной деятельности с более широким содержанием, чем предусмотрено в отношении договора о совместной деятельности (глава 55 ГК РФ). Такая модель будет охватывать все названные выше виды договоров по поводу совместной деятельности, поскольку их стороны имеют не противоположные, как в обязательствах, а скоординированные цели <1>.

--------------------------------

<1> Поэтому придание договору простого товарищества вида обязательственного некорректно, противоречит его природе. Изменения, предполагаемые в ст. 307 ГК РФ, в части обязательства внести вклад не имеют под собой достаточных теоретических оснований.

Координационным договорам противопоставляются договоры субординационные, из которых возникают обязательства. Природа отношений, лежащих в их основе, совершенно иная - совершить акт товарного обмена. Если корпоративные договоры направлены на создание более-менее устойчивого сообщества, бесконечно существующих обязательств принципиально быть не может, что объясняется необходимостью совершения акта экономического обмена.

Таким образом, можно выделить две группы гражданско-правовых отношений - координационные и субординационные. Соответственно им делятся гражданско-правовые договоры. Практическое значение такой классификации заключается в правильной квалификации договорных отношений, что требует применения строго определенных правил. Так, видится невозможным обязательство (соответственно, обязательственный договор) по поводу совместной деятельности, в том числе по внесению вкладов, поскольку отношения эти координационные, а не субординационные. Как известно, часто стороны прикрывают один договор другим в целях обойти какой-либо публично-правовой запрет, причем именно договором несвойственного вида, например арендные отношения оформляют договором совместной деятельности <1>.

--------------------------------

<1> Кузнецова О.А. Мнимые и притворные сделки в гражданском праве // Законодательство. 2006. N 6. С. 15 - 23.

Ясно, что координация деятельности необходима всегда, в том числе в обязательствах, однако она не делает соответствующие договоры координационными. Поэтому видится неудачной попытка авторов Концепции развития гражданского законодательства изменить ст. 307 ГК РФ, включив в легальное определение обязательства обязанность "внести вклад в совместную деятельность" <1>. К сожалению, в действующем законодательстве мы видим примеры уже принятых подобного рода норм. Это, в частности, сформулированная конструкция акционерного соглашения, предусмотренного ст. 32.1 Федерального закона "Об акционерных обществах", и, собственно говоря, его "преемник" - корпоративный договор (ст. 67.2 ГК РФ). Хотя законодатель попытался в легальном определении придать этому договору вид обязательственного <2>, обязательства из него не возникнет, поскольку не представляется возможным определить лиц, которые будут на стороне кредитора или должника. В любом случае понудить исполнение обязанности из такого договора будет нельзя по правилам об обязательствах в силу иной природы отношений. По этому поводу заметим, что несоблюдение сторонами корпоративного договора не влечет возможности понудить голосовать определенным образом (воздержаться от голосования), нарушение корпоративного договора может являться лишь основанием для признания недействительным решения органа хозяйственного общества. Заметим, что, если учитывать общий запрет на сделки, ограничивающие право- и дееспособность граждан (ст. 22 ГК РФ), хоть и допускающий такие ограничения по закону, сомнительно установление таких обязанностей. Однако корпоративные соглашения, очевидно, являющиеся отражением стремления к монополии мажоритариев, нашли широкое распространение на практике за рубежом, а теперь и у нас. Безусловно, право должно следовать за реальной жизнью, отвечать потребностям экономики. Вместе с тем нельзя придавать договорам, предназначенным для регулирования отношений одной группы, черты другой, и подобные нормы противоречат сути гражданско-правового регулирования. Очевидно, после тщательного исследования корпоративных в широком смысле отношений и выявления общих закономерностей, им свойственных, следует разработать соответствующую правовую теорию, результаты которой должны воплотиться в законе в виде отдельной главы о координационных договорах.

--------------------------------

<1> Проект Федерального закона N 47538-6 "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (ред., принятая ГД ФС РФ в первом чтении 27.04.2012) // СПС "КонсультантПлюс".

<2> Участники хозяйственного общества или некоторые из них вправе заключить между собой договор об осуществлении своих корпоративных (членских) прав (корпоративный договор), в соответствии с которым они обязуются осуществлять эти права определенным образом или воздерживаться (отказаться) от их осуществления.

А.Н. ЛЕВУШКИН

СУДЕБНОЕ УСМОТРЕНИЕ ПРИ РАЗРЕШЕНИИ СЕМЕЙНО-ПРАВОВЫХ СПОРОВ:

ОБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ИЛИ

ПРОБЛЕМЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ?

Левушкин А.Н., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права и процесса ФГБОУ ВПО "Ульяновский государственный университет".

Необходимость судейского усмотрения по брачно-семейным делам и его ценностная составляющая становятся очевидными, в частности при отсутствии необходимой правовой базы при разрешении споров, вытекающих из брачно-семейных отношений.

Под судейским усмотрением при рассмотрении гражданских дел, возникающих из брачно-семейных отношений, следует понимать имеющееся у суда правомочие выбирать одно из нескольких законных решений при осуществлении судопроизводства по семейным делам.

Усмотрение, хотя и подразумевает альтернативу, не означает абсолютной свободы судьи в ходе выработки решения и далеко не всегда связано напрямую с судейским правотворчеством. Тем более недопустимо их отождествление. Усмотрение основано на праве, вытекает из него. Само понимание усмотрения как правомочия, права выбирать из нескольких законных вариантов предполагает наличие определенных правовых оснований и пределов его осуществления.

Судейское усмотрение, как уже подчеркивалось, - это правомочие, следовательно, существует лишь в рамках материального и процессуального права. С нашей точки зрения, судейское усмотрение при рассмотрении гражданских дел, возникающих из брачно-семейных отношений, можно определить как предоставленное судье право свободного анализа и выбора единственно возможного варианта решения брачно-семейного спора (из имеющихся актов семейного законодательства, правовых позиций, судебной практики), способного урегулировать отношения при разрешении брачно-семейного спора, с мотивированным выбором в судебном акте (решении или определении).

Судейское усмотрение применяется в любой стадии судопроизводства по семейным спорам и материализуется в окончательной или промежуточной форме в судебном решении. Усмотрение характеризуется следующими признаками: применяется судьей при разрешении правовых споров; обладает судейской свободой выбора, но не произволом; предоставляет судье право выбора наиболее верного решения из нескольких вариантов; имеет мотивацию выбора; применяется в процессе судопроизводства; излагается в судебном акте.

Формы судейского усмотрения проявляются в ходе судебной деятельности на всех стадиях судопроизводства, но формирование окончательного варианта решения, его формулировка, мотивация и изложение проходят на стадии принятия судебного решения.

Итак, усмотрение используется судьей в тех случаях, когда необходимо выбрать и применить норму права из альтернативных норм семейно-правового регулирования.

При обнаружении неурегулированной либо недостаточно урегулированной правовой ситуации в процессе рассмотрения конкретного семейного спора, вытекающего из брачно-семейных отношений с использованием судебного усмотрения, суду необходимо руководствоваться общими принципами права и формулировать пределы судебного усмотрения, исходя из их содержания.

В состав нормативных пределов судебного усмотрения можно включить и пределы судебного усмотрения, закрепленные в нормах семейного права. Пределы усмотрения суда в действующем семейном законодательстве устанавливаются в относительно определенных нормах семейного права посредством фиксирования в законе доступных альтернатив, с помощью установления верхних и (или) нижних границ возможных вариантов решений, описания определенных условий (временных границ, наступления определенных обстоятельств и др.). В указанных нормах нет полных и исчерпывающих указаний на содержание прав и обязанностей участников семейных правоотношений, что позволяет правоприменителю решить дело с учетом конкретных обстоятельств, складывающихся в отдельно взятой семье.

В процессе судебного усмотрения наряду с нормативными и специальными пределами судебного усмотрения суд устанавливает также пределы судебного усмотрения посредством придания смысла оценочным понятиям. Под оценочными обычно понимаются относительно определенные понятия, содержание которых устанавливается только с учетом конкретной ситуации, обстоятельств рассматриваемого дела. К таким понятиям, содержащимся в семейном законодательстве, можно отнести понятия "нуждаемость", "трудная жизненная ситуация", "интересы ребенка", "взаимоуважение и забота", "недостойное поведение" и др.

Полагаем, что в качестве правовых пределов усмотрения суда могут выступать имеющиеся, установленные правом признаки оцениваемого понятия, выраженные в правовых дефинициях и правовых позициях судов. "Дополнительными пределами судебного усмотрения могут служить и признаки оценочных понятий, выработанных в доктрине" <1>.

--------------------------------

<1> Ермакова К.П. Правовые пределы судебного усмотрения // Журнал российского права. 2010. N 8. С. 58.

Семейный кодекс РФ <1> (далее - СК РФ), представляющий собой источник частно-публичного регулирования семейных отношений, содержит достаточно большое количество правовых норм, предоставляющих суду право выбора того или иного варианта выбора решения. Одной из основных категорий гражданских дел, возникающих из брачно-семейных отношений, являются дела о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества супругов. Согласно п. 1 ст. 22 СК РФ расторжение брака в судебном порядке производится, если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны. Такая формулировка правовой нормы, безусловно, порождает применение судейского усмотрения.

--------------------------------

<1> Семейный кодекс РФ от 29 декабря 1995 г. N 223-ФЗ (в ред. от 04.11.2014 N 333-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 16.

В тех случаях, когда сторона или стороны просят в письменной форме расторгнуть брак в их отсутствие, судья действует в рамках полной свободы усмотрения в соответствии с законом при определении распада семьи и невозможности ее дальнейшего сохранения.

При признании брака недействительным из-за его фиктивности суду необходимо выяснять действительные намерения лиц (лица), заключивших брак, что сделать достаточно трудно. Это порождает необходимость применения судейского усмотрения при определении фиктивности брака в силу неопределенности в законе данной правовой категории.

Следующий пример предоставления суду свободы усмотрения при разрешении семейно-правовых споров можно привести, рассматривая п. 2 ст. 36 СК РФ, который к собственности каждого из супругов относит вещи индивидуального пользования (одежду, обувь и т.д.), за исключением драгоценностей и других предметов роскоши. С очевидностью возникает вопрос: что считать предметом роскоши? В законе не даны пояснения по этому поводу. Каждая из семей имеет разный материальный достаток, соответственно, для одной семьи какая-либо вещь является предметом роскоши, для другой - нет, например автомобиль. Полагаем, что в таком случае, применяя судейское усмотрение при рассмотрении данной категории гражданских дел, судья должен исходить, во-первых, из уровня жизни в обществе на современном этапе и, во-вторых, из материальной обеспеченности конкретной отдельно взятой семьи.

В спорных ситуациях определение значительности вклада, увеличивающего стоимость имущества, принадлежащего одному из супругов (ст. 37 СК РФ), опять же всецело зависит от усмотрения суда, которое приобретает особый смысл в силу различия позиций сторон.

Аналогичные ситуации происходят с решением вопросов о принадлежности вещей несовершеннолетним детям при расторжении брака, об отступлении от начала равенства долей супругов в их общем имуществе, когда необходимо определять интересы несовершеннолетних детей или одного из супругов. В таких ситуациях семейным законодательством суду предоставляется право, а не обязанность отступления от принципа равенства долей супругов и, как следствие, увеличение доли одного из супругов. Что касается размера увеличения доли, то здесь вопрос решается судьей самостоятельно, тем самым реализуется судебное усмотрение при решении такого рода дел с учетом конкретной жизненной ситуации в отдельно взятой семье.

Усмотрение суда играет большую роль при рассмотрении семейно-правового спора об освобождении супруга от обязанности по содержанию другого супруга либо ограничении этой обязанности определенным сроком как в период брака, так и после его расторжения в случае недостойного поведения в семье супруга, требующего выплаты алиментов (ст. 92 СК РФ). Законом не указаны рамки возможного достойного и недостойного поведения в семье. Каждая семья имеет свои устои. Что для одной семьи считается нормальным, то для другой может являться недопустимым. Например, супружеская неверность, оскорбления для одних лиц, состоящих в браке, могут быть обыденным явлением, а для других - девиантным (аморальным) поведением. При разрешении данной категории семейно-правовых споров суд опирается на нормы морали, нравственности и права, так как недостойным может быть признано и поведение, которое законом не запрещено, но противоречит общепризнанным моральным нормам.

Категория дел о рассмотрении семейно-правовых споров о расторжении брака характеризуется определенным сочетанием частных и публичных интересов.

Сопоставление целей и принципов семейно-правового регулирования отношений между супругами, родителями и детьми в Российской Федерации свидетельствует об усилении функции государственного контроля в сфере осуществления семейных прав родителями и о публицизации семейного законодательства, которая проявляется в том, что государство постоянно расширяет сферу своего вмешательства в частноправовую сферу семейных отношений в целях выполнения функции защиты прав ребенка и обеспечения его частных интересов в семейно-правовой сфере. Вместе с тем возрос удельный вес императивных норм в данной сфере правового регулирования. Таким образом, в настоящее время объективно существует приоритет публично-правовой составляющей в системе семейного законодательства при реализации принципа равенства прав родителей.

Нормы морали и нравственности, традиции и обычаи, религиозные нормы атрибутивны семейным отношениям, что не исключает трансформации данных неправовых регуляторов в правовые нормы путем включения их в семейное законодательство. В то же время в законодательстве отдельных государств (Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан) правовые нормы апеллируют к религиозным предписаниям. Наметившаяся в мусульманских странах - участницах СНГ тенденция уменьшения влияния религии на семейно-брачные отношения редуцирует религиозные нормы как вид социальных норм.

При рассмотрении судом семейно-правовых споров о расторжении брака происходит взаимодействие частноправовых и публично-правовых норм в регулировании общественных отношений. При рассмотрении судом дел о расторжении брака возникает проблема баланса частного и публичного интересов, что говорит о возможности применения судебного усмотрения.

Взаимопроникновение публично-правовых и частноправовых элементов в семейно-правовую сферу является общей тенденцией развития семейного законодательства России.

Установлено, что в настоящее время наметилась тенденция социализации семейного права, подкрепленная государственной властью. Наиболее оправданной представляется частно-публичная правовая модель системы семейного законодательства.

Полагаем, что при рассмотрении судом дел по спорам, возникающим из брачно-семейных правоотношений, происходит установление оптимального соотношения интересов отдельных членов семьи и государства. Все эти обстоятельства указывают на достаточную неопределенность при регулировании семейных отношений, использование оценочных категорий, оперирование морально-этическими ценностями и идеалами. Данный аспект определяет с неизбежностью особенности судебного усмотрения при рассмотрении гражданских дел, возникающих из брачно-семейных отношений в Российской Федерации.