§ 3. Что собой представляет формационная

модель философии истории?

Онтологии научно-диалектической картины мира соответствует формационная модель философии исто­рии, основателями которой в XIX веке стали К. Маркс и Ф. Энгельс. Здесь законы материального мира с необ­ходимостью обусловливали принцип существования и развития общественного бытия. Философская картина мира выдвинула универсальные диалектические законы, которым подчинялись природа, сознание человека и все­общая история. Все они, согласно этой модели, имеют спиралевидное движение от низших форм своего суще­ствования к высшим. В формационном подходе каждая последующая стадия развития общества вытекает из предыдущей и образует ее продолжение, но в видоизме­ненной форме. Стадии всемирной истории являются ступенями движения человечества к некому итогу, кото­рый становится завершением всех предыдущих усилий в обществе.

Движущей силой исторического развития высту­пает классовая борьба, возникающая вследствие соци­альной дифференциации общества и ведущая к его рас­колу на антагонистические классы. Поскольку миром управляют универсальные диалектические законы, то согласно их установлениям происходит смена одной социально-экономической формации на другую. Кон­фликт производительных сил (люди, машины, орудия труда) с производственными отношениями (социальные отношения в распределении благ) не только познаваем, но, что самое главное, неизбежен. Следовательно, разви­тие мировой истории познаваемо и прогнозируемо. Дви­жимой силой исторического развития выступает парод. Именно его К. Маркс называл «подлинным творцом ис­тории», который через социальные революции снималнакопившуюся остроту всех конфликтов. В соответст­вии с этим всемирная история наполнена глубоким смыслом, связанным с грандиозным процессом чередо­вания во времени ряда общественно-экономических формаций, начиная с низшей стадии - первобытной. Вся история устремлена через рабовладельческую, феодаль­ную, капиталистическую к высшей своей фазе - комму­низму. Это значит, что в рамках формационной модели у всемирной истории есть высочайшая цель - комму­низм. В нем, по словам К. Маркса, заканчивается преды­стория человечества и начинается «подлинная его исто­рия». Понятно, что такая модель развития утверждает наличие прогресса в истории, венцом которой станет та­кое общество, где требования к человеку будут предъяв­ляться по принципу «от каждого по способностям, каж­дому по потребностям».

§ 4. Что собой представляет модель

«конца истории»?

Для определения антиисторической модели фило­софии истории обратимся к постмодернистской картине мира, основывающейся на хаосе - ризоморфной структу­ре реальности, где нет и не может быть линейных связей, а есть только одна игра случая. Попытка через текс т осво­ить этот мир превращает его в среду обитания современ­ной человеческой культуры. Современная онтология раз­рушает привычную, укрепившуюся в веках систему ус­тойчивых отношений, делающую мир стабильным и предсказуемым. Постмодернистская картина мира срав­нивается с осколками разбитого стекла, которые дезори­ентируют человека в культурном пространстве. Здесь происходит отрицание каких-либо пространственных центров и утверждается ацентризм. Тут нет целого, а есть лишь устанавливающиеся между собой на паритетныхправах связи между частями. Иначе говоря, постмодер­нистское восприятие реальности начинается там, где за­канчивается целое. Ибо как считают его представители, двадцатый век и так заплатил достаточно высокую цепу за разные формы единоначалия - диктатуру, тоталитаризм, тиранию. Вместо этого утверждается практика равно­правного диалога - дискурса. Толерантность становится принципом совместного нахождения решений.

Какова природа реальности? Согласно крылатому изречению С. С. Аверинцева, «мы живем в эпоху, когда все слова уже сказаны», поэтому для пос тмодерна реаль­ность становится текстом. Еще в Виблии говорилось, что вначале было Слово, и Слово было у Бога. И Слово было Бог. Поэтому Его Величество Текст становится реальнос­тью. Он творит не одну универсальную реальность, как это было в предыдущих эпохах, а он создает много реаль­ностей, которые чаще всего даже не зависимы друг от дру­га, ибо пребывают не только в книгах, но и на экранах те­левизоров, компьютеров, в Интернете. Эта реальность резко расширяет возможности даже обыкновенного чело­века, не обладающего специфическими духовными спо­собностями. Она, позволяя собой управлять, создает объ­ективно нс существующие, но субъективно воспринимае­мые и переживаемые миры, которые замыкают человека на себе. Постепенно объективная реальность вытесняется текстом, претендующим на роль единственной формы бы­тия. Экраны заменяют собой социальное пространство, а вместе с ним и представления о пространстве, времени, движении и, наконец, самой истории, которая становится вероятностной и управляемой. Текст, становясь симуля­тором реальности, самым очевидным образом воздейству­ет на своего читателя.

Что представляет собой постмодернистский текст, формирующий современный образ истории? Нелипей-пая, то есть хаотическая картина мира с необходимостью отражает себя в нелинейном тексте, обретающем форму гипертекста. Что такое гипертекст? Эго текст, представ­ляющий собой систему текстов, нелинейная цепочка ко­торых превращается в лабиринт. Простейший пример гипертекста - любая энциклопедия, где каждая статья, ссылаясь на другую статью, позволяет считывать инфор­мацию по-разному. В результате читатель, сам конструи­руя структуру текста, берет на себя роль автора, рождая гиперреальность. Последняя же в течение жизни стано­вится для всякого человека единственной реальностью, ибо его представления о жизни складываются из «клоч­ков» текстового опыта, сочетающихся между собой у каждого по-своему.

Вместе с утратой реальностью своей объективнос­ти теряет объективность и одна из главных ее характери­стик - пространство, в котором исчезают четко оформ­ленные границы. А неизменчивое пространство стано­вится в высшей степени изменчивым от постоянного вторжения в него воли читателя. Так, если раньше чело­век перемещался в пространстве, го теперь пространство перемещается для человека. Оттого как никогда стано­вятся понятными слова Лао-цзы, заявившего, что для то­го чтобы познать мир, совсем необязательно выходить из дома.

Вместе с пространством меняется и отношение ко времени, выступающему модификацией пространства. В гиперреальности время меняет свои фундаментальные характеристики. И если раньше оно линейно и необрати­мо «текло» из прошлого в будущее, то в постмодерне оно может и останавливаться, и течь параллельно, и обра­щаться вспять, сохраняя в себе важнейшие свойства фи­лософской картины мира. Нелинейные возможности вре­мени выступают органическим продолжением виртуаль-ной свободы читателя или зрителя. Обслуживая сю жела­ния, время теперь способно продемонстрировать такую историю человечества, которой либо никогда не было, ли­бо которая могла бы быть, если бы не определенные собы­тия; или такую историю, которую мы хотим себе «зака­зать». Теперь история знает «сослагательное наклонение», и для нее нет ничего невозможного. История в традицион­ном ее понимании перестает существовать, наступает эпо­ха «конца» истории. Поэтому сторонники постмодерна все чаще провозглашают: «История умерла! Да здравству­ет новая история!»

История превращается в нарратив, то есть в тексто­вое или словесное повествование, важнейшей характерис­тикой которого становится самодостаточность. В рамках нарратива историческое событие обретает смысл не с точ­ки зрения его действительной осуществленное™, а с точ­ки зрения того контекста, через призму которого о нем со­общается. Иначе говоря, важно не само событие, а тот окончательный смысл повествования, во имя которого оно упоминается. Поэтому, с точки зрения X. Райта, исто­рия - это всегда рассказ, организованный так, что смысло­образующим фактором этого процесса становится знание историком финала. Именно он накладывает отпечаток цельности. Согласно Ф. Джеймисону, нарративная проце­дура фактически «творит реальность», одновременно по­стулируя ее относительность и отказываясь от какой-ли­бо претензии на адекватность. Ис тория с тановится нарра­тивом, который всегда может быть изложен по-иному.

Подводя общий итог, заключаем, что с точки зрения философии постмодернизма, история выступает частной формой мифологического мировоззрения, а поэтому, по оценке Ж Дерриды, «чему не следуе т доверять, так э то метафизическому концепту истории», пытающемуся най­ти в ней универсальные основания.Основные вопросы философии истории в этой мо­дели решаются следующим образом. Ризомная модель философии истории является продолжением синергети­ческой картины мира, которую поддерживают и развива­ют философы постмодернизма. Хаотичный тип движе­ния развития мира трансформируется в непредсказуе­мое развитие исторического процесса, где случай играет фундаментальную роль. Движущей силой истории ста­новится автор, чья интерпретация исторического собы­тия имеет характер повествования, изменчивость кото­рого зависит от целей, поставленных исследователем. Подобный исторический процесс в целом непознаваем, так как история утрачивает свою универсальную объек­тивность, превращаясь в уникальную совокупность по- разному интерпретированных событий. Движимой си­лой истории становится читатель, по-разному восприни­мающий одно и то же повествование в зависимости от своих духовно-интеллектуальных способностей. В такой модели истории нет универсального и объективного смысла и цели, ибо они меняются в зависимости от за­дач, стоящих перед ученым. Отсутствие определенной направленности исторического процесса снимает вопрос о наличии в нем прогресса.