• Становление
и развитие некласси-
ческой философии
φ
Проблемы
не-
рационального. Иррационализм
φ
Культ
научно-технического разума и
его
противники φ
Человек
в мире
и мир человека φ
Религиозная
фи-
лософия в XX
веке:
традиционализм
и попытки обновления
φ
Специфика
и
судьбы философии. Проблемы
знания
и языка φ
XX
век
— время суровых ис-
пытаний
как для социальных
систем,
так и для духовно-нрав-
ственных
принципов, ценно-
стей.
Эпоха проверяет «на
прочность» цели
и идеалы ин-
дивидов,
общественных групп.
Каким
образом немарксистская
философия
конца XIX
и
XX
ве-
ков,
о которой дальше и пойдет
речь,
выражала в мыслях
эту
сложную, противоречивую,
конфликтную,
весьма динамич-
ную
эпоху? Какие главные идеи
философии
вышли на арену
идейной
борьбы и по каким
основным
линиям шла их эво-
люция?
С какими основными
итогами
и идейно-нравствен-
ными
устремлениями немарк-
систская
философская мысль
подходит
к концу нашего бурно-
го
века?
Ответить
на поставленные
вопросы
непросто. Немарксист-
ская
философия — это большое
Глава IV
Немарксистская
Философия
XX века
Поток философии в нашем столетии, разумеется, нес с собой не только рождавшиеся в трудном поиске, пусть отмеченные противоречиями, незавершенностью, но способные к дальнейшему развитию новые подходы и идеи. В него вливались не только родники творческого познания, по и стоки догматизма, прямой буржуазной апологетики, антикоммунизма и т. д. Появляясь в русле философии, они — по строгому счету — представляли собой не более чем чисто идеологическую пену на гребне глубинного философского процесса. И потому предметом последующего рас- смотрения такого рода явления станут лишь в тех случаях, когда без них нельзя будет понять борьбу философских идей, рождающую новое знание.
Новое же в философии, естественно, формируется и познается как новое, когда оно противостоит старому, сопоставляется с ним. Дальнейшее изложение будет организовано вокруг сопостав- ления классических и неклассических (современных в широком смысле слова) типов философии. В истории математических, ес- тественных наук понятия «классическая наука» и «неклассиче- ская (современная) наука» давно в ходу. Образцы классиче- ской науки — это и геометрия Евклида, «царившая» на протяже- нии многих столетий, и ньютоновская физика. Во второй половине XIX века постепенно подготавливается, а на рубеже XX столетия начинает осуществляться переход к новой, неклассической науке. И вовсе не случайно, что примерно в то же время и в философии происходит отход от классики и даже назревает бунт против нее, осуществляется смена принципов, образцов, или (как часто гово- рят сейчас, используя древнегреческое слово) парадигм философ- ствования. Это наводит на мысль о внутреннем родстве и общей социально-исторической обусловленности широкого духовного процесса «переоценки ценностей», не закончившегося и в наши Дни.
1.
Становление и развитие неклассической философии
ф Основные принципы классической философии Q Критики классической фи- лософии и ее защитники φ Особенности немарксистской философии России конца XIX — начала XX века Q
Основные принципы классической философии
В XIX столетии высокое признание и широкое распростране- ние получили философские учения, которые были продолжением, а в известной мере и завершением духовного поворота, начавше- гося в эпоху Возрождения. К этому времени наиболее ярким образ- цом и воплощением их была немецкая философия XVIII—XIX ве- ков, не случайно названная классической. Она отстояла и развила дальше принципы, вокруг которых можно объединить основные концепции европейской философии нового времени — несмотря на все разнообразие и противоборство ее идей.
Вопрос о размежевании философии XX века с принципами, положенными в основу классического философствования, тем более важен, что главные идеи относительно природы, истории, человека, как правило, не являются достоянием одной только философии, а выражают господствующие принципы, идеалы, ценности культуры того или иного периода. Через них философия и «схватывает в мыслях» свою эпоху.
Чтобы подробнее рассмотреть столкновение неклассического мышления с принципами философской классики, возьмем проб- лему разума. Этот выбор не случаен: проблема разума — сердце- вина философии нового времени. Философы этой эпохи пришли к широкому толкованию разума, полагая, что природа, история, человеческая деятельность движимы внутренне присущей им «разумностью». Говорить о проблеме разума значило, таким обра- зом, анализировать коренные проблемы философии.
Правда, еще в XVIII веке философы чаще всего понимали jKjpasyM» как одну из присущих человеку познавательных способ- ностей, благодаря которой он мыслит, формирует понятия, опе- рирует ими. В рамках рациональной деятельности выделяли два пласта — мыслительную деятельность, основанную на опыте, то есть мышление посредством рассуждения, доказательства, расчета и т. д., и деятельность мысли, как бы воспаряющую над опытом, сверхопытную. Первую называли рассудком, а вторую — собствен- "но разумом. Иногда единство рассудка и разума именовали интеллектом. Спор философов нового времени о больших возмож-
ностях, но и немалых ограниченностях человеческого разума свидетельствовал о том, что многие из них к разуму относились критически (вспомним о критике «чистого разума» И. Кантом). То обстоятельство, что философы нового времени понимали разум широко, имея в виду не только разумную способность человека, сегодняшнему читателю может показаться удивитель- ным. Разве существует какой-либо иной разум, кроме особой мыслительно-познавательной способности конкретного человека со всеми ее преимуществами и ограниченностями?
В истории мысли более широкое толкование разума возникало потому, что действительно существует сложная проблема, выходя- щая за рамки «индивидуального разума». В классической мысли XVIII и XIX веков наряду с критикой разума как индиви- дуальной способности нарастала тенденция прославления вне- индивидуального разума. Его продукты и формы (идеи, понятия, теории, идеалы, нормы, ценности) отделены от индивидуума, они существуют в рамках человеческой культуры. С помощью индиви- дуальных и внеиндивидуальных форм духовной деятельности чело- век осваивает мир, постигает его и одновременно как бы «удваи- вает» мир в мысли. Это было реальной основой теологических, идеалистических концепций «божественного» разума или утверж- дений о том, что некий абсолютный дух, высший разум управ- ляет развитием мира.
В философии возникал и утверждался культ разума (понято- го во втором, расширительном смысле). А это происходило потому, что философская наука чутко улавливала и выражала умонастрое- ния, ценности своей эпохи. Примером может служить французская философия XVIII века. Культ разума, который она провозгласи- ла, был своего рода идейным закреплением и стимулированием широко распространившейся веры в возможность переустройства жизни на началах Разума, под которым прежде всего понимались идеалы Свободы, Равенства, Братства. Под этими лозунгами свер- шалась Великая французская революция 1789 — 1799 годов. Она была явлением весьма противоречивым, что заставляло ставить вопрос об ее идейных основаниях, в том числе о культе разума. Классическая философия Германии, названная Марксом немец- кой теорией французской революции, с одной стороны, подвергла критике понимание разума французской мыслью, а с другой стороны, не менее высоко оценила возможности «подлинного», «чистого» разума. Путь от Канта к Гегелю — это путь, на котором кантовское понимание разума как высшей, но критически оцени- ваемой способности человека уступило место гегельянскому куль- ту «божественного» разума.
К его созданию, конечно, был причастен в первую очередь сам Гегель, хотя распространение в культуре полугало не собствен- но гегелевское {весьма содержательное, сложное, противоречивое) понимание разума, а упрощенная гегельянская модель. Она-то
чаще всего и подвергалась критике во второй половине XIX столе- тия и в XX веке. В центре такой гегельянской модели было достаточно широкое, притом оптимистическое, «прогрессистское» понимание разума, который толковался как синоним закономер- ности, целесообразности природы и восходящего движения истории к некоей «разумной цели», как высший судья над существующим, как носитель «подлинной» истины и гарант «высшей» нравствен- ности. Такому «чистому разуму» противопоставляли неразум- ность — случайность, хаотичность, многолинейность — конкрет- ной истории, реального человеческого действия и поведения. Но предполагалось, что разум проложит себе дорогу через все «непод- линное», «неразумное». «Хитрость разума» (термин Гегеля) в ко- нечном счете должна победить «косность» природы и случайно- сти истории. С точки зрения такого упрощенного «сверхрациона- листического» понимания индивиды являются простым орудием разума, воплощенного в истории. Но считается, что по крайней мере некоторые из них могут и должны, признавая силу разума и познавая его законы, прийти к подлинно разумному познанию и действию. А когда носители разума, науки, просвещения посеют семена «истинного разума» в душах других людей, разум пол- ностью восторжествует.
С такой верой в «победное шествие» некоего внеиндивидуа- льного разума в классической философии была тесно связана вера в силу, мощь рационального сознания индивида. Но и те, кто,~ подобно Канту, не питал завышенных рационалистических надежд, все же глубоко верили в науку, ее прогресс, в силу человеческой мысли.
-Лтак' B..новое время господствовала вера в совершенствование разума через прогресс науки. Она перерастала у большинства философов того периода в уверенность в том, что разум есть глав- ный и наилучший инструмент преобразования человеческой жиз- ни. Наиболее яркой формой такого разума считалось научное познание, но немалые надежды возлагались и на воспитание рассудка, здравого смысла, способностей к познанию, присущих каждому отдельному человеку. На этой основе разум объединяли с просвещением масс, а просвещение — с демократией.
,^ίί^116 и рациональное познание провозглашались главной, решающей силой, позволяющей со временем надеяться на разре- шение всех проблем, которые встают перед человеком и челове- чеством. Чтобы выполнить возлагаемые на него грандиозные за- дачи, знание, считали классические философы, должно быть ясным, отчетливым, доказательным, преодолевающим сомнения, приведенным в логически стройную систему. Между таким зна- нием и окружающим миром есть внутренняя согласованность. Ибо в окружающем человека мире, согласно классическому миро- пониманию, царит скрытый внутренний — разумный — порядок, открыть который в принципе доступно человеческому уму, если он
найдет «простые и ясные правила» (Р. Декарт) познания и дока- зательства (то есть найдет правильный метод познания).
Не только проблемы окружающего мира, познания, знания, метода познания, но и вопросы о боге, вере и религии предполага- лось трактовать рационалистически. Красноречивое название одного из сочинений И. Канта — «Религия в пределах только разума» — позволяет понять направление этих философских раз- мышлений.
Философы-классики разделяли убеждение в том, что могут, должны быть рационально познаны и признаны общечеловеческие гуманистические идеалы и принципы, прежде всего идеал свободы и принцип достоинства человеческой личности. Философии вме- нялось в обязанность как бы надстраивать здание практики, науки, культуры самыми верхними этажами — увязанными в систему теоретическими размышлениями о всеобщем: о целостном бытии, о человеке и его всеобщей сущности, об обществе как таковом, об общезначимых принципах, и методах познания, о всеобщих, зна- чимых для всех людей и во все времена нормах нравствен- ности. Вопросы о единичном, отдельном — например, об отдель- ных людях, их свободе, правах, мыслях, страданиях — тоже ставились, но они были подчинены вопросу о сущности, о всеоб- щем (о человеке как таковом, о сущности человека).
Конечно, и в философской классике были учения, которые как бы выпадали из общей картины. Например, классическому рационализму в широком смысле противостояли — а иногда даже вкрапливались в него в качестве элементов — мистические, агно- стические, скептицистские умонастроения. Но в новое время даже скептицизм сохранял веру в науку, был в целом рационалисти- ческим движением. Главное же состояло в том, что до середины XIX века идейные движения, отличавшиеся от рационализма и тем более противостоявшие ему, что называется, не делали погоды.