Ф Спор о познавательной ценности философии 0 Понятие научно-философ- ского мировоззрения φ Философия и наука: родство и различия функций φ Научная объективность и социальные позиции φ

Теперь предстоит осветить еще один важный вопрос, который вряд ли можно обойти даже на стадии предварительного зна- комства с философией. Это — вопрос о научности (ненаучности) философского мировоззрения, об отношении философии к науке.

Европейская традиция, восходящая к античности, высоко це- нившая единство разума и нравственности, вместе с тем прочно связывала философию с наукой. Еще греческие мыслители при- давали большое значение подлинному знанию, компетентности в отличие от менее надежного, а то и просто легковесного мнения. Такое разграничение имеет принципиальный характер для многих форм человеческой деятельности. Значимо оно и для философии. Так чем же являются результаты интеллектуаль- ных усилий философов: надежным знанием или только мнением, пробой сил, своего рода игрой ума? Каковы гарантии истинно- сти философских обобщений, обоснований, прогнозов? Вправе ли философия притязать на статус науки, или же такие притяза- ния беспочвенны?

Спор о познавательной ценности философии

Напомним, что наука, как и философия, родилась в Древней Греции (математика, раннее научно-техническое знание, начала научной астрономии). Временем бурного развития естествознания, появления все новых наук о природе и обществе стала затем эпоха раннего капитализма (XVI—XVIII века), как и античность, отме-

ченная глубоким переворотом, расцветом культуры. В XVII веке статус зрелой научно-теоретической области получила механика, составившая затем базу всей классической физики. Дальнейшее развитие наук пошло нарастающими темпами. Наука стала важ- нейшим фактором научно-технического прогресса, цивилизации. Ее социальный престиж в современном мире очень высок. А что можно в этом отношении сказать о философии?

Сопоставление познавательных возможностей философии и конкретных наук, выяснение места философии в системе челове- ческих знаний имеет давние традиции в европейской культуре. Философия и наука выросли из одного корня, затем отделились друг от друга, приобрели самостоятельность, но не обособились. Обращение к истории познания позволяет установить их неразрыв- ную диалектическую связь, взаимовлияние, конечно, также под- верженное историческим изменениям. В соотношении философии и специального научного знания различают три основных истори- ческих периода, а отчасти и типа, способа отношений:

— первоначальное совокупное знание древних, именовавшееся «философией» и обращенное к самым разным предметам. Наряду со всевозможными конкретными наблюдениями, выводами практи- ки, начатками различных наук оно охватывало обобщенные раз- мышления людей о мире и о себе, которым в будущем пред- стояло развиться в философию в более специальном, собственном смысле этого слова. Первичное знание заключало в себе одновре- менно пранауку и прафилософию. По мере развития той и другой, в процессе формирования собственно науки и философии посте- пенно уточнялась их специфика, четче определялось родство и различие познавательных функций;

— специализация знаний, формирование все новых конкрет- ных наук, их отделение от совокупного знания (так называемой «философии»). Одновременно шло развитие философии как особой области знания, ее размежевание с конкретными науками. Этот процесс длился многие века, но наиболее интенсивно происходил в XVII—XVIII веках. Новые разделы знания возникают и в наше время и будут, надо думать, формироваться в последующие перио- ды истории. Причем рождение каждой новой дисциплины в какой- то мере повторяет черты исторического перехода от донаучного, протонаучного, первичного философского изучения предмета к конкретно-научному;

— формирование теоретических разделов целого ряда наук, их постепенная интеграция, синтез.

В рамках первых двух периодов конкретно-научное знание, за исключением сравнительно небольшой его части, носило опытный, описательный характер. Кропотливо накапливался материал для последующих обобщений, но при этом ощущался «дефицит» теоре- тической мысли, умения видеть связи различных явлений, их единство, развитие, общие закономерности, тенденции. Такого

рода задачи в значительной мере падали на долю философии, которая должна была умозрительно, нередко наугад строить общую картину природы (натурфилософия), общества (филосо- фия истории). Дело это, понятно, далеко не простое, потому не- удивительно, что, как отмечал Ф. Энгельс, наряду с гениальными догадками, было наговорено немало вздора, да иначе и быть не могло. При всем том философская мысль выполняла важную миссию формирования и развития общего миропонимания.

Начавшийся в XIX веке третий период переходит затем в XX век. Это время, когда многие теоретические задачи, до сих пор решавшиеся лишь в умозрительной философской форме, наука уверенно взяла на себя. А попытки философов решать эти задачи прежними способами оказываются все более наивными, безуспешными. Все яснее сознается, что универсальную теорети- ческую картину мира философия должна строить не чисто умозри- тельно, не вместо науки, а вместе с наукой, на основе обобщения конкретно-научных знаний. Это остро ставит на повестку дня проблему научности самой философии.

Первую попытку обрисовать круг задач философии перед ли- цом уже возникших и вновь формирующихся конкретных наук в свое время предпринял Аристотель. В отличие от частных наук, каждая из которых занята исследованием своей области явлений, он определил философию в собственном смысле слова («первую философию») как учение о первопричинах, первопринципах, са- мых общих началах бытия. Ее теоретическая мощь представлялась ему несоизмеримой с возможностями частных наук. Философия вызывала восхищение Аристотеля, знавшего толк и в специальных науках. Он называл эту область знания «госпожой наук», считая, что другие науки, как рабыни, не могут сказать ей и слова против. В размышлениях Аристотеля отражено характерное для его эпохи резкое расхождение философской мысли и специальных дисцип- лин по уровню их теоретической зрелости. Такая ситуация сохра- нялась в течение многих веков. Аристотелевский подход надолго утвердился в сознании философов. Гегель, следуя той же традиции, наделил философию титулами «королева наук» или «наука наук». Отголоски таких представлений можно услышать еще и сегодня.

В то же время в XIX, а еще резче в XX веке — на новом этапе развития знаний — зазвучали противоположные суждения о вели- чии науки и неполноценности философии. В это время возникло и приобрело влияние философское течение позитивизма, поставив- шее под сомнение познавательные возможности философии, ее научность, одним словом, развенчивающее «королеву» в «служан- ки». В позитивизме был сформулирован вывод о том, что фи- лософия — это «суррогат» науки, имеющий какое-то право на существование в те периоды, когда еще не сложилось зрелое научное познание. На стадиях же развитой науки познава- тельные притязания философии объявляются несостоятельными.

Провозглашается, что зрелая наука — сама себе философия, что именно ей посильно брать на себя и успешно решать запутанные философские вопросы, мучившие умы в течение столетий.

Среди профессиональных философов различных стран такие взгляды сегодня уже не очень популярны. Но они еще бытуют среди специалистов конкретных областей знания и практики, выдвигающих в заслугу своей позиции примерно такие аргументы: у философии нет ни одной своей предметной области, все они со временем попали в ведение конкретных наук; у нее нет экспери- ментальных средств и вообще надежных опытных данных, фактов, нет четких способов отличить истинное от ложного, иначе споры не растягивались бы на века. Кроме того, в философии все расплыв- чато, неконкретно, наконец, не видно ее воздействия на решение практических задач. О какой же научности можно тут говорить?!

Между тем приведенные доводы можно опровергнуть. Изучение вопроса убеждает в том, что такой подход, его называют «сциен- тизм» (от лат. scientia — наука), связан с неоправданной пере- оценкой социальной миссии науки (которая, бесспорно, очень ве- лика) ; с видением только положительных ее сторон и функций, ошибочным представлением о науке как о якобы универсаль- ном духовном факторе человеческой жизни, истории. Этот под- ход продиктован еще и непониманием специфики философии, ее особых, не сводимых лишь к научно-познавательным задач. Вме- сте с тем с позиций мудрости, защиты гуманизма, нравствен- ных ценностей осуществляется убедительная критика культа кон- кретно-научного знания (его технико-экономических эффектов), ограниченной и опасной для судеб человечества сциентистской и техницистской ориентации. Как видим, вопрос о познавательной ценности философии был поставлен довольно резко. А как реально обстоит дело с научностью (ненаучностью) философского миро- воззрения? Это, по-видимому, не праздный вопрос.