Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
TPOR.RU_Райнер Вагнер - Введение в Библию.doc
Скачиваний:
7
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
3 Мб
Скачать
☆

2. Критика Нового Завета

Существуют различные школы критики Нового Завета. Новая критика Библии восходит, в основном, к Рудольфу Бультману (1884-1976 гг.) и его «программе демифологизации».

Учителями Бультмана (как, впрочем, и Карла Барта) были либеральные теологи В. Герман и А. Гарнак.

Показательно, что различные критические теологические направления и здесь не приходят к единым выводам. Эти направления, называемые в теологии «теологическими школами», часто ожесточенно борются друг с другом. Так, учения Рудольфа Бультмана и более крайнего теолога Герберта Брауна характеризуются гораздо большими различиями, чем, например, взгляды реформаторов Лютера и Кальвина, расхождения которых привели к образованию разных реформаторских церквей. Спектр этих либеральных, выступающих обычно под именем «современной теологии», направлений весьма широкий. Он простирается от осторожной критики догматики со стороны отца «неоортодоксальности» Карла Барта (1886-1968 гг.) через его конкурента Бультмана до защитников «теологии мертвого Бога» Доротеи Зёлле и Герберта Брауна.

Необходимо заметить, что ученики Карла Барта, как и приверженцы Бультмана, отвергают в этом спектре классификацию Барта. По общепринятому мнению, Карл Барт посредством публикации своего комментария к Посланию к римлянам (1919 г.) победил либеральную теологию XIX века. Его теология называется «диалектической теологией».

Бультман делает различие между теологией Павла и теологией Иоанна. Самым известным трудом Бультмана является его комментарий к Евангелию от Иоанна (1941 г.). Здесь он утверждает, что вера не имеет ничего общего с «признанием определенной догмы». Это, скорее, «преклонение перед откровением». Однако под откровением Бультман понимает непостижимую действительность, которая может быть доказана исторически. По его мнению, это весть, вложенная в миф, которую необходимо снова отделить от мифа. В своем программном труде «Новый Завет и мифология» он выражает мнение, что НЗ полон древнееврейских мифов. По мнению Бультмана, мифологическую упаковку, неприемлемую для людей XX века, имеют: телесное воскресение Иисуса, рождение от девы, Его видимое и телесное второе пришествие, чудеса.

Цель Бультмана состояла в том, чтобы открыть людям своего времени библейскую весть. В своей демифологизационной программе он оставляет без внимания свидетельство Библии о себе самой и ее притязание на то, чтобы быть истинным Божественным откровением, которое надежно и в историческом плане. Откровение, как мы понимаем его, исходит извне, от Бога, и потому объективно истинно. Оно не воспринимается, как полагает Бультман, лишь субъективно.

Таким образом, выражение «демифологизация» восходит к Бультману. Он берет идеи теологического либерализма (старого либерализма) и смешивает их с идеями индивидуализма. Экзегет (исследователь Библии) должен встретиться с библейским текстом и дать ему возможность «говорить». Более того, экзегет должен проверяться библейским текстом; НЗ, по мнению Бультмана, передает обращение Бога и требует решения веры. Экзегет должен принимать решение. Из-за этих идей Бультмана в какой-то мере считали близким к пиетизму. Правда, настоящие пиетисты отрицают это «родство». Ведь из их среды вышли самые резкие критики подрыва авторитета Библии, связанного с идеями Бультмана. (Кроме того, сам Бультман никогда не скрывал своих духовных истоков, а именно философию экзистенциализма Хайдеггера.)

В то время как Карл Барт в своем «Откровении, или теологии Слова Божьего» никогда не теряет из виду приоритет действующего Бога, у Бультмана речь, прежде всего, идет о реакции человека на Божественное откровение.

Бультман всегда понимает Бога «по отношению к», т. е., например, по отношению к людям. Он отвергает всякое утверждение на исторически обоснованном высказывании о вере. Он не видит здесь никакой связи с верой. Вера и откровение для Бультмана не имеют ничего общего с исторической действительностью. Хотя он и признает, что существует вмешательство Бога в историю, но отдельные детали Божественных действий можно воспринимать лишь «по отношению к себе». Таким образом, действие Божье, по мнению Бультмана, не является объективно воспринимаемым фактом, т. е. оно не является исторически доказанным или подтвержденным. Оно существует лишь для верующего.

Такие опыты веры содержатся в мифологических представлениях НЗ. Даже если некоторые представления, например, картина мира во времена НЗ, и устарели, то ядро этого представления — опыт отдельного человека по отношению к Богу — является действительностью, которая остается в силе и сегодня.

Поэтому Бультман стремится к «демифологизации»: он хочет найти ключевую мысль, именно то высказывание, которое ставит и сегодня экзегета перед необходимостью решения веры.

При чтении теорий Бультмана и других либеральных теологов становится ясно, что употребление многих иностранных слов и введение новых понятий приводит к «смешению языков». Возникает своего рода индивидуальная философия. Ее можно понять, лишь пробившись сквозь пустыню таких понятий, как «герменевтический круг», «экзистенциальная интерпретация», «керигма» и др.

Ученик Бультмана Герберт Браун, например, заходит так далеко, что говорит: «Нет Бога, кроме того, что происходит». Здесь Бог становится событием, Он уже не является личностью.

Возникшая в 50-е годы в США «теология мертвого Бога» исходит из того, что христианский Бог «мертв» или, по крайней мере, «отсутствует» в современной культуре. При этом теологи ссылаются на предсказанное Дитрихом Бонхёффером «безрелигиозное христианство» или на Пауля Тиллиха, который слова о личностном Боге заменил абстрактными формулировками, такими как «последняя действительность» или «происхождение и цель существования» и т. п.

Независимо от того, до чего дошли отдельные теологи, исходят они из непосредственной традиции «программы демифологизации» Бультмана. Так как Бультман, в отличие от других неолиберальных теологов, работал не в области догматики и этики, а был также экзегетом, его воззрения касаются непосредственно библиоведения.

Его либеральная теология нападает на вводные вопросы, к числу которых относятся также датирование и авторство новозаветных книг.