Этика стоиков: позднеантичный идеал ________мудреца________

Если прежние этические учения видели главное средство нравственного совершенствования индивида в его включенности в общественное целое, то теперь, напротив, философы считают ус- ловием добродетельной и счастливой жизни освобождение челове- ка от власти внешнего мира, и прежде всего — от политически- социальной сферы. Такова уже в значительной мере установка школы стоиков, а особенно эпикурейцев. К ним в Греции при- надлежали Зенон из Китиона (ок. 333 — ок. 262 годы до н. э.), Панэций Родосский (II век до н. э.), Посидоний (конец II —I век до н. э.) и др. Большую популярность школа стоиков получила в Древнем Риме, где самыми выдающимися были Сенека (ок. 5 до н. э.— 65 годы н. э.), его ученик Эпиктет и император Марк Авре- лий (121-180).

Философия для стоиков — не просто наука, по прежде всего жизненный путь, жизненная мудрость. Только философия в состоя- нии научить человека сохранять самообладание и достоинство в трудной ситуации, сложившейся в эпоху эллинизма, особенно в поздней Римской империи, где разложение нравов в первые века новой эры достигло высшей точки. Сенека, в частности, был совре- менником Нерона, одного из самых развращенных и кровавых римских императоров.

Свободу от власти внешнего мира над человеком стоики счи- тают главным достоинством мудреца; сила его в том, что он не есть раб собственных страстей. Мудрец не может стремиться к чувственным удовольствиям. Настоящий мудрец, богласно стоикам, не боится даже смерти; именно от стоиков идет понимание фило- софии как науки умирать. Здесь образцом для стоиков был Сократ. Однако сходство стоиков с Сократом лишь в том, что они строят свою этику на знании. Однако, в отличие от Сократа, они ищут добродетели не ради счастья, а ради покоя и безмятежности, без- различия ко всему внешнему. Это безразличие они называют апатией (бесстрастием). Бесстрастие (апатия) — вот их этический идеал. Настроение стоиков — пессимистическое; такое настроение хорошо передано А. С. Пушкиным:

На свете счастья нет, но есть покой н воля.

Достигнуть внутреннего покоя и бесстрастия — значит на- учиться полностью владеть собой, определять свои поступки

не обстоятельствами, а только разумом. Требования разума непре- ложны, ибо находятся в соответствии с природой. Под последней стоики понимают как внешнюю природу, так и природу самого человека. Природа для стоика — это рок, или судьба: примирись с роком, не сопротивляйся ему — вот одна из заповедей Сенеки.

Этика Эпикура: физический и социальный атомизм

Полный отказ от социального активизма в этике мы встреча- ем у знаменитого материалиста Эпикура (341—270 годы до н. э.)^_? учение которого получило широкую популярность и в Римской империи; наиболее известным из римских эпикурейцев был Лук- реций Кар (ок. 99 — 55 годы до н. э.).

Отдельный человек, а не общественное целое — вот отправ- ной пункт эпикуровской этики. Тем самым Эпикур пересматри- вает определение человека, данное Аристотелем. Индивид — первичен; все общественные связи, все отношения людей зависят от отдельных лиц, от их субъективных желаний и рациональных соображений пользы и удовольствия. Общественный союз, согласно Эпикуру, не высшая цель, но лишь средство для личного благо- получия индивидов; в этом пункте Эпикур оказывается близок к софистам. Индивидуалистической трактовке человека вполне соответствует атомистическая натурфилософия Эпикура: реаль- ным является бытие отдельных изолированных атомов, а то, что составляется из них — вещи и явления видимого мира, весь кос- мос в целом,— это лишь вторичные образования, лишь агрегаты, скопления атомов.

В отличие от стоической, эпикурейская этика гедонистична (от греч. hedone— «удовольствие»): целью человеческой жизни Эпикур считал счастье, понимаемое как удовольствие. Однако подлинное удовольствие Эпикур видел вовсе не в том, чтобы без всякой меры предаваться грубым чувственным наслаждениям. Как и большинство греческих мудрецов, Эпикур был привержен идеалу меры. Поэтому неверно широко распространенное пред- ставление об эпикурейцах как о людях, предающихся исключи- тельно чувственным наслаждениям и ставящих их превыше всего остального. Высшим удовольствием Эпикур, как и стоики, считал невозмутимость духа (атараксию), душевный покой и безмятеж- ность, а такое состояние может быть достигнуто только при ус- ловии, что человек научится умерять свои страсти и плотские влечения, подчиняя их разуму. Особенно много внимания эпику- рейцы уделяют борьбе с суевериями, в том числе и с традицион- ной греческой религией, которая, по Эпикуру, лишает людей безмятежности духа, вселяя страх перед смертью и перед

загробной жизнью. Чтобы рассеять этот страх, Эпикур доказы- вает, что душа человека умирает вместе с телом, ибо состоит из атомов точно так же, как и физические тела. Смерти не надо бояться,— убеждает греческий материалист,— ибо пока мы есть, смерти нет, а когда приходит смерть, нас уже нет; поэтому смерти не существует ни для живых, ни для умерших.

Несмотря на известное сходство стоической и эпикурейской этики, различие между ними весьма существенное: идеал стоиков более суров, они держатся альтруистического принципа долга и бесстрашия перед ударами судьбы; идеал же эпикурейского муд- реца не столько моральный, сколько эстетический, в его основе лежит наслаждение самим собою. Эпикурейство — это просве- щенный, утонченный и просветленный, но все же эгоизм.

4.

Средневековая философия: геоцентризм

φ Природа и человек как творение бога 0 Средневековая философия как синтез двух традиций: христианского откровения и античной философии φ Сущность и существование φ Полемика реализма и номинализма φ Фома Аквинский — систематизатор средневековой схоластики φ Номиналистическая критика томизма: приоритет воли над разумом · Специфика средневековой схоластики φ Отношение к природе в средние века φ Человек — образ и по- добие бога φ Проблема души и тела φ Проблема разума и воли. Свобода воли φ Память и история. Сакральность исторического бытия φ Философия в Византии (IV—XV века) %

Если греческая философия выросла на почве античного рабо- владельческого общества, то философская мысль средних веков принадлежит к эпохе феодализма (V—XV века). Однако неверно было бы представлять себе дело так, что переход от одного к другому общественному укладу произошел, так сказать, внезапно: на самом деле период формирования нового типа общества оказы- вается очень продолжительным. И хотя чаще вс*его начало сред- невековья связывают с падением Западной Римской империи (476 год), такая датировка весьма условна. Завоевание Рима не могло в одночасье изменить ни социальных и экономических отношений, ни жизненного уклада, ни религиозных убеждений и философских учений рассматриваемой эпохи. Период становления средневековой культуры, нового типа религиозной веры и фило- софского мышления справедливо было бы датировать I — IV веками н. э. В эти несколько столетий соперничали между собой философские учения стоиков, эпикурейцев, неоплатоников, вы- росшие на старой, языческой почве, и формирующиеся очаги новой веры и новой мысли, составившие впоследствии основу средне- вековой теологии и философии. При этом христианская мысль нередко пыталась ассимилировать достижения античной филосо-

фии, особенно неоплатонизма и стоицизма, включая их в новый, чуждый им контекст.

Греческая философия, как мы видели, была связана с язы- ческим многобожием (политеизмом) и при всем различии пред- ставлявших ее учений в конечном счете носила космологический характер, ибо тем целым, в которое включалось все сущее, в том числе и человек, была природа.

Что же касается философской мысли средних веков, то она уходит своими корнями в религии единобожия (монотеизма). К таким религиям принадлежат иудаизм, христианство и мусуль- манство, и именно с ними связано развитие как европейской, так и арабской философии средних веков. Средневековое мыш- ление по существу своему теоцентрично: реальностью, определяю- щей все сущее, для него является не природа, а бог.

В основе христианского монотеизма лежат два важнейших принципа, чуждых религиозно-мифологическому сознанию и соответственно философскому мышлению языческого мира: идея творения и идея откровения. Обе они тесно между собой связаны, ибо предполагают единого личного бога. Идея творения лежит в основе средневековой онтологии, а идея откровения составляет фундамент учения о познании. Отсюда всесторонняя зависимость средневековой философии от теологии, а всех средневековых ин- ститутов — от церкви. Как отмечал Ф. Энгельс, «церковная догма являлась исходным пунктом и основой всякого мышления. Юрис- пруденция, естествознание, философия — все содержание этих наук приводилось в соответствие с учением церкви» '.