Список использованной литературы

1. Бахилина, И.Б. История цветообозначений в русском языке / И.Б. Бахилина. – М.: Наука, 1975. – 224 c.

2. Вержбицкая, А. Язык. Культура. Познание // Обозначения цвета и универсалии зрительного восприятия/ А. Вержбицкая. – М.: Просвещение, 1996. – 291 с.

3. Хаймендаль, Е. Цвет и Свет/ Е. Хаймендаль. – Берлин, 1961.

4. Хеллер, Е.А Как действуют цвета / Е.А. Хеллер. – Гамбург, 2008. – 293 c.

5. Timm, Uwe. Am Beispiel meines Bruders / Uwe Timm. – Kiepenheuer&Witsch, Köln, 2005. – 160 s.

6. Vollmar, Klausbernd. Das große Handbuch der Farben / Klausbernd Vollmar. – Kiel: Königsfurt, 2005.– 255 s.

Роль и функция композиционно-тематической единицы «конец» в восприятии художественного текста: на примере анализа романа ф. Гэн «kiffe kiffe demain»

Р.С. Асташова

Оренбургский государственный педагогический университет

Научный руководитель: В.В. Горбунова, преподаватель

Художественное произведение представляет собой целостное, завершенное, структурно-смысловое единство, имеющее границы начала и конца. Концовка повествования один из ключевых, узловых моментов в композиции любого произведения. По словам французского лингвиста К. Зекри, она подчинена «давлению необходимости закончить повествование в соответствии со структурой произведения и сложности завершить рассказываемую историю».

Обратимся к дефиниции понятия «концовка произведения». В работе мы придерживаемся позиции К. Зекри, который определяет финал произведения как текстуальное пространство в конце произведения, функция которого подготовить и обозначить окончание повествования. Во французской лингвистике данное понятие обозначается термином la clôture или la clausule (от латинского clausula (закрывать, завершать, заканчивать)) [7, с.53].

Исследователи отмечают, что границы завершения повествования формальны и не всегда очевидны. Вследствие этого, следует выявить все признаки, определяющие искомую точку. Эти демаркационные (пограничные) признаки, обозначающие переломный момент в тексте могут быть «формальными или тематическими» [3, с.131].

Каждый автор намечает конец своего произведения различными способами, выбирая демаркационные признаки. К. Зекри выделяет различные формы проявления демаркационных признаков в художественном тексте: изменение грамматического времени, смена залога или грамматического лица, изменение стилистики повествования, нарушение однородности повествования, увеличение или уменьшение количества стилистических средств в текстовом пространстве. Эти признаки могут быть явными, четко выраженными, недвусмысленными. То есть повествование логически подходит к своему финалу и резюмируется в одной единственной фразе, выделенной в отдельный абзац в конце текста, демаркационные признаки сосредоточены в заключительном отрывке текста, создавая его смысловую автономность [7].

В нашей работе мы попытаемся выявить демаркационные признаки и определить стратегию автора в выборе оформления концовки произведения на примере анализа романа Ф. Гэн «Kiffe kiffe demain» [4]. Можно заметить, что, начиная со страницы 173, появляются признаки, указывающие на завершения повествования: «Ça y est j'ai eu seize ans. Seize printemps, comme ils disent dans les films.» (p.173) (Свершилось, ну вот мне и 17 лет. 17 зим, как говорят в кино). Выражение «ça y est» указывает на перелом в повествовании и его скорый финал. То есть, один год жизни героини истек, возникает впечатление, что рассказываемая история закончилась этой датой. Но главная героиня обращается к прошлому, сожалея о том, что провела целый год вдали от отца и снова возникает тема отношений родителей и детей: «Mais si j'étais un garçon (...) mon père serait encore là. IL ne serait pas reparti au Maroc (...) il m'aurait raconté pas mal d'histoires» (p.174) (Но если бы я была мальчиком, мой отец был бы еще здесь. Он бы не уехал в Марокко, он рассказал бы мне множество историй).

После вышеупомянутого события тон повествования меняется, и читатель узнает много хороших новостей о каждом персонаже. Например, освобождение Юсуфа: «Tante Zohra va bien. Elle nous a dit que Youssef serait libéré en mai» (p.175) (У тети Зухры все хорошо. Она сказала, что Юсуфа освободят в мае); победа Фатимы и ее коллег: "Pour les bonnes nouvelles (...) Fatouma Konaré, l'ancienne collègue de ma mère au formule 1 de Bagnolet (...)" délégué syndicale". Le commentaire disait que les filles avaient gagné la lutte." (p.175) (Хорошие новости. Фатима Коноре, бывшая коллега моей мамы стала представителем от синдиката. Говорили, что девушки победили в борьбе); свадьба Хамуди и Лейлы: "Hamoudi et Lila qui se marient en avril prochain" (p.177) (Хамуди и Лейла поженились в прошлом апреле); улучшение состояния здоровья мамы: "Le changement de maman depuis un an." (p. 177) (Уже год маме лучше).

Хорошие новости, следующие одна за другой в истории главной героини, отсылают нас к мысли о счастливом сказочном конце. Однако автор нарушает эту идиллию, так как Дория заявляет, что полного счастья она еще не достигла: «Par exemple je sais toujours pas ce que je veux faire pour devrai». (p.181) (Например, я все еще не знаю чем, в самом деле, хочу заниматься).

Рассмотрим еще несколько признаков концовки этого отрывка. «Mme Burlaud m'a dit que la thérapie était terminée. Ça veut dire que je vais bien. Ou alors qu'elle en a marre de mes histoires» (p.179) (Мадам Бурло сказала мне, что наши терапевтические сеансы закончены. Это может значить, что со мной все хорошо. Ну, или ей просто надоели мои истории). «En partant elle m'a dit quelque chose qui m'a fait bizarre : "Courage". J'avais l'habitude d'entendre : "A lundi prochain!" Mais là, elle m'a dit : " Courage." Ça m'a fait la même chose que la première fois quand j'ai fait du vélo à deux roues » (p.180)(Уходя она сказала мне то, что меня удивило: «Не бойся». Я привыкла слышать «До следующего понедельника!». Но в этот раз она мне сказала «Не бойся». И я почувствовала себя так, как тогда, в первый раз садясь на двухколесный велосипед). Выражение в концовке повествования «до следующего понедельника!» представляется аллюзией на выражение в зачине «каждый понедельник». Это привычное действие героини встречаться с психологом по понедельникам заканчивается. Таким образом, автор создает впечатление, что эта последняя встреча у психолога логически завершает ее историю.

Демаркационные признаки прослеживаются и во фразе "Le courage de Mme Burlaud, il m'a fait le même effet que "j'ai lâché!" de Youssef. Ça y est, elle m'a lâchée." (p. 180) (Не бойся, сказанное мадам Бурло произвело на меня тот же эффект, что и «я ухожу», произнесенное Юсуфом. Вот и все, она меня бросила). Выражение "ça y est, elle m'a lâchée" (вот и все, она меня бросила) дополняет уже выше упомянутые лексемы "ça y est j'ai seize ans" (Ну вот мне и 17) et "la thérapie est terminée" (лечение закончилось). Используя признаки, намекающие на концовку истории, автор показывает свою нерешимость продолжать и заканчивает тем, что явно выражает желание «закрыть» рассказ. « En sortant, je me suis sentie un peu comme dans l'avant-dernière scène d'un film, quand les héros ont à peu près résolu le problème et qu'il est temps de construire la conclusion. Sauf que moi, la mienne de conclusion, elle sera plus longue et plus dure …» (p.181) (Выходя от психолога, у меня возникло чувство, что я в какой-то предфинальной сцене фильма, когда герои уже почти решили своей проблемы и пора делать выводы. Все, кроме меня. Моя финальная сцена с выводами будет куда более долгой и трудной). В этих строках отчетливо прослеживается желание героини сказать заключительные слова своей истории. Повествование логически подходит к своему завершению и резюмируется одной фразой.

Кроме того, приведем некоторые формы проявления демаркационных признаков в анализируемом тексте. Во-первых, наблюдается изменение грамматического времени повествования: le passé composé (прошедшее законченное) меняется на le présent (настоящее). "Ils ont peut être raison les gens qui disent tout le temps que la roue tourne (...) C'est pas grave non plus si j'ai plus mon père parce qu'il y a plein de gens qu'ont plus de père. Et puis j'ai une mère..." (p.192) (Может быть правы те, кто говорит, что колесо крутится… . Может это не так страшно, что отец больше не со мной, потому-то у многих нет отца. И потом у меня есть мама). Настоящее время в этом отрывке обозначает действие в общем его значении, действие, которое не относится к определенному временному моменту. Рассказчица как бы ссылается на всем известное утверждение, что в тяжелые моменты грусти жизнь не заканчивается. И Дория осознает, что жизнь продолжается, жизнь с ее бесконечными взлетами и паденьями.

Заметим, что отрывок (несколько строчек), в котором автор использует le présent (настоящее время) сменяется употреблением le futur simple (будущее простое). При употреблении будущего времени, «которое приоткрывает события в перспективе, позволяя предвидеть новое начало» в концовке текста, говорят о «конце-начале» [5, с.22-23]. Дория отпускает свое воображение и проектирует себя в будущее полное надежды и далеко идущих планов. Новая Дория полна решимости. Кроме того, заметна определенная зрелость героини: желание бунтовать, но делать это разумно, без насилия. Эта зрелость – плод тяжелых испытаний, которые она преодолела. Однако автор снова обращается к употреблению настоящего времени, намечая «эпиграмматический конец» [6, с.33], и текст заканчивается одним предложением-абзацем: "Faut que je côtoie moins Nabil, ça me donne de forts élans républicains..." (p.193) (Мне следует поменьше общаться с Набиль, это придаст мне большей решимости). Эта «фраза-конец» некий самоанализ героини, которая говорит о том, что она изменилась внутренне.

Во-вторых, однородность повествования нарушается изменением таких грамматических категорий как залог и лицо. Это прослеживается в предпоследнем абзаце романа. Местоимение «je» (1 лицо единственного числа) автор меняет на «оn» (неопределенно-личное местоимение 3 лица единственного числа). Под местоимением «on» понимаются все жители пригорода. "Ce sera une révolte intelligente, sans aucune violence, où on se soulèvera pour être reconnus, tous. Y a pas que le rap et le foot dans la vie. Comme Rimbaud, on portera en nous "le sanglot des infâmes, la clameur des maudits". (p. 190) (Это будет разумный протест, без насилия, мы поднимемся все, что бы быть услышанными. В жизни есть не только рэп и футбол. Как сказал Рембо мы пронесем в себе «рыданья обесславленных и ропот отверженных»).

Таким образом, данное повествование заканчивается не точкой, а многоточием, что подразумевает продолжение в будущем, содержит аллюзию на дальнейшее развитие истории. По словам Ф. Шевийо, желание закончить историю – намерение иллюзорное. Единственно возможный конец рассказа его – это его новое начало [2]. Концовку данного романа, которая содержит «заявку на будущее» можно отнести к концовке так называемого «открытого» типа [1]. Отметим, что данный тип концовки характерен для Ф. Гэн и представляет собой одну из ее авторских особенностей.