С.И. Суслова бесхозяйное содержание жилого помещения как основание прекращения права собственности

Суслова С.И., кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Иркутского юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции РФ.

В российском гражданском праве уже на протяжении 20 лет существует норма, в соответствии с которой собственник жилого помещения, бесхозяйно содержащий его, может быть лишен права собственности в судебном порядке с соблюдением строго установленной процедуры (ст. 293 ГК РФ). Содержание данной нормы свидетельствует о достаточно нетипичной конструкции для частного права, что требует доктринальных исследований, а незначительное удовлетворение данных исков в судебной практике вызывает необходимость анализа правоприменения в данной области общественных отношений.

Теоретический аспект проблемы. Поскольку прекращение права собственности на жилое помещение в соответствии со ст. 293 ГК РФ может произойти в том случае, если собственник бесхозяйно содержит жилое помещение, допуская его разрушение, то основной теоретической проблемой, требующей разрешения в свете обозначенной темы, является определение правовой природы обязанностей собственника жилого помещения и ответственности за их несоблюдение. Установление нормами частного права указанных обязанностей и оценка их правовой природы всегда вызывали споры в юридической литературе. Абсолютное господство собственника над своей вещью, как правило, не предполагает существование каких-либо обязанностей перед третьими лицами, связанными с содержанием объекта права. Однако их прямое законодательное закрепление (в частности, в отношении жилых помещений) требует определения места указанных обязанностей в возникающих правоотношениях. Именно поэтому различного рода долженствования собственника (чаще всего именуемые его бременем) либо относят к сфере реальных (фактических) отношений <1>, либо рассматривают как оборотную (отрицательную) сторону содержания права собственности <2>, либо напрямую включают долженствования собственника в содержание правомочий владения, пользования и распоряжения <3>. Некоторые авторы, не обнаруживая у долженствований собственника "адресата" в виде обладателя субъективного права, приходят к выводам о том, что категория бремени есть естественное следствие права собственности <4>. Однако представляется, что считать данные обязанности традиционными гражданско-правовыми обязанностями нет оснований, поскольку нет того субъективного права, существование которого бы данная обязанность обеспечивала: ни права неопределенного количества лиц, ни права конкретного субъекта. Невозможно и понуждение к исполнению такой обязанности со стороны третьих лиц, считающих, что их права нарушены.

--------------------------------

<1> Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. М.: Юрид. лит., 1991. С. 301.

<2> Маттеи У. Основные принципы права собственности. М.: Юристъ, 1999. С. 176, 177, 238.

<3> Камышанский В.П. Право собственности: пределы и ограничения. М.: ЮНИТА-ДАНА; Закон и право, 2000. С. 14.

<4> Скловский К.И. Применение гражданского законодательства о собственности и владении. Практические вопросы. М.: Статут, 2004. С. 80.

Нельзя также разделить позицию о публично-правовом характере обязанностей собственника по содержанию жилого помещения в связи с тем, что она не позволяет дать однозначных ответов на следующие вопросы. Неужели публичное право нуждается в "дозволении" со стороны частного права в установлении подобного рода обязанностей? Почему содержание данных обязанностей формулируется в источниках частноправовой направленности? Почему последствия их неисполнения закрепляются там же и подчинены общим правилам гражданско-правовой ответственности, о чем прямо говорят и разъяснения высших судебных инстанций <1>? На каком основании публично-правовая обязанность вдруг частично передается третьим лицам на основании либо норм закона, либо их договоренностей? Вероятно потому, что природа данных долженствований не носит публично-правового характера. Первоначальное появление указанных норм, действительно, было связано исключительно со сферой публичного права. Так, Е.В. Васьковский писал, что подобные ограничения есть не что иное, как публично-правовые обязанности административного характера, лежащие на владельцах недвижимости, никто из частных лиц не может понудить собственника путем гражданского судопроизводства к исполнению этих обязанностей. За их выполнением следят органы государства и в случае необходимости применяют административные меры к нарушителям <2>. Однако реалии современности не позволяют согласиться с таким утверждением.

--------------------------------

<1> В частности, из содержания абзаца второго п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации" следует, что лишение права собственности на жилое помещение в порядке ст. 293 ГК РФ, по существу, является мерой гражданско-правовой ответственности, применяемой к собственнику жилого помещения при нарушении установленных законом пределов осуществления права собственности на жилое помещение.

<2> Васьковский Е.В., Курдиновский В. К учению о легальных ограничениях права собственности на недвижимость в России. Одесса, 1899 (цит. по: Микрюков В.А. Ограничения и обременения гражданских прав. М.: Статут, 2007. С. 122).

В силу специфического характера данных обязанностей согласимся с тем, что природу данных долженствований нужно искать в интересе субъекта. Закон возлагает данные долженствования для того, чтобы способствовать наиболее эффективной реализации принадлежащего субъективного права. Это обязанности, которые можно назвать обязанностями для себя, эгоистическими обязанностями, адресатом положительного эффекта от их исполнения является в первую очередь сам обладатель этого права <1>. Безусловно, что от того, что собственник содержит свое имущество, плюсы получает как все общество, государство, так и его отдельные представители (например, соседи), но от этого данное долженствование не превращается в публично-правовую обязанность, как и от того, что ее установил закон. В этой связи совершенно справедливыми выглядят слова Д.Б. Савельева о том, что собственник несет расходы на содержание своего имущества не в силу обязательства перед кем-либо, а исходя из собственных интересов <2>.

--------------------------------

<1> Данные долженствования очень близки с такой правовой формой, как кредиторские обязанности, т.е. такими долженствованиями, которые установлены в интересах активного участника обязательственного правоотношения.

<2> Савельев Д.Б. Совершенствование законодательства о кондоминиумах в целях обеспечения прав домовладельцев: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 111 - 112.

Предлагаем называть данные долженствования правореализационными обязанностями собственника, т.е. такой правовой формой должного поведения обладателя субъективного права собственности, которая направлена на создание условий для эффективного осуществления своего права. Именно тогда, когда нормы частного права возлагают на собственника обязанность по содержанию вещи, итоговой целью которых является сохранение объекта, возникает феномен совпадения права и обязанности. Одновременное существование схожей по содержанию возможности и долженствования позволяют ученым делать ошибочные выводы о том, что обязанность по содержанию вещи включается в правомочия субъективного права. Однако это недопустимо. Данные долженствования представляют собой самостоятельную правовую форму.

Практический аспект проблемы. На протяжении многих лет обнаружить в российской судебной практике примеры не только удовлетворения, но и даже подачи соответствующих исков было невозможно. Несмотря на то обстоятельство, что даже в случае виновного поведения собственник может быть лишен права собственности только на возмездных началах, основной тенденцией правоприменения можно было считать защиту прав проживающего со ссылкой на общую норму ст. 40 Конституции РФ о том, что каждый гражданин имеет право на жилище. В последние несколько лет ситуация несколько изменилась.

Во-первых, иски о прекращении права собственности и о продаже жилого помещения с публичных торгов стали не только подаваться, но и удовлетворяться. Вместе с тем нельзя не отметить несколько негативных моментов. В силу того что обязанность по содержанию вещи не должна рассматриваться как публично-правовая обязанность, соответственно, не представляется правильным наделение лишь публичных органов возможностью требовать прекращения субъективного права собственности, как это имеет место в ст. 293 ГК РФ. Судебная практика очень последовательна в соблюдении указанных норм законодательства, что выражается в отказе в удовлетворении исков о прекращении права собственности на жилое помещение, поданных, в частности, сособственниками или соседями <1>. Более того, неудачная формулировка указанной нормы, в которой закреплено лишь право (!) органа местного самоуправления обращаться с соответствующими исками в суд, практически лишает третьих лиц возможности защитить свои интересы. Так, показательно решение Ханкайского районного суда Приморского края от 30 декабря 2013 г. <2>, в соответствии с которым было оказано в удовлетворении требования о понуждении органа местного самоуправления обратиться с иском о прекращении права собственности на бесхозяйно содержимое жилое помещение. Основная аргументация, использованная судом, сводилась к двум аргументам: 1) к буквальному толкованию ст. 293, где, действительно, закреплено право (а не обязанность) органа местного самоуправления совершать указанные в статье действия; 2) к утверждению о том, что обязанности обращаться в суд нет еще и потому, что в многоквартирном доме нет муниципальных квартир. И если первый тезис вызван неудачностью законодательной формулировки, которая явно нуждается в корректировке, то второй не выдерживает никакой критики в силу явного противоречия законодательным нормам.

--------------------------------

<1> См., например: решение Красносельского районного суда (Костромская область) от 14.04.2014 N 2-101/2014~М-62/2014 // rospravosudie.com.

<2> Решение Ханкайского районного суда Приморского края от 30.12.2013 N 2-587/2013~М-592/2013 // rospravosudie.com.

Во-вторых, по причинам отсутствия возможности обращаться с исками о прекращении права собственности и сложности привлечения к этому органов публичной власти единственным способом защиты прав лиц, страдающих от таких действий собственника, становятся иски об устранении препятствий в пользовании вещью (негаторные требования), которые часто выражаются в конкретных требованиях по совершению или несовершению определенных действий со стороны нарушителя права. Так, существуют далеко не единичные примеры удовлетворения судами исков о возложении обязанности не содержать в доме домашних животных или возложении обязанности отапливать помещение <1>. Причем следует обратить внимание, что в приведенных примерах отсутствуют ссылки на ст. 304 ГК РФ, а удовлетворяются требования об исполнении правореализационной обязанности в силу ее несоблюдения. Представляется, что удовлетворение таким образом сформулированных исковых требований больше объяснимо с позиции гуманных соображений, чем норм законодательства, а исполнимость подобных судебных решений представляется более чем сомнительной.

--------------------------------

<1> Решение Красноборского районного суда (Архангельская область) от 03.03.2014 N 2-112/2014~М-25/2014 // rospravosudie.com.

Нельзя не отметить и то обстоятельство, что в судебной практике в значительной степени представлены и мировые соглашения, которые заключаются между органами местного самоуправления и собственником при отсутствии возражений со стороны проживающих по соседству лиц, о добровольном прекращении (продажи) жилого помещения. Указанные примеры, а также возможность понуждения к исполнению правореализационных обязанностей со стороны не публичных органов, а третьих лиц еще раз подтверждают частноправовой характер анализируемых долженствований и необходимость рассмотрения их в качестве самостоятельной правовой формы.