Критики классической философии _____и ее защитники_____

40—50-е годы XIX века стали переломными в том смысле, что все определеннее сказывалась потребность в новых, некласси- ческих типах философствования. Одной из первых и наиболее развитых форм новаторской философии, критически переосмыс- лившей классику, было философское учение К. Маркса, Ф. Эн- гельса, а впоследствии — В. И. Ленина. Развивая далее общую рационалистическую ориентацию классической мысли, ее веру в науку и прогресс, марксистская философия разработала новую концепцию мира, человека, разума, познания, науки, общества и его исторического прогресса. К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин

поддержали идею классики о развитии философии как науки, но отвергли ее претензию на роль «науки наук». Они видели в науке и философии очень важное, но отнюдь не всесильное духовное ору- жие, которое может и должно быть использовано в процессе революционно-практического преобразования мира и подчинено задачам осуществления такого преобразования во имя человека и человечества.

Наряду с марксистской философией, а порою и в противовес ей начали формироваться нетрадиционные ориентации в немарк- систской мысли. Принципиальное различие между марксистской и немарксистской философией в этом отношении состояло в сле- дующем. Марксистская философия, будучи новой, то есть неклас- сической, формой философствования, никогда не разделяла антиклассические ориентации. А вот первые попытки переосмысле- ния классики в немарксистской мысли предстали именно в ка- честве антиклассических подходов, граничивших с прямым ниги- лизмом в отношении философской классики. Наиболее крупные фигуры, выразившие эти тенденции,— датский философ С. Кьер- кегор (1813—1855) и немецкий философ Ф. Ницше (1844—1900). Ими было положено начало идейному движению, которое стало особенно сильным в XX веке, не утратив своего влияния до сего времени.

Критика классической мысли стала составной частью процесса кардинальной переоценки ценностей, необходимость которой вы- водилась из глубокого духовного кризиса, в свою очередь связы- ваемого с кризисом западной цивилизации. Название нашумевшего в свое время произведения О. Шпенглера (1880 —1936) «Закат Европы» (1918) можно понять и как своего рода краткое обозна- чение основной тенденции «философии кризиса», которая высту- пает и во множестве современных вариантов. Антиклассическую установку этой философии с предельной четкостью выдвинул известный испанский философ Хосе Ортега-и-Гасет. По его мне- нию, европейский кризис может быть диагностирован как кризис всей классики.

Антиклассические ориентации в XIX и XX столетиях не являются единственными. Им постоянно противостояло и проти- востоит то несколько ослабевающее, то вновь усиливающееся, но всегда довольно мощное идейное движение, направленное на защи- ту и развитие традиций философской классики. Причина его влияния кроется прежде всего в самой философии, в ее органи- ческой связи с историей философской мысли. Но немалую роль играет и то, что как раз в периоды, когда одни философы резко, порою нигилистически отвергают прежние (пусть и весьма разно- родные) ценности и традиции, другие философы горячо берут их под защиту, ибо находят в них и способ сохранения самой филосо- фии, и идейно-нравственную опору во времена кризиса. Вот почему в конце XIX — начале XX века, когда формировался

«радикальный нигилизм» Ф. Ницше, идеи о необратимом кризисе цивилизации и культуры, появились и стали развиваться философ- ские направления, открыто объявившие своей целью сохранение классического наследия. Под лозунгами: «Назад к Канту» родилось неокантианство. Возникшее еще в 60-х годах XIX века, оно затем было представлено двумя основными философскими школами — марбургской: Г. Коген (1842-1918), П. Наторп (1854-1924), Э. Кассирер (1874 — 1945) и фрейбургской (баденской): В. Вин- дельбанд (1848—1915), Г. Риккерт (1863—1936). Примерно в эти же годы под лозунгом: «Назад к Гегелю» формируется и неоге- гельянство. Наиболее видные его представители — немецкие фило- софы Р. Кронер (1884-1974), Г. Лассон (1862-1932), итальян- ские философы Б. Кроче (1866 — 1952), Дж. Джентиле (1875— 1944). «Абсолютный идеализм» английского философа Ф. Брэдли (1846 — 1924), американского — Дж. Ройса (1855—1916) также был связан с «критическим возрождением» гегельянства. В 40— 50-е годы большое влияние имели французские гегельянцы Ж. Валь (1888—1974), А. Кожев (1902—1968), Ж. Ипполит (1907-1968) и др.

Стремление сохранить классические корни философии провоз- гласило также влиятельное течение религиозной философии, возникшее в 70-х годах XIX века и получившее название неото- мизма (от лат. написания имени Фомы Аквинского — Томас). Это направление существует и в наши дни и поддерживается като- лической церковью. Наиболее известные неотомисты XX века — Ж. Маритен (1882—1973), Э. Жильсон (1884 —1978). Но еще более влиятельными в XX веке были авторы, которые придержива- лись некоторых устоев неотомистской мысли, но в философии шли своими путями, за что были осуждаемы официальными кру- гами католичества (Г. Марсель, 1889—1973; П. Тейяр де Шарден, 1881 — 1955; и др.).

Впоследствии вновь не раз обострялась эта идейная дихотомия (то есть противостояние крайностей): наплывали и откатывались волны радикальной, даже нигилистической критики классического философского мышления — ив противовес им возникали ответные волны интереса к наследию классической мысли, на гребне ко- торых поднималась также и консервативно-традиционалистская, догматическая пена. Так, в 70—80-е годы значительно усилился интерес к Платону и Аристотелю (к античности вообще), к Фоме и особенно к Августину (к средневековью вообще), к Спинозе, Гоббсу, Шеллингу, Ницше. Но, пожалуй, наиболее популярными из классических философов остаются Кант и Гегель, вокруг изучения наследия которых строится работа довольно большого числа философов, влиятельных кантовских и гегелевских обществ (с их стабильными изданиями, конгрессами и т. д.). Не следует думать, что это чисто академическая деятельность, интересная лишь кантоведам или гегелеведам: классическая философия

служит здесь материалом и основанием для столкновения позиций по таким коренным вопросам, как роль философии в познании современного мира, диалектика природы и общества, сущность человека и т. д.

Важно отметить, что наиболее развитые философские концеп- ции XX века, которые были задуманы как неклассические и в определенной мере были таковыми, все же сохраняли связь с классической мыслью. Ныне признаны «классиками» и виднейшие философы XX века — особенно популярны А. Бергсон, Э. Гуссерль, 3. Фрейд, Б. Рассел, Л. Витгенштейн, Д. Дьюи, А. Н. Уайтхед, К. Ясперс, М. Хайдеггер, Ж. П. Сартр, Г. Г. Гадамер, К. Леви- Строс и др. (Характеристика идей названных мыслителей и пред- ставляемых ими направлений будет дана в ходе дальнейшего изло- жения.)

Таким образом, на протяжении нашего столетия в немарксист- ской мысли велась и ведется борьба идейных движений, крайними полюсами которой являются «радикальный нигилизм» и догмати- ческий, консервативный традиционализм. Вместе с тем все яснее обнаруживается, что сама по себе дихотомия антитрадиционализ- ма и традиционализма весьма условна. Ведь даже за вывеской «радикального нигилизма» подчас скрывается избирательное отно- шение к классике (например у Ф. Ницше — культ особым обра- зом истолкованной античности, у «левых радикалов» 60—80-х го- дов — реставрация традиций европейской мистики, оживление древних восточных учений и т. д.). В свою очередь, философы противоположных (по форме «традиционалистских») направле- ний нередко используют работу над философским наследием во имя выработки новых неклассических идей и подходов.

Итак, в философии на рубеже XIX—XX веков и в первые десятилетия нашего столетия происходили довольно интенсивные процессы переосмысления классики. В «духовном повороте», направленном на видоизменение классических подходов, участво- вала и философская мысль, развивавшаяся в России.

Особенности

немарксистской

философии России

конца XIX — начала XX века

Этот период в истории русской культуры нередко именуют духовным ренессансом. И действительно, нельзя не отметить взры- воподобный рост числа философских обществ (наиболее значи- тельные: «Московское психологическое общество», 1884—1920; «Философское общество при С.-Пб. университете», 1897 —1922; «Религиозно-философское общество памяти В. Соловьева», 1905 —

1918) и кружков («Религиозно-философские собрания», 1901 — 1903, в Петербурге, «Самаринско-новоселовский», 1906 — 1917, и «Морозовский», 1905 — 1917, кружки в Москве и др.). Быстро росло также число издательств («Путь», 1909 — 1917; «Мусатет», 1900 — 1914; и др.) и журналов («Вопросы философии и психоло- гии», 1890—1918; «Новый путь», 1903—1904; «Логос», 1910— 1914; и др.).

Начало XX века отмечено чрезвычайно интенсивными кон- тактами между русскими и западноевропейскими философами. Многие из философов России получили подготовку в европей- ских (главным образом германских) университетах, например С. Н. Булгаков — в Берлине, Н. О. Лосский — в Лейпциге, Геттингене и Берне, Л. Шестов — во Фрейбурге и университетах Италии, И. Ильин — в Гейдельберге и Вене, Б. Вышеславцев — в Марбурге. Марбургский университет сделался местом особенно большого наплыва русских студентов. Это способствовало быстрому преодолению провинциализма в российских религиозно-философ- ских и философско-литературных кружках. Сказанное относится не только к философии Центральной России, но и других очагов отечественной культуры: философы Украины, Белоруссии, Грузии, Армении, Средней Азии либо учились на Западе, либо самостоя- тельно, но быстро и продуктивно осваивали тогдашнюю западную философию.

Давая ретроспективную оценку философии России конца XIX — начала XX века, следует подчеркнуть, что она, с одной стороны, как бы предвосхитила последующее развитие на Западе целого ряда идей и направлений, с другой стороны, появившиеся в России идейные тенденции чаще всего не оформлялись в систематизированные концепции.

Говоря об общих тенденциях развития отечественной филосо- фии первых двух десятилетий нашего века, нельзя не обратить внимание на ее преимущественно религиозный, а подчас рели- гиозно-мистический, религиозно-символический характер. Это бы- ло связано с особенностями тогдашней исторической ситуации в России — с обострением общественных противоречий, с чрезвы- чайной пестротой сил и тенденций, представлявших духовную жизнь страны, с резким столкновением крайних идейных пози- ций. Философы-материалисты стали группироваться вокруг креп- нущего направления марксистской мысли. В столь сложных усло- виях в немарксистской идеалистической мысли более уверенно чувствовали себя и действовали философы, которые опирались на солидные традиции религиозной мысли, но стремились преоб- разовать их соответственно новым идейным веяниям. Кстати, на Западе всегда высоко оценивали именно религиозный «поворот» в российской философии — русский религиозный идеализм конца XIX — начала XX века. Отсюда — мировое признание религиоз- но-философских исканий В. Соловьева, Н. Бердяева, которому

в 1947 году Кембриджским университетом была присуждена сте- пень доктора теологии — honoris causa (причем предпочтение ему было оказано перед весьма известными в то время религиозными философами К. Бартом и Ж. Маритеном).

Специфика российской философии — в ее тесной связи с отечественной культурой, прежде всего с литературой. Толчок «духовному ренессансу» в России был дан новым поэтическим подъемом в начале XX века, возникновением литературы символи- зма. Серьезность духовных поисков литераторов-символистов при- вела к встрече и диалогу между ними и религиозными философами (сначала на «Религиозно-философских собраниях» в Петербурге, затем и в московских религиозно-философских кружках). Пожа- луй, впервые в истории России философ начал приниматься всерь- ез в его собственной ипостаси, а не в ипостаси художественного критика, публициста или автора философских стихов или романов. Впервые философ наравне с поэтом стал одной из центральных фигур в культуре и в общественной жизни. С вытеснением симво- лизма другими литературными течениями (акмеизмом, футуриз- мом и пр.) этот философско-литературный сеюз распался.

В первые два десятилетия нашего века отечественная филосо- фия, развивавшаяся вне марксизма, была поставлена перед свое- образным выбором. С Запада очень оперативно доходила информа- ция о популярных в начале века направлениях и течениях — неокантианстве, неогегельянстве, феноменологии, философии жиз- ни. Но сразу «ухватить» их неклассические тенденции было не- легко. Большинство новых течений русским философам нередко представлялось продолжением классической философии, ее ориен- тации на естественную науку и «строгую научность». В противо- вес так истолкованным западным философским течениям родилась попытка русских философов наполнить философское знание гуманистическим содержанием. Здесь имеются в виду прежде всего центральная для П. А. Бердяева (1874 — 1948) книга «Смысл творчества» (1916) и ряд статей С. Л. Франка (1877—1950), составивших затем его книгу «Живое знание» (1923). Класси- ческой философии как исследованию, пронизанному пафосом подражания научному знанию, здесь была противопоставлена фи- лософия, осуществляющая самостоятельное духовное творчество и близкая творчеству художественному. «...То обстоятельство,— пишет С. Франк,— что элементы содержания... в их своеобразном сочетании сами слагаются в некоторый стиль, сами имеют... поэтический облик или «стиль»,— это обстоятельство открывает переход над пропастью, отделяющий «поэзию» от отвлеченного миросозерцания... Никакое философское миросозерцание, построя- емое из отвлеченных элементов, не существует без некоторого единого интуитивного центра; всякий истинный, то есть не смутно и лишь словесно мыслимый, а адекватно созерцаемый, комплекс «идей» не только имеет вообще «стиль», конкретную физиономию,

но и имеет его своей основой и последней сущностью... Поэтому между художником и мыслителем существует органическое духов- ное родство...» '

Ориентация на гуманитарное знание, на литературу и искусст- во, на проблемы человека является безусловной доминантой в русской философии начала XX века. Отсюда ее своеобразный антропоцентризм, персоноцентризм, который чаще всего предстает в виде «христоцентризма», то есть в виде религиозной филосо- фии человека. Но это была лишь одна из тенденций в развитии философии России. Другая, никак не менее влиятельная тенденция представлена учениями, возникшими под влиянием нового естест- вознания и в то же время стремившимися к построению широкого гуманистического взгляда на универсум. Речь идет прежде всего о так называемом русском космизме — удивительном философском явлении, все значение которого, пожалуй, стало ясно только к концу нашего столетия.

Русский космизм интересен тем, что в сочинениях ряда филосо- фов, ученых-мыслителей (Η. Φ. Федорова, В. С. Соловьева, Н. А. Умова, К. Э. Циолковского, В. И. Вернадского, П. А. Флорен- ского, Н. Г. Холодного, А. О. Чижевского) во весь рост встали проб- лемы единства человека с космосом, космической природы человека и космического масштаба человеческой деятельности. Интерес к идеям космизма в начале XX века возник в Западной Европе, но наибольшее распространение они получили в России. Причина тому — некоторые особенности в развитии русской философии XIX века, стремившейся представить человека не атомарным существом, а личностью, обладающей всем богатством инди- видуальности и вместе с тем неразрывно связанной со всеоб- щим. Концепции космизма во многом опирались на эволюцион- ные воззрения, которые пользовались в России большим призна- нием.

В русском космизме, в свою очередь, представлены две тен- денции. Одна — это космизм либо с примесью фантастики, либо опирающийся на теологию. В философии «общего дела» Федорова центральной стала тема постоянного расширения, под влиянием внутренних импульсов эволюции, поля деятельности человека, включающего, наконец, в сферу своей активности косми- ческое пространство. Человек овладевает не только пространством, но и временем. Благодаря познанию, опыту и труду, полагал Н. Федоров, человек даже способен обрести бессмертие и возвратить к жизни ушедшие поколения. Замысел философии всеединства В. Соловьева заключался в том, чтобы подготовить человечество к переходу на более высокую стадию эволюции, на вершине кото- рой возникнет «богочеловечество». Возвышенное, одухотворенное человечество должно, по мнению В. Соловьева, превратиться

' Франк С. Живое знание. Берлин, 1923. С. 206.

в сотворца бога и выполнить грандиозную задачу перевоплощения универсума: создание мира, освобожденного от гибели, распада, уничтожения, сохраняющего всю полноту и многообразие бытия.

Другая тенденция в русском космизме была тесно связана с прогрессом естествознания и развита естествоиспытателями. В 90-е годы XIX века ее представлял физик Умов. Он подходил к человеку и обществу с точки зрения их места в универсальном процессе роста энтропии, полагая, что история человеческой культуры — не случайное явление в жизни Вселенной, ей пред- назначено стать могущественным фактором в космическом противодействии хаосу, увеличению энтропии. Эти идеи были углублены и развиты К. Э. Циолковским (1857 — 1935). Его научно-технические проекты, столь существенные в становлении современной космонавтики, были, собственно, техническим при- ложением к его «космической философии», рисующей космос заполненным различными формами жизни, от примитивных до лучезарных, бессмертных существ, способных непосредственно ассимилировать солнечную энергию. Современный человек, по мнению Циолковского, не является завершающим звеном эволю- ции. Разум и творчество поднимут человека в космос, где со вре- менем изменится его физическая природа, он приблизится к выс- шим организмам, населяющим межзвездное пространство.

Идеи русского космизма наиболее полно воплотились в учении В. И. Вернадского (1863 — 1945) о роли биосферы и особенно ноосферы в истории Земли и Вселенной. В этом учении многое соприкасается со взглядами А. Бергсона о первичности и фунда- ментальности жизненной субстанции, с работами Э. Леруа и П. Тейяр де Шардена, предложивших в 20-е годы XX века термин «ноосфера» для обозначения новой оболочки Земли, возникшей над биосферой и состоящей из духовной, мыслительной энергии, принадлежащей человечеству. Вернадский с тщательностью есте- ствоиспытателя и глубиной мыслителя исследовал значение биосферы в формировании вещества Земли, огромные потенции ноосферы, расширяющиеся с развитием науки и общества.

Направление русского космизма привлекательно не только верой в безграничные возможности человеческого прогресса. Весьма существенно, что этот прогресс, как правило, не мыслился вне единства всего человечества и его неуклонного нравственного совершенствования.

Из всего сказанного ранее о развитии западноевропейской и российской философии первых десятилетий XX века можно сделать вывод о широкой ее переориентации по сравнению с классическим рационализмом. Если классическая философия, отталкиваясь от понимания роли человеческого разума, резуль- татов и форм рационального познания, выходила к широкому рационалистическому взгляду на мир, то неклассическая филосо- фия, критикуя традиционный рационализм, его понимание мира

и познания, претендовала на утверждение нового миропонимания. А точкой отсчета стали изучение и высокая оценка роли нерацио- нальных форм и процессов духовного опыта.

2.

Проблема нерационального. ____________Иррационализм___________