Глава 5. Антропологическая модель субъективной реальности 171

«социальной ситуации» — это лишь одна из предпосылок развития. Помимо социальных, есть еще и природные, и культурные, и исто­рические ситуации. Недостаточным также является введенное К.Левиным понимание ситуации как той или иной совокупности отношений субъекта с окружающим миром, значимых с точки зре­ния жизни, развития, деятельности.

При таком Понимании ситуация — это всего лишь обстановка, характеризуемая беспредметными, формальными отношениями — совокупностью пристрастий, притяжений, влечений, побудителей, валентностей и др. Перспективным, но недостаточно проработан­ным оказывается и представление «ситуации» как задачи, данной в системе отношений (как производной второго порядка; первая — это цель, данная в условиях). Здесь прежде всего акцент ставится на задаче, а отношения ситуативны — оказываются элементами все той же «обстановки».

В контексте проблем психологии развития для понимания «ситуации» принципиально важно наличие соучастников — как полюсов напряжения, задающих ее целостность. Ситуация разви­тия — это не состав вещей и обстоятельств, безотносительно к со­стоянию субъектов, но и не само это состояние. Прежде всего — это единство, живое бытие одного для другого. Сама же обстанов­ка есть предметное воплощение их единства, которое еще требует своей психологической интерпретации. Иными словами, в самом общем виде ситуация развития — это совокупность предпосылок и условий, преобразуемых в пространство связей и отношений между соучастниками у которые и создают динамизм, напряженность и внутреннюю противоречивость ситуации.

При содержательном описании того «пространства», где со­вершается развитие, недостаточно учитывалось до сих пор одно фундаментальное обстоятельство (вернее, на него постоянно ука­зывалось, но оно не становилось предметом специального анали­за): ребенок зарождается, рождается и живет в системе реальных (а не абстрактно-общественных), живых* хотя и разнородных связей с другими людьми (первоначально — с матерью, затем с близкими, впоследствии —• с дальними). Наличие и сам характер этих связей (физических, биохимических, психологических, социальных, ду­ховных и др.), динамика их преобразования в систему предметных отношений как раз и образуют подлинную ситуацию развития, обра­зуют искомое единство исходных предпосылок и условий развития. Ребенок рождается не в качестве отдельного тела в пространстве тел физической реальности, а в культурно-историческом поле на­личной социальности, наличных форм деятельности, наличных

форм сознания. Своим рождением он поляризует это поле, преоб­разует жизнедеятельность взрослых в способ («орган») своего суще­ствования.

Живая общность, сплетение и взаимосвязь двух жизней, их внутреннее единство и внешняя противопоставленность друг дру­гу указывают на то, что взрослый для ребенка (вообще — один чело­век для другого) не просто одно из условий его развития наряду со многими другими (не просто персонификатор и источник общест­венно выработанных способностей), а фундаментальное онтоло­гическое основание самой возможности возникновения человеческой субъективности у основание его нормального развития и полноцен­ной жизни.

М.Хайдеггер заметил, что человек есть не только «бытие-в-ми- ре», но что он главным образом есть «бытие-с-другими». Общитель­ность, общность являются сущностными атрибутами человека. Он по самой своей природе есть «бытие-для-других». Проблема общнос­ти поэтому не только социальная или историческая; она при более глубоком рассмотрении является глубинно экзистенциальной про­блемой. Так, родовая общность устанавливается еще до появления человека на свет, и его действительное развитие как раз и связано со сменой и обогащением многообразных форм общности, через кото­рые человек проходит на своем жизненном пути. Подлинная, бы­тийная общность предполагает, несмотря на препятствия и «непро­зрачность» другого, выход за рамки самого себя и понимание (по­стижение) личности другого, а также чувство ответственности и преданности, которое включает в себя и Я, и ТЫ, и МЫ.

Эту уникальную, внутренне противоречивую живую общность двух людей мы обозначаем как со-бытие, как нераздельность и не- слиянность двух самостных форм бытия. Co-бытие и есть та под­линная ситуация развития, где впервые зарождаются специфичес­ки человеческие способности, «функциональные органы» субъек­тивности, позволяющие ребенку впоследствии действительно «встать в отношение» к своей жизнедеятельности. Co-бытие есть то, что развивается, результатом развития чего оказывается та или иная форма субъективности. Соответственно сам ход развития со­стоит в возникновении, преобразовании и смене одних форм совмест­ности, единства, со-бытия другими формами — более сложными и бо­лее высокого уровня развития.

Определение со-бытия как объекта (источника, ситуации) развития фиксирует онтологические условия бытия человека — об­щественный характер его жизнедеятельности. Со-бытие — абстрак­ция, схватывающая далее неразложимое генетически исходное от­