Список использованной литературы

1. Брехт, Б. Карьера Артуро Уи, которой могло не быть [Электронный ресурс] / Б. Брехт. – Режим доступа: http://lib.ru/INPROZ/BREHT/breht3_5.txt.

2. Брехт, Б. Теория эпического театра / Б. Брехт // Театр: Пьесы. Статьи. Высказывания: В 5 т. – М.: Искусство, 1965. – Т. 5, с. 5-274.

3. Иоффе, А.Н. Использование историй и притч в общественных дисциплинах / А.Н. Иоффе // Преподавание истории в школе. – 2014. – № 8. – С. 20-28.

4. Толковый словарь русского языка: под ред. Д.Н. Ушакова [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://ushakova-slovar.ru/

5. Фрадкин, И.М. Творческий путь Брехта-драматурга [Электронный ресурс] / И.М. Фрадкин. – Режим доступа: http://lib.ru/INPROZ/ BREHT/breht0_1.txt.

«Верноподданный» г. Манна и его литературные предшественники

К.Д. Абросимова

Оренбургский государственный университет

Научный руководитель: Н.А. Евгеньева, кандидат педагогических наук, доцент

С возникновением государственности у человечества появилась новая проблема – взаимоотношения власти и индивида. С тех пор проблема не потеряла своей актуальности, наоборот. Генрих Манн в романе «Верноподданный» отразил свое видение этого вопроса в контексте современной ему исторической эпохи. Роман, законченный в 1914 году, как раз накануне Первой мировой войны, в расцвет прусского милитаризма, и содержащий беспощадные обличения кайзеровского режима, не был допущен к публикации.

Социально-политическая обстановка Германии накануне Первой мировой войны характеризовалась крайней напряженностью и нестабильностью: милитаристская пропаганда, националистические настроения, реакционные течения. Борьба германского милитаризма со здравым смыслом породила конфликт (вылившийся в революцию 1918 года) между классами, различными социальными группами, представителей которых мы можем видеть на страницах романа. Сам главный герой, Дидерих Геслинг, принадлежит к партии кайзера. Он поддерживает его милитаристские замашки, внешне и внутренне копирует своего повелителя.

Как отмечает исследователь О.В. Егоров, роман воспитания, характерный для немецкой литературы, превращается здесь в «роман разложения» [Цит. по 4]. Образ Дидериха Геслинга показан в развитии: семья, школа, университет, армейская служба, различные объединения формируют его мировоззрение, характер, модель поведения. Именно эта атмосфера обусловливает двойственность его личности: Дидерих – тиран и раб, угнетатель и угнетаемый.

Манн изображает Дидериха неким провинциальным двойником кайзера. Дидерих не только прикладывает все усилия, чтобы внешне копировать кайзера, но и пытается посягнуть на часть политического влияния, которым тот обладает. Выстреливший в рабочего солдат получает первое награждение и похвалу от самого Дидериха, а потом его слова как бы повторяет и подтверждает кайзер. «Слова Дидериха он сделал своими и поступил так, как Дидерих ему подсказал!.. Дидерих развернул перед собой газету; он смотрелся в нее, как в зеркало, и видел себя облаченным в горностай» [3, с.147]. Автор как бы подводит читателя к мысли о несостоятельности монарха, о том, как крикливые мещане, движимые верноподданническими чувствами, могут диктовать ему свою волю.

Основной художественный метод Г. Манна – реалистический гротеск. «Г. Манн, мастерски обнажая эту претенциозность Дидериха, часто ставит его в такие гротескные ситуации, которые были бы остро комичными, если бы в них не выявлялась нравственная омерзительность и социальная опасность этого персонажа», – отмечает А. Дмитриев [4].

Социальная опасность, носителем которой выступает Дидерих Геслинг, не была феноменом данной исторической эпохи. «Омерзительный, но и страшный своей массовостью немецкий буржуа-верноподданный Геслинг Г. Манна имеет своих прямых, хотя и отдаленных литературных предков в гофмановском филистере – коте Мурре и гейневском радикальном буржуа, воплощенном также в анималистском персонаже – медведе Атта Тролле» [4].

Мы выделили некоторые типические черты, которыми авторы наделяют своих героев-филистеров.

1) Жизненная философия героев, заключающаяся в сладостной привычке бытия.

Кот Мурр – мещанин, он сыт, доволен собой и своими успехами в науках и искусствах. «О сладостная привычка бытия!» – восклицает Мурр, оскверняя слова приговоренного к казни Эгмонта из одноименной трагедии Гете. Ни Мурр, ни Дидерих Геслинг не имеют никакого желания расстаться с этой привычкой, чем-то стеснить свое существование. Для Атта Тролля, как и для обычного бюргера, идеал существования – в личном покое и благоденствии. «Привычка бытия» – одна из причин, почему намерения героев и их настоящие цели расходятся.

2) Неустойчивость добрых порывов.

Кот Мурр, встретив свою мать Мину, проникается к ней жалостью и решает поделиться с ней селедочной головкой. Но «сладостная привычка бытия» оказывается сильнее благих намерений, он съедает селедку, оставив мать голодной. «Всяк ищи себе селедочные головы сам и не покушайся на добычу соседа, ибо, ведомый верным чутьем аппетита, он припас ее только для себя» [2, с.76]. Этот эпизод из кошачьей жизни перекликается с юношеским увлечением Геслинга, когда он под влиянием Агнесс хотел быть добрым и любящим, но верноподданнические чувства и «мещанская гордость» победили. Атта Тролль, рассуждающий о справедливом зверином царстве, призывает наделить «общезвериными» правами «даже нехристей-евреев». Но спохватившись, вводит ограничение, запретив еврейской расе танцы на базаре, ибо это оскорбило бы его эстетические чувства профессионального танцора.

3) Ложные представления о величии духа истинной аристократии.

Кот Мурр пишет философские трактаты «Мысль и чутье, кот и собака» или политическое произведение «О мышеловках и их влиянии на кошачество». Познакомившись с пуделем Понто, кот радуется тому, что через это знакомство он получил доступ к высшему аристократическому обществу: «Понто передал мне, как один старый шпиц уверял его, что для кота я довольно забавен и выказываю способности к настоящему светскому разговору. Подобное ободрило бы и самого мрачного скептика!» [2, с.363]. Дидерих, вступивший в «высокоаристократическую корпорацию», восхищается юристом Вибелем, чье умение особенно произносить звук «ф», складывая губы воронкой, было признаком высшего общества. «Но с тех пор, как Вибель с ним заговорил и даже стал его покровителем, Дидериху казалось, что теперь наконец подтверждено его право на существование. От переполнявшей его благодарности ему хотелось вилять хвостом. Сердце ширилось от блаженного восторга. Если бы у него хватило дерзости, он пожелал бы, чтобы у него тоже была такая красная шея, чтобы он тоже всегда потел, как Вибель. А предел мечтаний – пришепетывать, как он!» [3, с.28]. Медведь Атта Тролль также имеет свое мнение об устройстве Вселенной, о религии и любви. Лежа в берлоге, «посасывая лапу», он рассуждает над «человеческим правом», считает себя философом и поборником добродетели: «Люди, вы нас выше только / Тем, что кормитесь вареной / Или жареною пищей, / Мы ж свою едим сырьем. / Но конец один и тот же / Там и тут, – и благородно / Не питанье: благороден / Тот, чье сердце благородно» [1].

4) Истинно немецкая приверженность героев ко всякого рода объединениям.

Тевтонский дух, пронизывающий всю историю германских государств и воплощенный в различных элитарных объединениях, например, в студенческих буршеншафтах, стал объектом сатиры Гофмана. Пародируя ритуалы германского студенчества, как то «пивные вечера», исполнение застольных песен, выразительное чтение стихов, дискуссии по животрепещущим проблемам, дуэли с использованием холодного оружия, Гофман следующим образом характеризует духовную общность компании единомышленников, в которую входил кот Мурр: «Наш союз основывался единственно на сходстве убеждений. Ибо вскоре объявилось, что каждый из нас предпочитает молоко – воде и жаркое – хлебу» [2, с.235]. Дидерих в «Новотевтонии» оттачивал свое мастерство в употреблении алкоголя, а в ферейне ветеранов оказался в окружении своих духовных братьев. «Он растворился в корпорации, думавшей и желавшей за него. И в то же время здесь он был мужчиной, который вправе уважать себя, ибо имеет честь принадлежать к своей корпорации. Никто не в силах вырвать его из этого круга, причинить зло ему одному» [3, с.25]. Атта Тролль же сам организовал человеконенавистнический кружок, в котором состоял он и его сын: «Я кляну вас! Завещаю, / Сын мой, ненависть тебе, / Здесь, на алтаре, клянись мне / В вечной ненависти к людям» [1].

5) Лицемерие героев в вопросах добродетели.

Кот Мурр ухаживал за кошечкой Мисмис, не стараясь хранить ей верность. Ученый кот даже обрадовался разрыву, а главное, возможности выставить виноватой во всем Мисмис. Поговорив «по душам», бывшие супруги разошлись, а кот с особенным рвением вернулся к искусствам, наукам и книгам. Для Дидериха имя Агнесс Гепель связано с духовным подъемом, светлым временем, когда он был любим и любил сам. Но, исходя из верноподданнических принципов, а также боясь осуждения собутыльников по «Новотевтонии», Дидерих отказывается от возможности духовного воскрешения, заявляя, что его «добропорядочность» не позволяет ему жениться на Агнесс. Вместо светлой и любящей девушки Дидерих женится на Густе Даймхен – девушке неизвестного происхождения, с деревенскими замашками. По мнению Дидериха, «на такой можно спокойно жениться», ведь она получила наследство! Атта Тролль, решивший порвать цепи рабства, убегает один, оставив мать своих медвежат Мумму на произвол судьбы. Увлеченный высокими идеями, полный благородных стремлений, он лишь изредка вспоминает Мумму, но не делает никаких попыток ее спасти.

В заключение хотелось бы отметить, что Гофман, Манн и Гейне сходятся в одном, самом главном: они убеждены, что такие герои не имеют будущего, их «деятельная» жизнь ни к чему положительному не приводит, их образы лишены сочувствия автора. Возвращающийся с открытия памятника кайзеру Дидерих попадает под проливной дождь. На кота Мурра выплескивают ведро воды. Атта Тролль был успешным философом и человеконенавистником, сидя в берлоге, но как только он вышел из нее, его настигла пуля охотника.

Писатели, развивающие в своих произведениях «верноподданнические» идеи, приводят читателя к мысли, что «Геслинги» духовно убоги, что компромисс между ними и обществом невозможен. В мире порядочности для них нет места.