Список использованной литературы

1. Абдюкова, Л.А. К вопросу о базовых категориях когнитивной лингвистики / Л.А. Абдюкова // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах. Материалы II международной научной конференции. – Челябинск: Издательство Челябинского гос. ун-та, 2003. – С. 3-5.

2. Воркачев, С.Г. Методологические основания лингвоконцептологии. [Электронная версия печ. публикации] / С.Г. Воркачев // Теоретическая и прикладная лингвистика. Вып. 3: Аспекты метакоммуникативной деятельности. – Воронеж, 2002.– С. 79-95.

3. Дейк, Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация: пер. с англ. / Т.А. ван Дейк. –М.: Прогресс, 1989. 312 с.

4. Кубрякова, Е.С. Краткий словарь когнитивных терминов / Е.С. Кубрякова и др. – М.: Наука, 1996. – 246 с.

5. Кубрякова, Е.С. Начальные этапы становления когнитивизма: лингвистика – психология – когнитивная наука / Е.С. Кубрякова // Вопросы языкознания. – Москва, 1994. – № 4. – С. 34-47.

6. Кубрякова, Е.С. Человеческий фактор в языке. Язык и порождение речи / Е.С. Кубрякова. – М.: Наука, 2009. – С. 72-81.

7. Макаров, М.Л. Основы теории дискурса / М.Л. Макаров. – М.: Гнозис, 2013. – 280 с.

8. Миллер Л.В. Художественный концепт как смысловая и эстетическая категория / Л.В. Миллер // Мир русского слова. – МИРС, 2000. – № 4.

9. Никитин, М.В. Основания когнитивной семантики / М.В. Никитин. – СПб.: изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2003. – 174 с.

10. Пономарева, Е.Ю. Концептуальная оппозиция «жизнь – смерть» в поэтическом дискурсе (на материале поэзии Д. Томаса и В. Брюсова): дисc. ... канд. филол. наук: 10.02.20 / Е. Ю. Пономарева. – Тюмень, 2008. – 241 с.

11. Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры: 3-е изд. / Ю.С. Степанов. – М.: Академический проспект, 2013. – 710 с.

12. Стернин, И.А. Методика исследования структуры концепта / И.А. Стернин // Методологические проблемы когнитивной лингвистики. – Воронеж, 2009. – С. 58-64.

13. Тарасова, И.А. Введение в когнитивную поэтику / И.А. Тарасова. – Саратов, 2004.

Репрезентация концепта «воровство» в английской лингвокультуре (на материале лексикографических источников)

Б.Г. Вульфович

Кубанский государственный университет

Научный руководитель: В.В. Катермина, доктор филологических наук, профессор

Воровство как социальное явление существует давно. Можно предположить, что оно берёт своё начало с момента появления рыночно-торговых отношений, когда одни люди честно намеревались продать свой товар, а другие получить выгоду, не прилагая усилий, грабя таких людей. С тех пор слой преступников и отступников от закона выделился в каждом обществе и прочно вошёл в народный менталитет по всему миру.

Концепт «Воровство» чётко закреплён в картине мира современного человека и тесно с нею связан. Говоря о концепте, следует отметить, что существует несколько точек зрения на трактовку данного явления. Например, Ю.С. Степанов считает, что «концепт – это ментальное образование..., это как бы сгусток культуры в сознании человека... Концепты не только мыслятся, они переживаются... Концепт – основная ячейка культуры в ментальном мире человека» [4, с.40-41]. Согласно данному определению, концепты существуют в рамках какой-либо определённой культуры и могут различаться в зависимости от того, какой культуре они принадлежат.

По мнению В.И. Карасика, концепт может трактоваться как «многомерное смысловое образование, в котором выделяются ценностная, образная и понятийная стороны» [1, с.132].

Таким образом, концепты отражены в культуре и являются универсальными и персонализированными для каждой национальности. Они несут в себе отпечаток культуры того или иного народа.

Говоря о связи концепта с языковой картиной мира, отметим, что «впервые понятие «языковая картина мира» было введено в науку немецким лингвистом Й.Л. Вайсгербером. Опираясь на учение Й.Л. Вайсгербера, можно сказать, что при рассмотрении ЯКМ сквозь призму синхронии и диахронии представленная концепция, несмотря на свою синхроническую доминанту, вполне открыта и для диахронии, так как она основывается на идее исторической преемственности картин мира, заключённых в одном и том же языке в разные периоды его развития» [2, с.171-174]. Таким образом, языковая картина мира диахронична: несмотря на связь с прошлым, она также имеет отношение к настоящему.

Понятие «языковая картина мира» достаточно прочно укрепилось в современных науках, однако на данный момент не существует точного определения данного явления: «Понятие картина мира, которое уже давно прочно вошло в разные науки: философию, лингвистику, психологию, культурологию, гносеологию, и, используясь с разными определениями, такими как научная, общенаучная, историческая, физическая, до сих пор, однако, не имеет точного определения. О.А. Корнилов в монографии «Языковые картины мира как производные национальных менталитетов» делает попытку дать определение этому понятию в рамках лингвистики. Понятно, что какое бы ни было введено определение, оно не может считаться истинным, поскольку языковая картина мира не является объективно существующей реалией, а лишь «орудием» в познании» [3, с.2].

Таким образом, языковая картина мира, несмотря на тесную связь с идейным миром индивида, не может быть точно детерминирована. Её присутствие в различных науках также способствует этому, поскольку столь широкое применение термина «ЯКМ» ведёт к возникновению субъективности в его трактовке, но не объективности.

Данная статья посвящена отражению концепта Воровство в языковой картине мира английской лингвокультуры. Исследование проводится на материалах англоязычных словарей и статей, в которых рассматривается данный концепт.

Для английского языка характерно наличие большого количества синонимов, отражающих данный концепт, однако отличающихся друг от друга по коннотативному компоненту.

Например, существует понятие felony – the act of committing a serious crime such as murder or rape (тяжкое уголовное преступление) [7]. В то же время существует понятие, использующееся для обозначения менее серьёзного преступления, – misdemeanor – (2) a crime that is not considered to be very serious (категория мелких уголовных преступлений, граничащих с административными правонарушениями) [7].

Более того, существуют понятия robbery (the crime of stealing money or goods from a bank, shop/store, person, etc, especially using violence or threats – грабёж, разбой), burglary (the crime of entering a building illegally and stealing things from it – незаконное проникновение в помещение (с преступными целями); квартирная кража со взломом), theft or larceny (the crime of stealing something from a person or place – воровство, кража), kidnapping (a noun for «to take somebody away illegally and keep them as a prisoner, especially in order to get money or something else for returning them» – похищение людей) [7].

Как видно из приведённых дефиниций, зафиксировано достаточно много слов, принадлежащих одному и тому же семантическому полю, однако имеющих разные оттенки значения. Например, синонимический ряд слова «theft» (кража) может быть представлен следующими лексическими единицами: «embezzlement (растрата, хищение; присвоение (денег, имущества; обманным путём), fraud (обман, мошенничество, жульничество), larceny (воровство, кража), pilfering (воровать с рабочего места), purloining (воровать, совершать мелкую кражу), rip-off (slang – обокрасть), robbery (ограбление (с применением насилия), грабёж; разбой), stealing (воровство, похищение (чужого имущества)), swindling (мошенничество), thievery (воровство, кража, похищение), thieving (воровство)» [5]. Longman Advanced American Dictionary характеризует «theft» (кража) как «the crime of stealing» or «an act of stealing something» [6]. В тоже время Oxford Advanced Learner’s Dictionary даёт следующую дефиницию данного слова: «the crime of stealing sth from a person or place» [7].

Таким образом, мы можем отметить, что в английской лингвокультуре уделяется особое внимание классификации типов воровства и скрупулёзное стремление чётко провести грани между ними. Также выделим негативную характеристику воровства: данный концепт во всех дефинициях имеет отрицательную коннотацию. В английской культуре укоренилось отрицательное отношение к воровству, а существующая классификация видов воровства может свидетельствовать о стремлении к справедливому наказанию вора за те деяния, которые он совершил.