1 Камю а. Избранное. М., 1969. С. 378.

были выразителями резко критического отношения к обществу отчуждения, к капитализму, к реакционным режимам. Они были защитниками широко понятых демократии, прав и свобод лич- ности, и потому встречавшиеся в наших популярных работах причисления, скажем, экзистенциализма к реакционно-консер- вативным буржуазным концепциям необъективны.

Экзистенциальная философия как идейное течение в филосо- фии и литературе XX века последовательно выдержана в тра- гико-драматическом, а порою и в пессимистическом тоне. Его пытаются сдержать, преодолеть представители религиозных эк- зистенциальных направлений — ведь вера в бога, по их мнению, все-таки подает надежду человеку. Но и их работы наполнены трагическими образами, рисующими отчаянную, по их мнению, ситуацию современного человека. Все символы художественных произведений экзистенциалистов (и даже названия многих из них: «Тошнота», «Мертвые без погребения» Ж. П.Сартра, «Посто- ронний», «Чума», «Бунтующий человек» А. Камю) ориентированы на то, чтобы эмоционально передать состояния и умонастроения человеческого существования. В качестве основных категорий человеческого бытия в них выступают забота, покинутость, от- чужденность, страх, ответственность, выбор, смерть и др.

Моделью человека, как такового, для экзистенциальных фило- софов стал помещенный в пограничную ситуацию — ситуацию на грани жизни и смерти — отчаявшийся и страдающий человек. Можно спорить с этими философами относительно правомерности того, что поведению человека в пограничной ситуации придает- ся всеобщее значение. Но вряд ли можно отказывать философу, писателю в праве использовать такие ситуации для изучения че- ловека. Что же, пользуясь этой моделью, сумела разглядеть в человеческой сущности экзистенциальная философия? И что она рекомендовала индивиду делать в пограничной ситуации? Это вопросы, которые отнюдь не отпали вместе с утратой экзистен- циализмом или персонализмом их былой популярности. Отчужде- ние и страх в современном мире не исчезли, а усилились. Потому и размышление над поставленными проблемами пока еще имеет прямое отношение к нашей человеческой судьбе.

Существование человека и его сущность

Трагико-драматическая тональность произведений экзистен- циальных философов XX века, по существу, не приглушается, когда анализ перемещается на почву философских абстракций. Но вот то обстоятельство, что экзистенциальная философия чело- века есть сложное и абстрактное учение, заслуживает быть отме- ченным. Ибо сколько бы ни протестовали эти мыслители против

«диктата» философских абстракций над «жизненным миром» дей- ствующего, страдающего человека, они сами, будучи философами, не могут, если бы и захотели, отрешиться от «стихии всеобще- го», неотделимой от философии. Философские сочинения экзистен- циальных мыслителей никак не менее классических произведений философии трудны для понимания. Правда, философы XX века нередко пытались «перевести» свои идеи на язык художествен- ных образов, более близкий и доступный обычному человеку. Но и их художественные сочинения, где господствуют символи- ческие иносказания, шифры, где «живут» и «действуют» персо- нализованные идеи и ценности, тоже трудны для понимания. Для них нужны вдумчивые и терпеливые читатели, интересую- щиеся не просто сюжетной линией произведения, но именно судьбами и проблемами человеческого бытия. Такие читатели, как правило, находятся, и их немало. Экзистенциальный философ и писатель приглашает их к напряженному, но интересному и жизненно важному диалогу. О чем же он? Прежде всего, ко- нечно, о человеческом существовании и его уникальных особен- ностях.

Ж. П. Сартр в работе «Экзистенциализм — это гуманизм» поясняет специфику существования человека следующим образом. При изготовлении вещи человек предварительно формирует ее идею. Ремесленник, изготавливающий нож, исходит из своих представлений о том, что такое нож и какой именн"о нож сейчас надо сделать: сущность здесь предшествует существованию вещи. Принципиально иным образом обстоит дело с человеком. Челове- ческое дитя рождается, уже существует, но ему еще предстоит обрести человеческую сущность, стать человеком. Здесь существо- вание предшествует сущности. Разделяя экзистенциализм на два основных направления — христианское (Г. Марсель, К. Ясперс) и атеистическое (М. Хайдеггер, А. Камю), Ж. П. Сартр себя относит к последнему. Утверждение атеистических экзистенциа- листов: бога нет, бог умер — не повторяемые вслед за Ницше фразы, рассуждает Сартр, а исходный пункт для развертывания важнейших философских тезисов и обращенных к реальному человеку нравственно-практических выводов.

Человек делает самого себя, обретает свою сущность, уже существуя,— в этом и состоит первый принцип экзистенциализма, из которого вытекают многие принципиально важные следствия: нет заданной человеческой природы; никакая внешняя сила, никто кроме данного индивида не может за него осуществить его превращение в человека. И именно он несет ответственность, если его превращение в человека в подлинном смысле так и не состоится.

Итак, экзистенциальные философы внушают читателю здра- вую и очень важную идею индивидуальной ответственности че- ловека за все, что происходит с ним самим и с другими людьми.

Человек — своего рода «проект», который живет, развертывается, реализуется или не реализуется, и процесс обретения человеческой сущности индивидом длится всю его жизнь, не теряя остроты, напряженности, драматизма.

Ж. П. Сартр предвидит и разбирает возможные возражения против своей концепции — например, апелляцию к силе обстоя- тельств: обстоятельства-де были против меня — я не сделал и не делаю того дела, к которому предназначен, не встретил людей, которых можно было бы любить, и т. д. Для экзистенциализма, говорит Сартр, нет способностей, тяготения к какому-либо де- лу вне их проявления. И если человек никого и никогда не любил, ни к кому реально не проявил дружеского расположения, значит, таких качеств нет и не было в его индивидуальном «проекте». Быть в пути, то есть постоянно заботиться об обретении своей сущности,— истинно человеческий, хотя и нелегкий, полный дра- матизма удел.

Какой же рисовалась экзистенциалистам, персоналистам реаль- ность действия индивидов на социальной арене? Несмотря на значительный разброс мнений, их позиции содержат немало об- щего. Прежде всего, экзистенциальные философы считали не- обходимым выступить против веры в некий заранее гаранти- рованный (приписывались ли гарантии богу, абсолютному духу, законам истории) прогресс, который якобы осуществляется сам собою, помимо усилий, действий отдельных людей. Эту веру философы XX века считают не просто наивной, но и исключитель- но опасной.

X. Ортега-и-Гасет писал, что идея прогресса «усыпила» в европейце и американце то радикальное чувство опасности, ко- торое и является субстанцией человека. Ибо если человечество прогрессирует с неизбежностью, из этого вроде бы вытекает: мы можем перестать быть настороже, отбросить все заботы, освободить себя от всякой ответственности и предоставить возмож- ность человечеству неотвратимо вести нас к совершенство- ванию и к наслаждению. Человеческая история оказывается, таким образом, лишенной всякого драматизма.

Мир экзистенциалистски ориентированного индивида — это свобода, на которую человек обречен. Причем на сколько-нибудь гарантированную опору индивиду рассчитывать не приходится. Человек свободен, он и есть свобода, пишет Сартр. Свободный выбор индивида — его удел, ответственность и его трагедия. Ситуация личностного выбора — излюбленная тема экзистен- циальной философии. Она анализируется и на реальных жизнен- ных примерах, и через образы и коллизии художественных произ- ведений, и в абстрактном контексте философских сочинений. В классической философии, конечно, тоже шла речь о выборе, а иногда — о побуждениях и мотивах деятельности индивидов. Но по большей части интерес философов-классиков был сосре-

доточен на познавательных аспектах деятельности. В XX веке центр внимания философов явно переместился. Правда, они тоже обращаются к познавательным сторонам деятельности человека, но вот его сущность, проявляющуюся в реальном существовании, усматривают, главным образом, не в рациональных познава- тельных и познаваемых моментах.

Возьмем пример: описание экзистенциалистами личностного выбора в ситуации фашистской оккупации и сопротивления — на нем они любили пояснять смысл категорий «экзистенция» и «вы- бор». (И не забудем о том, что «сопротивлению» они придавали весьма широкое значение, усматривая в нем человеческую судьбу и свободу человека. А. Камю так перефразировал знаменитое Coqito, «я мыслю» Декарта: я бунтую, следовательно, я суще- ствую. Участники молодежного движения социального протеста, распространившегося в странах Западной Европы и США в 60-х годах, любили ссылаться на эти — и не только эти — рас- суждения экзистенциалистов, чьими идеями они были вскорм- лены.)

Человек решает вопрос, покориться ли фашизму или встать в ряды движения Сопротивления. Какую роль играют здесь размышление, расчет — словом, рациональные моменты? Пожа- луй, минимальную, считают экзистенциалисты. Речь ведь идет не о «всезнающих» ученых, а об обычных людях — а «трезвый расчет» их скорее склонял бы к коллаборационизму, особенно в первые годы войны, в занятой фашистами Франции, где еще не созрело массовое движение Сопротивления. Но те люди, что выбрали со- противление, действовали вопреки расчету, который чаще всего, даже в нетерпимых ситуациях, «советует» не рисковать жизнью и ее благами. Они, конечно, могли рассчитывать и рассчитывали на помощь и верность других людей — на коллективную солидар- ность, на успехи антифашистской борьбы во всем мире. Это экзистенциалисты готовы признать. Однако именно в те дни и часы, когда человек в пограничной ситуации смотрит в лицо смерти, главную опору, подчеркивали они, он должен найти в самом себе, в своей экзистенции — только тогда его верность сопротивлению будет прочной. И так, продолжают экзистен- циальные философы, обстоит дело в любой ситуации, когда человек борется за свободу, за свое сокровенное «Я» (свою экзи- стенцию), когда идет наперекор самым неблагоприятным обстоя- тельствам.

Бытие человека, в центр которого помещено главное в нем — индивидуальная сущность, то есть экзистенция, в свою очередь становится первоосновой картины мира, создаваемой представи- телями экзистенциалистско-персоналистских направлений. Говоря философским языком, акцент переносится на онтологию, а в онтологии — на бытие человека.